S(l)ave

Гарри вернулся, пройдя несколько аптек, с большим пакетом и не медля поднялся наверх, отпер дверь. Запах, неприятный и тяжёлый, возвещал уже с порога, что здесь лежит мужчина, человек больной и редко отсюда выходящий. Снова уборка и грязная тряпка с ведром. Если это надоело ему уже после второго раза, что же будет дальше? Медицинские подгузники для взрослых резко переставали казаться нелепицей. Покончив с уборкой, Гарри сел в кресло и потянулся, осознавая, что присел впервые с раннего утра, и лениво зевнул. Кто бы мог подумать, что даже самые простые попытки поухаживать за Томом будут отнимать столько сил? Старый вечно всем недовольный Кричер еле согласился на то, чтобы помогать ему, и разве что присутствие крови Певереллов в генеалогии Волдеморта убедило его в том, что ничего зазорного в уходе за больным нет. В обязанности домовику вменялось менять одноразовые простыни и подгузники и заставлять глотать лекарства, и Кричер нехотя подчинился Гарри после сурового приказа. Согласился даже готовить и кормить Волдеморта, но вначале делал все кое-как, назло, лишь бы отвязаться, и только после исполненной угрозы надрать уши принялся за ум и начал делать свою работу приемлемо. Жизнь с этой новой тайной все же изменила Аврора Поттера, как бы он не уверял себя, что спас Волдеморта исключительно из альтруистических побуждений и с целью узнать побольше о тёмных искусствах. Необходимость скорее спешить домой после службы появилась вновь, как тогда, раньше, когда у него была ещё семья. Но он с презрением отверг бы любое сентиментальное предположение о том, что он пытается с помощью Волдеморта заменить её себе. Тот, конечно, интересовал его, да иначе и быть не могло, но разве что как объект исследования, и он рассматривал его со смешанным ощущением страха и отвращения. По мере взросления бывает так, что чувствуешь, как пелена спадает с глаз, и тот, кто недавно казался крутым парнем, превращается в позера и слабака, красивая девушка оборачивается любительницей яркой раскраски и пошлых нарядов, злой профессор зельеваренья становится уставшим несчастливо прожившим жизнь человеком, но Волдеморт и сейчас выглядел пришельцем из другого мира. Неужели директор Дамблдор не знал, какая судьба уготовлена наследнику Певереллов? Любопытно было бы узнать, каким покажется ему Волдеморт по прошествии многих лет. Гарри дотрагивался до него не без содрогания, хоть и пересиливал себя. Чудовищно худой, — кажется, можно было разглядеть все кости, — и с сухой бледной кожей с прозеленью от вен. Вместе с тем было видно, как он устал и измучен, и без ума отсыпается, попав в тёплое место. И когда Гарри менял простыни под ним, поднимая и отодвигая лёгкое тело, ему хотелось отвести взгляд от неловкости. Однако, первые пару дней после похищения совершённое начало казаться Гарри на редкость глупым поступком. Да, спонтанным, ловким, выросшим из благородных побуждений — но все же крайне глупым. Что делать теперь, если Волдеморт никогда не придёт в себя? Ухаживать за ним до смерти, до которой ещё, возможно, сотня лет? Милосердно, но как бессмысленно! И ради чего тогда он все это затеял? "У тебя была ещё одна, третья цель, — подсказал услужливо ему внутренний голос, — и для её осуществления совсем необязательно, чтобы Тёмный Лорд был в сознании, так? Признайся". "Заткнись, просто заткнись! — проорал он ей и взбешенно ударил кулаком по ручке кресла. — Как бы то ни было, я делаю то, что должен!" — и он вскочил, обернувшись на постель. Спасенный им лежал, издавая тихое сопение. Что ни говори, а сносные условия и хорошие лекарства позволили, по крайней мере, почти вылечить его от воспаления лёгких. Или это была пневмония? Гарри не помнил диагноза. Неважно, главное, что он своими ушами слышал, насколько лучше стало дыхание у его подопечного. Об исцелении от слепоты или нынешнего бездвижного состояния речь не шла, да Гарри и не мог сказать себе, что обрадовался бы этому, случись оно. А в глубине души можно было признаться себе, что такой Волдеморт выгоднее всего — слабый. Неопасный. Гарри подошел к столику с лекарствами, распечатал отхаркивающее зелье, развел его водой, а затем подошел, взглянув на него: тот, судя по глубокому ровному дыханию, крепко спал. Гарри чайной ложкой влил несколько унций в рот ему, и тот, кажется, сглотнул, но тут же проснулся, откашливаясь. "Надо было всё-таки разбудить его", — с запозданием подумалось Гарри. Волдеморт очнулся, чуть не подавившись влитым в него лекарством. "Том, — послышался ему знакомый голос, — Том, поднимись." Голос, тревоживший его когда-то давно. В другой жизни. С чем же он был связан? Нити памяти ускользали, невозможно было ухватиться ни за одну; кто же он был? Почему он здесь, как оказался? Через десять минут мучений Имя всплыло в памяти, обжигая огнём. Гарри Поттер. Вспомнился заодно и недавний разговор, и неведомое обещание, и... Но как, почему он у него? Хотелось многое спросить, а из горла вырывался только сдавленный хрип, — и Поттер, слыша его, заговорил что-то успокаивающее, называя его при этом отчего-то просто по имени, просто Томом, а тёплая рука хлопала по плечу. — Тише, тише, Том. Тебе кошмар приснился? "Может быть что-то кошмарнее моего нынешнего существования?" — хотел ответить он, но не смог; попробовал вдохнуть поглубже, но снова закашлялся, а тот все гладил его по спине, зачем-то даже сказал ему "прости", как будто он не мечтал прикончить проклятого мальчишку столько лет. Что же случилось за все это время? Может, его соратники и слуги захватили власть — и мальчика заодно, и держат его сейчас под Империо, заставляя ухаживать за ним, как сиделку? Нет, нет, это было бы прекрасно — но, увы, неверно, ведь он же помнил голос стражника, сказавшего ему, что все, кто служил Темному Лорду, либо сидят в тюрьме, либо уже не живы. Но тот мог лгать, — и чему можно верить, оставалось непонятным, а проклятые слепота и слабость вдобавок мешали оценить окружающий мир верно. А если случилось наоборот, что верней всего, то удивительно, что он сам ещё жив. Но Поттер всегда отличался безрассудством и благородством, может, он поэтому и решил лечить его сам, чтобы показать окружающим, какой он святой. Или нет? Мало ли что могло прийти мальчишке в голову. Тем не менее, осознание того, что Поттер рядом, отчего-то успокоило его. Может, он зря все это время боялся? Он набрал воздуха и напрягся изо всех сил. — Га... Гарри... — выдохнул Волдеморт. Ого. Ожил. Заговорил наконец. Аврору Поттеру стало так же страшно, как было когда-то в детстве, на первом или втором курсе в подземельях Слизерина, — но разве что на секунду, не больше, и взрослый голос разума внутри него сразу победил. — Что со мной? Где я? И почему здесь ты? — Как много вопросов. Значит, меня ты узнал, — сказал Гарри, осознавая, что в его собственный весёлый мужской голос вплеталась неприятная покровительственная интонация, будто бы Темному Лорду вновь было десять лет, — ты не забыл, о чем мы говорили в прошлый раз с тобой, да? Волдеморт прикрыл веки в знак согласия. — Славно. Ты у меня дома, Том. — Нет, нет, не может... — Волдеморт вновь закашлялся. — Не трать силы на возражения, послушай. Все последнее время ты был в Азкабане. Прошло много лет — больше десяти, если быть точным. Пока я однажды не побывал там — не в роли заключённого, к счастью, — и не узнал, что тебя держат там. И все это время от меня скрывали, что ты жив, представь себе! А я был уверен, что ты умрёшь, как только... Как только я убью себя. Гарри задумался на секунду. Стоило ли открывать Волдеморту все детали его краха? Впрочем, там не было ничего, до чего нельзя было бы дойти логически размышляя. — Но почему? — Потому что я был последним крестражем, Том, разве ты сам не понял? — Догадывался, что так вышло... Пророчество говорило, что ты победишь меня. — Да, но не "убьешь". И ты остался жить. Видимо, в назидание, в знак того, что нельзя играть с душой... И нельзя хотеть её лишиться. Волдеморт не ответил. Он бы хотел презрительно фыркнуть, но после разговора совсем не осталось сил. — И зачем ты спас меня? Хотел показать свой героизм ещё раз, Мальчик-Который-Выжил? — Я уж давно не мальчик, Том, поверь. Не зови меня так. — Зачем тогда? — У меня были цели. Например, в обмен на поддержку и уход ты бы тоже мог оказывать мне помощь. — Какую, например? — фыркнул Волдеморт со скептицизмом. — Услуга за услугу. Как я говорил раньше, при работе в аврорате, с преступными магами всех мастей, и часто мне нужно знать досконально их замыслы, цели и их оружие. — Криминология в помощь. И защита от тёмных сил, которую тебе кто только не преподавал. — Они учили меня защите, а мне нужно знать саму чёрную магию, ты это понимаешь? После инцидента с тобой все книги по тёмным искусствам были уничтожены по приказу Визенгамота для того, чтобы не повторить прежних ошибок. Это они о тебе говорили. — Я понял. Крайняя наивность. Вполне в духе твоего покойного директора. Думают, чёрные маги исчезнут вместе с исчезновением книг по Магии, пьяницы — с запретом на алкоголь, а убийцы — с запретом на ношение оружия. Идиоты. — И поскольку ты, я предполагаю, знаешь больше о тёмных ритуалах и магии, чем кто-либо другой из ныне живущих, я предлагаю тебе поделиться со мной частью ценных знаний. — Что толку от них? Магия исчезла. — Зато голос вернулся. Гарри легонько сжал его ладонь напоследок — и Том не мог видеть его лица, но готов был поклясться, что он улыбнулся. А потом сильные руки вновь вдруг приподняли его в кровати, — легко и быстро, как куклу, — и сняли одежду. потом Гарри подхватил его на руки и вышел. — Что? Что ты хочешь со мной сделать? — Собираюсь посетить с тобой ванную. — Не набирай слишком много воды в ванну —отвлечешься и утопишь меня. Гарри ухмыльнулся. Если бы лет пятнадцать некто ему приоткрыл дверь в будущее и показал, что он будет присматривать за ослепшим тёмным магом, Гарри больше никогда не вышел бы из чулана под лестницей, поскольку бы решил, что зрелище это явно доказывает победу и порабощение других магов Волдемортом. А теперь он набирал воду, беспокоясь, не будет ли она чересчур горячей. Волдеморту, похоже, нравилось: он лежал в совершенно расслабленной позе и даже прикрыл глаза от удовлетворения. Гарри решил дать ему полежать спокойно, но не отходил, и сейчас рассматривал его украдкой, хоть и отдавал себе отчёт в том, что тот ничего не увидит. Бледное тело монстра лежало в ванной, и даже тёплая вода не скрывала этой бледности. На коже видно было все венки и жилки под тонким верхним слоем, косточки на плечах торчали; но, коснувшись её осторожно мочалкой с губкой, он понял, что она вовсе не холодная, как можно было б предположить, а тоже тёплая, почти что разгоряченная. Волдеморт перехватил его руку. — Позволь, я сам. — Бога ради. Могу даже отвернуться. Почти идиллия — вот только обоих в этот момент мучило подозрение, что другой замыслил как-то его убить. Теперь их расписание зависело от службы Гарри и его дежурств, но обыкновенно он заходил к Тому сразу, как только оказывался дома. И обнаружил в себе куда меньше боязни и брезгливости, чем мог предположить. Он кормил его с ложки, с трудом перетерпевая желание бросить все, ждал, скучал даже после долгих поездок. Выслушивал спутанные рассказы о поисках подходящих артефактов и о древних магических ритуалах. Пожимал худую ладонь с когтями на кончиках пальцев. Тот иногда говорил откровенные безумства, иногда парой слов прояснял все странности в любом сложном деле, и быстро стал незаменим для Гарри. В конечном счете он не пожалел, что решился выкрасть Волдеморта из Азкабана. Оставалось надеяться, что его новый секрет, новый скелет в шкафу не обнаружат, и он делал все для этого: наложил даже на дверь в спальню, где лежал Волдеморт, чары невидимости, накрепко запирал замок, накладывал силенцио, и даже в магловскую аптеку выбирался либо под покровом глубокой ночи, либо в мантии-невидимке, запутывая следы и стараясь показаться невидимым. В крайнем случае, все странности в своём поведении можно списывать на усталость известного Аврора, победителя сил тьмы, от всеобщего внимания. Это был риск, что там — безумие, в лучшем случае грозившее ему потерей работы и судом в Визенгамоте, а в худшем... Смертью, наверное? Теоретически он понимал, что Волдеморт вряд ли начнёт питать к нему нежные чувства только из-за того, что он забрал его. Он ненавидел его раньше — наверняка будет и сейчас считать его причиной своего краха, всех своих бед и тяжёлого состояния. Попытается убить, едва получит в своё распоряжение палочку. Медик из госпиталя, правда, говорил, что магия пропала и не проявляла себя во время, пока Тёмный Лорд был у них, но кто знает, вдруг способности к колдовству вернутся вместе с силами? Гарри сказал себе быть всегда наготове, но не был уверен, что исполнит это обещание. Тем более, до сих пор бояться было нечего. Пленник не проявлял желания к бегству. Зато проявлял кое-какие другие. Гораздо более тяжёлые и мрачные, конечно. Очень скоро он попросил Гарри об одной услуге. — Не понимаю, зачем тебе это. Только ради моих рассказов о создании крестражей? — Нет, — отвечал Гарри, чувствуя подвох. — Я сам себе отвратителен, — он коснулся ладонью своего лица, — не представляю, как ты выносишь меня. Молчи, молчи. Это невыносимо. Мочиться под себя без возможности перевернуться и встать с кровати. Полностью лишиться магии. Ничего не видеть, есть с ложки, как младенец. Это слишком жестокое наказание, Гарри. — И принимать помощь от того, кого хотел убить? — Да. Этот дар я не могу принять. Почему бы тебе не... — он замешкался, формулируя мысль осторожно, — не дать мне выпить белладонны, скажем, или аконита, или цианида? Всего два кристалла, Гарри, и я свободен. И ты. — Считай, что этого вопроса я не слышал, Том, — тон Гарри был ласковым и угрожающим одновременно, — больше того, если я замечу твою самодеятельность в этом направлении, я начну привязывать тебя к кровати, — я не шучу! — Я привязан к ней в любом случае. — Ты у меня всего ничего. Подожди, дай время, произойти может многое. — Все бессмысленно. — Но я вижу прогресс, поверь! Это правда, тебе становится лучше. — А почему я ничего не вижу? — возразил раздраженно Волдеморт, хотя и подозревал о бессмысленности этого вопроса. — Дементор, Том. Дементор хотел сожрать тебя, но вышло наоборот. Он хотел высосать твою душу через глаза, но не смог. Просто выжег их, и все. Вот оно, наказание для бездушного. — Неправда. — Что неправда? — Что я бесчувственный, как ты изволил выразиться. — Что ж, очень надеюсь. Гарри снова рассмеялся, — уже совершенно беззлобно.