S(l)ave

Поначалу Гарри начал бояться перемены в отношениях с Волдемортом, но длился этот период совершенно недолго. Во-первых, он слишком много времени отдавал работе, чтобы отвлекаться в порывах на психологический анализ своего подопечного. Тот первые дни молчал, разговаривая лишь по крайней необходимости, затем, видимо, и впрямь смирился со случившимся. Особого выбора у него все равно не было. Когда Гарри уходил, он лежал, стараясь освободиться от неприятных воспоминаний, готовый сделать все, что угодно, лишь бы забыть об акте унижения, как он назвал их близость. Он напрягал до предела ноги, чтобы убедиться, что нижняя часть тела не подчиняется ему совсем, изо дня в день пробуя сдвинуть их с места — но пока что усилия были напрасны. Гарри словно наблюдал за ним извне, а может, ему доносил Кикимер — по крайней мере, вернувшись со службы в очередной раз, Гарри вбежал в его комнату, сел на край постели, потянулся за поцелуем, на который Волдеморт нехотя ответил. — Я тебе неприятен, но ты не против? — Я подчиняюсь тебе, и ты это знаешь. Гарри навалился сверху, — можно было почувствовать, как он дышал ему в лицо. — А как дела обстоят ниже пояса? Все ещё ничего не работает? — Нет. — Ну, в своих попытках сдвинуть с места ноги ты наверняка натренировал руки. Сможешь ездить на кресле? — По комнате? Какой смысл? Мои нужды прекрасно удовлетворяет Кикимер. — Там, куда мы направляемся, его не будет. Сказано — сделано, и на следующее же утро Гарри трансгрессировал прямо из гостиной особняка Блэков, держа Волдеморта на руках. В кармане болтался уменьшенный в несколько раз чемодан с кучей сменной одежды, лекарств, служебных принадлежностей и бумаг по делу, которое надо было расследовать. Не сказать, чтобы Том проникся к Гарри особенно нежными чувствами за прошедшее время, но прижимался во время полёта так, словно Поттер был последней его любовью и самой большой драгоценностью. Ветер свистел вокруг, и привыкший к теплу, он зябко поежился. В действительности Том, конечно, просто боялся оторваться от своего спутника, и едва они спустились, а Гарри мягко ступил на землю, он оторвался от него, чуть было не упав. Гарри вовремя подхватил его. — Осторожнее! Дай, я усажу тебя. Но сделать это вполне у него не получилось, и тот наполовину лег, опираясь только руками. — Ну что, добро пожаловать в Шотландию, Том. Гарри оглянулся по сторонам: упала пара капель мелкого моросящего дождя, кругом стоял обычный серый день, небо было скрыто ровной сплошной пеленой низких туч, утренний туман среди зеленеющих холмов почти исчез, оставив после себя разве что лёгкий флер таинственности места, куда они прибыли. А может, таковой составляло для Гарри знание о том, что рядом с этим местом неизвестно от чего умерло трое людей? Он не затруднялся сказать. — Как тебе здесь? Не чувствуешь ничего? — Чувствую, что это дальняя крысиная нора, откуда непросто выбраться. — Ты был тут? — Спроси лучше, где я не был. — Строго говоря, Волдеморт и впрямь ощущал нечто странное, замирание внутри, но не уверен был, что это не обычный страх от перемены места, и решил промолчать. — Скажи бога ради, отчего мы высадились в чистое поле, да к тому же и в дождь? Это и был пункт назначения? Есть в этом медвежьем углу хоть какие-то строения, чтобы переждать непогоду? — Тише, тише, успокойся. Мы не могли трансгрессировать непосредственно в нужное место: магия там блокируется. Не знаю, почему. — Шикарно, просто шикарно. Ты даже не подумал о том, как будешь перемещаться. Так и потащишь меня на руках? На виду у Маглов? — Автомобиль напрокат, Том. Слышал о такой магловской услуге? И никто тебя не заметит, не волнуйся. Волдеморт недоверчиво хмыкнул — такие вещи ему и впрямь были в новинку. — Меня увидят и спросят, кого ты с собой возишь. — Стёкла тонированы, не бойся. — Тонированы? — Тёмные снаружи, но прозрачные изнутри. — Что только не выдумают эти создания, чтобы скрыть свою жалкую натуру. — Да куда он делся? Я оставлял его где-то здесь под чарами невидимости. И оставлял рядом приметный камень... Ах, вот и он. Где у меня ключи? Он извлёк наружу чемодан, увеличил назад и принялся рыться увлеченно, словно енот в мусорном баке. Через минуту поисков искомый предмет был найден, Гарри завёл машину, каковая оказалась крупным внедорожником, и усадил Тома на заднее сиденье. К огромному его счастью, пункт назначения был недалеко, и брошенная хозяевами бывшая ферма была в минутах пятнадцати езды. На кочках немилосердно трясло. — Вот мы и на месте. Что скажешь? — Ужасно, хотя я его все равно не вижу. И я прикусил себе язык. — Это наказание за то, что ты дурно высказался о маглах, Том. — Что-то подсказывает, что настоящее наказание ещё впереди. На самом деле ты — само по себе наказание. И моё пребывание здесь с тобой. — Что за мрачный настрой? Месяц назад ты считал это благом. — Все познается в сравнении. И теперь... — И теперь ты хуже самого старого недовольного всем профессора, каких я знал. Представляю, каким бы ты был преподавателем. Чуть не понравилось что-то — "Авада Кедавра". Оставшиеся на протяжении всей пары слушают нытье на тему "раньше было лучше" и "а вот при Салазаре здесь не было бы столько маглов", — фыркнул Гарри, — не знаю, конечно. Может, нездоровье так на тебя действует? — Все вместе. Скажи, что ты тут ищешь? Гарри поведал вкратце об обстоятельствах, сложившихся здесь. — Значит, пока только трое с небольшим перерывом. Ждём четвёртого? — Не каркай. — Ты и сам прекрасно понимаешь. Это закон. Я бы на твоём месте устроил засаду. — И без тебя ясно. Скажи, что это может быть? Но тот продолжил, словно не услышав его вопроса: — Все это славно, хорошие места. Ты знаешь, что я внимательнейшим образом изучал в своё время английскую историю. Вплоть до времён римских походов... И здесь замешана древняя магия. Мерлин устанавливал подобный защитный купол для войск короля Утера Пендрагона. И он оказался вечным. Не то, что современные чары, а? Пройдёт полчаса — и лопнут, как мыльный пузырь. Возможно, и это место под таким же влиянием. Что здесь есть ещё, расскажи? — Место, как ты почуял сразу, дальнее и забытое всеми. Проходит по краю болот дорожка из одной деревни в другую, и та почти заросла после того, как земли взял в аренду под разработку один крупный агро холдинг. — Но я не заметил, чтобы ты говорил о пашне или производстве. — Верно. Дело у них не пошло отчего-то и все забросили. Остался разве что забор, и тот разваливается. Местные ходят сюда разве что для сбора торфа. Редко бывают охотники. В остальном тут пусто. Мы живём на бывшей ферме рядом с болотом. — И все? Больше нет ничего, включая следы от колёс или сапог? Но тот, кто всех убил, должен был прийти откуда-то, Гарри. Как выглядит это болото? Ровное или сильно пересеченная местность? — Довольно ровная. Кое-где — холмы. Торчат из земли какие-то камни. Даже, пожалуй, что-то вроде дольменов. — Это, по-твоему, ничего? — Не так уж важно. Я осмотрел их днем: совершенно голые чистые от всяких следов камни. Вросли в землю, все покрылись мхом. Мох нигде не собран и не примят, если что. — Скоро договоришься до того, что прямо посреди поляны стоит древний шотландский замок, но ты и его не счел нужным упомянуть, потому что "чего тут важного", — съязвил Волдеморт. — Нет, представь, замка я не заметил. Ближайший — в тридцати милях. Но тоже древний. Похож на Тауэр. Постепенно за разговором, трясясь на кочках, они добрались до цели. Дом был невысокий, побеленный известкой, с маленьким мезонином. Внутри стоял сущий холод, хотя время было почти что летнее. Гарри развел камин. — Вообще, наверху есть спальня, но там ещё холоднее, так что сегодня устроимся здесь, на диване. — Я понял, — коротко ответил Волдеморт. Но тон ответа не оставлял сомнений в его настроении и в том, что он думает насчёт дальнейшего. — Так будет теплее, поверь мне. В прошлый раз я ночевал один здесь и чуть не примерз волосами к изголовью кровати. — Испытывал трудности с тем, чтобы затопить камин? — ехидно спросил Волдеморт. — Я вырос в доме с отоплением от котла. Камин топили только по большим праздникам, — разъяснил ему спокойно Гарри, как капризному ребёнку. Он начал раздражаться и сдерживался с трудом, чтобы не наорать на Тома и не ударить его. — Иди сюда. Он подтащил его к себе, силой снял верхнюю мантию — тот подчинился с неохотой, но это только ещё сильнее завело Гарри. Он запоздало подумал о том, как худшей части его натуры приятно, по сути, видеть, что давний враг боится его и его прикосновений. А может, это была выработавшаяся за годы службы в аврорате привычка уметь подавить противника и заставить его делать по-своему... Так или иначе, остановиться он уже не смог. — Что-то ты весь дрожишь. Холодно? Иди, согрею, — предложил он ему с притворной заботой. — Не надо, Гарри. — Что за нежелание напало на тебя, а? Он полушутливо повалил его на диван и стянул с плеча нижнюю сорочку; Волдеморт дёрнулся, пробуя освободиться, но у него получилось только перевернуться на спину. Гарри коснулся пальцем бледно-розовых губ. — Строго говоря, мне нравится твоё нежелание. Жаль, что я не могу видеть страх в твоих глазах... Но выражение лица тебя спасает. Тот выдохнул будто бы несколько обречённо и отвернулся, прикрыв глаза. Вздохнул ещё раз. В жесте этом было терпение, какое-то даже смирение перед обстоятельствами. — Просто лежать недостаточно, Том. Хочу видеть твоё желание. Прояви активность, в конце концов. Гарри лёг, притянул его к себе. Волдеморт потянулся к нему, прикрыв глаза, — бледное, страшное, но такое притягательное лицо, — уткнулся лицом в его шею, втянул плоским носом запах, лизнул тонкую кожу и поцеловал глубоко, прикусывая до крови, как вампир. Он и походил на летучую мышь-вампира, накрывшую аврора Поттера своими чёрными крыльями, слепую, как все мыши, со страшной монстроподобной мордой, кусающей его. Волдеморт подтянулся, подтаскивая нижнюю часть тела, лёг на него, приник. Ногти оцарапали кожу, снимая с него одежду. Гарри потянулся за заблаговременно приготовленной смазкой. Возбуждение не давало думать о каком-то ином продолжении этих ласк, кроме как... — Достаточно. Ложись. Он вложил в руку Волдеморту баночку с мазью. — Хочу увидеть, как ты сам готовишь себя для меня. — Будет больно, Гарри. У меня когти, я оцарапаюсь. — Хочешь вызвать у меня чувство вины, как у недобросовестного хозяина? Не получится. Начинай. Тот вылил на пальцы щедрую каплю мази, выгнулся, дотянувшись до промежности, подушечками пальцев дотронулся до сфинктера и сжался ещё сильнее. — Дай, я помогу тебе, — он перехватил его пальцы и просунул их в узкое отверстие, заставляя смазать себя изнутри. На царапинах проступили мелкие капли крови, впрочем, ничего такого, что не поддалось бы простейшему заживляющему зелью после близости. Он добавил к его двум пальцем свой, потом вынул их. Развёл ноги шире, осторожно, мелкими толчками вошёл до половины. Волдеморт дёрнулся сильно, зашипел, вырываясь. Надо сказать, куда сильнее, чем в прошлый раз. В уголках глаз скопились слезы, и он буквально умолял отпустить его, но Гарри удерживал его, нависая сверху. Погладил одной рукой, похлопал легонько. — Тише, тише, Том. Полежи спокойно, привыкнешь. Дыши глубже. И успокойся, не устраивай здесь истерику: ее никто не услышит, а меня она только разозлит. Тот пытался расслабиться, но выходило плохо, урывками, а потом тот снова сжимался, напрягаясь и заставляя Гарри возбуждаться ещё сильнее. Он удерживал его на месте за худые бёдра, и неспешно начал двигаться, толчок за толчком продвигаясь глубже. Том тихо стонал сквозь зубы, не столько от желания досадить Гарри и устроить-таки истерику, сколько от невозможности сдержаться. Гарри ритмично двигался, вошёл на полную длину, услышав громкий всхлип, и начал двигаться медленнее. — Такой узкий, но такой податливый. И очень, очень горячий. Я думаю, ты сжимался бы ещё сильнее, если б мог двигать всем, что ниже пояса, а? — шептал Гарри ему на ухо. Размеренные глубокие движения быстро довели его до вершины, до пика наслаждения, и он не стал сдерживаться, войдя на всю длину члена в последний раз, а потом кончил в него и вышел аккуратно. Он лёг рядом, приобняв все ещё дрожавшего Волдеморта. — Тише, тише, Том. Все кончилось. Можешь спать. — Ты кончил в меня. — И что теперь? Здесь тебе не частный особняк, ванны нет, один душ и тот холодный. И я не потащу тебя туда, уж прости. Спи так. Волдеморт отвернулся, уткнувшись в подушку. Гарри запоздало достал целебную мазь и осторожным тихим заклинанием нанёс ее на царапины.