Весенние дети

— Добрый день, миледи. У мальчишки смеющиеся зелёные глаза и буйная грива золотистых, как солнце, волос. Он смеётся громко, на выдохе, и совсем ничего не боится. Дублет на нём новый, ало-золотой, а меч в ножнах длинный, почти взрослый. Эртур смотрит на Лианну с усмешкой и не спешит целовать руку, как сделал бы любой другой воспитанный юноша. Ему, как и ей самой, всего двенадцать лет, совсем немного по их собственным меркам. Но Эртур уже сейчас числится оруженосцем у какого-то западного лорда, а Лианна управляется с мечом не хуже некоторых гвардейцев. Она думает, что Эртур Ланнистер — высокомерный идиот, возомнивший о себе невесть что. И ошибается.

***

— Рада встрече… Милорд. У девчонки глаза синие-синие, как море. Такие, что утонешь мгновенно и не почувствуешь даже — захлебнёшься этой чарующей синевой, потеряешься и не вернёшься больше. Она смотрит пристально, чуть настороженно и диковато, будто не леди вовсе, а зверь какой. Ей всего двенадцать, но взгляд — взрослый, изучающий и примечающий каждую мелочь, а движения — плавные и грациозные, будто не ходит, не бегает, а танцует. Эртуру хочется называть Лианну как угодно, но никогда — «леди». Он думает, что Лианна Баратеон — не знающая этикета глупая крестьянская девчонка. И ошибается.

***

Они сбегают с приёма вместе. Не рука об руку, не договорившись заранее даже, словом не перемолвившись. Бегут окольными путями порознь, в противоположные стороны от замка, но всё равно пересекаются. Сталкиваются вдруг резко-резко, неожиданно совсем. И смотрят друг на друга непонимающе, хмуро, почти враждебно. Под их ногами — холодные камни, а чуть поодаль грозно шумит море. Дует ветер — сильный и не по-летнему холодный, подчас едва не сбивающий с ног. Лианна дышит морем, и в её глазах — шторм. Она улыбается весело, искренне и открыто, так, как ни одна знатная леди не смогла бы. И смеётся, запрокинув голову назад. Эртур позволяет себе улыбку. В конце концов, они всего лишь нашкодившие дети. — Этот приём был ужасно скучным, да? — спрашивает чуть задумчиво, стараясь одновременно перекричать ветер. Лианна кивает, не раздумывая, и щурится хитро-хитро, поглядывая на Эртура с вызовом (пока — едва заметным). — Званые ужины ты не любишь, — говорит она прямо, — но я знаю, что тебе точно понравится. И достаёт из складок мутновато-синего платья меч — небольшой и тонкий-тонкий, как швейная иголка. Сталь пугающе поблёскивает на солнце, а Лианна глядит весело, почти победно. — Меч — это не игрушка для девчонок, — говорит Эртур серьёзно, — это оружие. И смотрит на Лианну строго, как будто отчитывать собирается. А потом отчего-то вспоминает мать. Леди Бриенна была хороша в фехтовании и сражалась намного лучше многих мужчин, даром, что женщина, да к тому же знатная. — Не все девчонки любят песни, танцы и красивые платья, — бросает Лианна недовольно, и шторм в её глазах только усиливается, — умник. Ветер треплет растрепавшуюся чёрную косу, но ладонь всё ещё крепко сжимает меч. — Ты ведь не побьёшь меня, — Эртур всё-таки вынимает оружие из ножен, — проиграешь. Во взгляде Лианны — торжество. — А вот это мы сейчас и проверим. Они сходятся, бьются и расходятся снова, подобно бушующим где-то внизу волнам. Звон стали о сталь — как музыка, как пение ветра и моря. А битва — как танец. Резкий, быстрый и смертоносный, словно удар копьём в сердце, но чарующий и завораживающий. Эртур силён, и удары наносит точные, в самую цель. Но Лианна быстра, энергична и проворна, будто белка. Выявить победителя — задача для них слишком трудная. После четвёртой схватки Эртур прячет меч в ножны и устало выдыхает, глядя на Лианну как будто бы по-другому. Она улыбается ему уголками губ и тоже убирает клинок в сторону. Никто не признаёт ни победы, ни поражения, но оба слишком утомлены, чтобы продолжить борьбу. — У него есть имя? — Эртур кивает в сторону тонкого клинка, и, вдыхая солёный запах моря, на миг прикрывает глаза. — Игла, — Лианна задумчиво оглядывает стальное лезвие, — подарок матери на девятые именины. Раньше этот меч принадлежал ей, а теперь он мой, — девчонка отрывает взгляд от клинка и смотрит на Эртура с лукавой улыбкой, — знаешь первое правило фехтования? В голове парня — сотни боевых тактик, советов и правил, но сейчас он молчит, не представляя даже, что имеет в виду Лианна. — Какое ещё правило? — «Коли острым концом», — она улыбается почти дружелюбно, почти тепло, но в синих глазах всё ещё бушует шторм. — Остроумно. Ветер только усиливается, а волны с удвоенной мощью бьются о холодные скалы. Разбиваются сине-белой крошкой о камень и накатывают снова — за разом раз. — Через пару лет мы повторим этот поединок, — говорит Эртур так, будто знает, что Лианна согласится, — и тогда посмотрим, кто победит. В глазах Баратеон — весёлые искорки. Она прячет усмешку, убирает с лица прядь волос и подаёт Эртуру руку, вставая. — Ровно через два года встретимся на этом самом месте, — голос Лианны как никогда серьёзен, — и не обижайся, если я сброшу тебя в море. — Не обижайся, если разобьёшься о камни, — вторит ей Эртур, — это, наверное, не очень приятно. Они возвращаются в замок вместе. Не рука об руку, но рядом, будто бы старые знакомые. Переговариваются негромко и глядят то на бушующее вдалеке море, то на мечи, то друг на друга.

***

— До встречи, будущий корм для ворон. Парень кривит губы в добродушной усмешке и проводит ладонью по золотистым волосам. Эртур Ланнистер — самый обыкновенный мальчишка, запрятанный в ало-золотой дублет. Глядит на Лианну своими зелёными глазами и не может сдержать улыбки. — До встречи, будущий утопленник. Она строит забавную гримасу и совсем по-девчоночьи поправляет платье. Лианна Баратеон — благородная леди, даже если совсем не хочет признавать этого. Щурит по-морскому синие глаза, расплетает косу и с усмешкой глядит вслед уезжающему Эртуру. Два меча и одно море. Через два года всё повторится.