Янтарная книга. Том 1

      Дафси сложил свою одежду на кровати и собирался упаковать её в последнюю очередь, чтобы не помять. На самом деле вещей почти не было: книга, кошелёк с деньгами, небольшая записная книжка, расчёска. Вот, в общем-то, и весь список. Да уж, скудновато, но что печалиться, если больше ничего особо и не нужно. Он думал о том, чтобы пойти что-то прикупить из вещей, но так и не понял, что может ему пригодиться. В Столице выйдет дороже, он это знал, кажется, это особенности всех миров, от них никуда не деться. Конкретно сейчас он понятия не имел, что ещё ему нужно, хотя был уверен — только уедет — тут же вспомнит с десяток вещей, которые ему ну просто жизненно необходимы, но достать их негде, а если и есть где, то за бешенные суммы.       Наверное, не было смысла сейчас себя лишний раз беспокоить, поэтому юноша спустился вниз с целью совершить довольно поздний ужин и наконец лечь спать, чтобы завтра встать в самую рань и двинуться куда-то дальше, куда-то вперёд. В этом незнакомом мире, кроме маленького города трёх площадей, Дафси ничего не видел. Как выглядит Столица и насколько она огромная, он даже представить не мог. Это пугало и манило одновременно. Можно ли её вообще сравнивать с Москвой, с Питером? Какие там люди, какие негласные правила? Будет ли он там чужим или одним из многих? Предпочтительней было второе, теряться в толпе он отлично умеет, в прошлой жизни это было одним из базовых умений любого жителя мегаполиса.       Фарали сидела внизу за столом и в сухомятку жевала уже, очевидно, не первую сладкую булку. Она дёрнулась, услышав скрип лестницы, нахмурилась, так как, видимо, решила, что это Кинчи, но, заметив Дафси, снова обмякла на стуле, смотря куда-то в единственное в помещении окно, за которым уже пестрела непроглядная тьма, потому что фонари в этом городе завезли только на главные улицы, да и те слишком блеклые для того, чтобы хоть что-то нормально осветить. — Уже скучаешь? — усмехнулся Дафси, присаживаясь рядом и облокачиваясь о шаткий стол. Тот скрипнул, но стойко удержался. Конечно, столько раз его чинили, уже привык. — Вот увидишь, через месяц сам обратно ко мне побежишь, под моё крыло попросишься, в Столице делать нечего. Туда едут тратить то, что заработали за её пределами. Все деньги там проходят мимо простых людей, — пробубнила девушка, проглатывая большой кусок и запивая его водой. Стакан звонко стукнулся о столешницу. — Я подумаю, но я туда и не за деньгами еду, — тихо протянул юноша, глядя, как вода в стекле плещется, но постепенно успокаивается. Ему тоже надо успокоиться. Деньги, траты, будущее. Какие страшные слова, последнее из них пугало уже достаточно давно, наверное, где-то с первой осознанной подростковой мысли о своём существовании как таковом, но… Хватит. — Госпожа Агата к тебе пригорела, вот она точно скучать будет, — усмехнулась Фарали, смотря куда-то в сторону, но вроде и не смотря никуда вовсе. — Ты ей сына хотя бы на время заменил, а я сколько лет уже дочь замещаю. У неё хоть на одно лето гармония в душе наступила, покой, умиротворение, какие там ещё есть слова? Своих детей, насколько я знаю, она оставила в Столице. Не знаю, правда, почему они её не навещают, может, поссорились или ещё что. И писем она им не пишет, как и они ей. Она пишет только моему отцу, своим воображаемым подружкам и по мелочи по канцеляриям и прочим ведомствам. Кроет там всех матом, потом приходит и повторяет то же самое вслух, — булочница усмехнулась, видимо, вспоминая как однажды при таком «шоу» присутствовала. — Воображаемым подружкам? — Дафси стукнул пальцами по стакану, но замер, поворачивая голову на девушку. — Я прошу прощения? — А ты не видел? У неё весь дом письмами завален, которые она не отправляет, но и камин ими топить не разрешает. Она пишет всё время какой-то конкретной женщине, и, пожалуй, за все эти годы в моей голове собралось три варианта: эта женщина мертва, она не знает адреса или она сошла с ума. Но, если знать её так, как я, то третий вариант… Ладно, не будем. В общем, да, дети ей не пишут. Но будь я на их месте, даже если бы мы не общались, за всё это время я бы написала хоть раз справиться, как дела. Да и она могла бы узнать, — Фарали замолчала и печально улыбнулась уголками губ, постучала пальцами по дереву стола и тоже щёлкнула по стакану. — Я вот своих родных родителей вообще не помню. — Я тоже, — ответил Дафси, имея в виду родителей этого тела. Они вообще у него есть? Откуда он здесь взялся? Когда он начинал об этом думать, мысли в голове путались, становилось тревожно и страшно, поэтому подобные размышления молодой человек гнал прочь. — Каково это, когда-то сказать кому-то «мама»? Даже интересно, если честно. Может, я говорила когда-то, но не вспомню уже, — девушка отвела взгляд куда-то в сторону, вглядываясь в пыльное пространство под шкафом, и прикусила щёку с внутренней стороны, почти тут же отпустила. — Моё самое раннее воспоминание это не какая-нибудь прогулка в саду или поездка к бабушке, а пожар. Огромный горящий дом. Скорее всего, я была дочерью кого-то из слуг, но теперь уже не узнаю. Да и не уверена, что мне хотелось бы. А ты что первое помнишь? — встряхнув головой, чтобы волосы отлипли от лица, булочница покосилась на юношу, тот вздрогнул. Что-то из детства? Он помнил факты, но не картинки. Помнил, что ходил в садик, что гулял по городу, что праздновал дни рождения, но кадров оттуда не было, а если и были, то он в жизни не разберётся, какой из них первый. — Кота, — всё же как-то скомканно выдохнул Дафси, кивая в сторону животного, спустившегося попить воды из миски. — И какую-то из местных улиц. Какую точно уже не скажу, они до сих пор для меня все как одна. Узкие и грязные. И кажется, что на меня вот-вот что-то из окна какого-нибудь выпадет и пришибёт на месте. — Ну, а что поделаешь? Это тебе не Столица, хотя, уверена, там таких улиц тоже хватает. Как живём-то мы хреново, господи… — тихо прошептала девушка куда-то в пустоту, медленно кивая своим словам, но абсолютно равнодушно, словно она приняла этот факт ещё до своего рождения. — А кто лучше? Как жить по-другому я даже и не знаю. Хотя нет, знаю. Знаю, как жить ещё хуже. Вот, точно. Я же когда-то совсем одна была, пока отец меня с улицы не подобрал. До этого помню только одно — жуткий голод. Всё время хотелось есть, да кто бы хоть чёрствый хлеб на улицу кинул. Зачем? А мне так есть хотелось, и не только мне, — Фарали посмотрела на Дафси очень мутным взглядом, и звучало это всё как в лёгком бреду высокой температуры. — Со мной мальчишка когда-то был. Ох, я уже не помню, почему и что, и как его звали. Я успела убежать, а его съели. Такие же почти сошедшие с ума от голода и страха. А эти люди сюда приходили пару лет назад, видимо, наладилось у них всё. Не узнали меня, а я их да, мне их обслужить пришлось, но я их деньги выкинула потом в речку, чтобы никто больше не трогал. Вот так вот, — девушка сглотнула и вязко улыбнулась, но тут же одёрнула себя. — Я думала, тогда тоже умру, когда при мне от его тщедушного тельца руку оторвали, а он… нет, он уже молчал. Там все молчали. Страшно было кричать. Но это было самое страшное, больше никогда так не было. И не будет. Я в том районе больше не хожу.       Фарали тяжело поднялась с места, прошлась до шкафа, размахивая во все стороны полотенцем со спинки стула, с верхней полки сняла книгу с рецептами, открыла первую страницу и тут же захлопнула переплёт, часть пыли прилетела ей прямо в лицо. Так же тихо и молча она вернулась. Всё это время Дафси сидел неподвижно, только глаза бегали нервно и быстро по разным предметам, будто это могло помочь выкинуть из головы. Не могло. — Ты меня не слушай, я много чего такого могу рассказать. Не слушай… — девушка положила голову на руку и прикрыла глаза, последнюю фразу произнося уже совсем глухо и тихо. — Нормально мы живём, нормально. В войне не отступаем, янтари не проигрываем и не теряем, живём и дышим. Мы с тобой так вообще отлично себя чувствуем. Одежда, дом, еда, свободные деньги. Мечта, а не жизнь. Куда мне дальше-то? Как отец, куда-то выше? Так я не хочу. Это сразу мысли, много мыслей не по делу. Правда о нас здесь он как-то не думает теперь. Оставил меня с этой мелкой заразой и уехал, ну что это такое? Ну ничего, потом на мою могилу придёт, раскается пятнадцать раз, — довольная этой мыслью, она стала крутить на пальце одну из передних прядей волос. — Почему же он должен прийти на твою могилу? Помирать собралась? — наконец сумел выдохнуть юноша, но хрипло, тут же закашлявшись.       Они ни разу не говорили вот так. О прошлом, о будущем. Всё в основном о работе, о бытовых делах, о планах на завтра, максимум послезавтра. Это с госпожой Агатой Дафси говорил, и много о чём, пускай недолго, а тут. Всё оказалось ещё хуже, чем ему иногда казалось, когда Фарали дёргалась слишком резко или в панике оборачивалась, идя по улице, хотя на ней никого, кроме них двоих не было. — Да потому что он меня переживёт. И Кинчи переживёт. Потому и уехал, когда ему статус дали, знал потому что. Мы с ней лет восемьдесят протянем, а он все двести, если не больше. Сколько там королевская семья живёт, двести пятьдесят? Ну где-то двести он и проживёт, да, если не уволят, но это вряд ли, готовит он великолепно. Никогда, — Фарали вновь подняла голову на Дафси и посмотрела ему в глаза. С обеих сторон читалась пустота. — Никогда не поднимай статус, если твоя семья его ниже. Ну… когда-нибудь у тебя, наверное, будет своя семья, которую ты сам создашь. Будешь смотреть, как они стареют и умирают, а ты тянешь и тянешь, да и сам уже сдохнуть молишься. Никогда не выйду замуж за кого повыше, если буду знать, что мою сестру та же участь не постигнет. Не позволю себе увидеть её смерть. Просто не позволю. Друзья ещё ладно, а семья нет… нельзя семью так оставлять. А ведь она ему говорила! —девушка внезапно взревела, Дафси аж подскочил, глядя, как в чужом взгляде застывают ярость и слёзы, не проливаясь дальше. — Она же его старше на три года, так если бы он остался, они бы чуть ли ни в один день бы померли, она бы, может, даже раньше, но зачем перспективному предпринимателю, — последние два слова она мерзко передразнила, — слушать госпожу Агату, аристократку в глуши. Зачем?! Зачем слушать своих детей, пускай и не родных, «папочка, куда же ты, мне же всего восемнадцать». На тебе, доченька, семейный, сука, бизнес и сестру в придачу! Свет на кухне не гаси, вернусь на похороны. Так а зачем ты нас взял?! Кинул бы, где нашёл, как сотни до тебя, но нет, именно тебе очень понадобилось… — рваный выдох, и запал кончился. Остервенело и печально, через несколько секунд уже тихо и почти спокойно. — Да я… я может за него и рада. Конечно, блин, рада, должность какая. Но как-то за себя не очень. Малая его хоть почти не помнит, а я с ним чуть ли не полжизни за одним столом просидела, у одной печки простояла. Не будь как мой отец, — и девушка тыкнула пальцем Дафси в грудь. — Скажи «не буду», ну, давай. — Не буду, — выдохнул тот, даже не думая, что он говорил. Только не надо на него так смотреть. —Госпожа Агата говорит, что… не помню точно, но что-то вроде: смерть не так страшна, когда она твоя. Намного страшней, когда чужая. Наверное, ей лучше знать, чем всем нам. Жаль, мой папа этого, кажется, до сих пор не понимает. Сидит там, готовит. Хоть бы короля тогда уж траванул, ей богу, всем бы жить легче стало.       Фарали замолчала, юноша ничего ей не ответил, потому что она была права. Нет, не насчёт короля, к нему молодой человек питал исключительно нейтральные эмоции, он даже не знал, как его зовут. Умирать самому было не страшно. Страшно было смотреть в новостях ещё по старому телевизору, как завалы московского метро после взрыва разбирают, как оттуда выносят тела и как мама в обморок почти падает, в бреду повторяя имя отца. Вот это было страшно. А в больнице… даже не ёкнуло ничего, как будто наоборот отпустило, полегчало. — Иди-ка ты спать, — наконец снова заговорила девушка, вставая со стула. — Времени уже сколько, да и вообще, вставать раньше рассвета, потом весь день по Столице шататься. Если ты там заснёшь стоя и упадёшь под карету — там тебя хоронить никто не будет, там места нет, просто сожгут. В Столице кладбищ нет, только королевское на территории дворца, но тебе там лежать не светит. — А ты? Справишься здесь одна? — зачем-то спросил Дафси, оборачиваясь на лестницу. Скрипучую лестницу, на которой он уже даже запомнил, куда наступать, чтобы не так громко по ней ходить и не будить Кинчи. Но ведь так было не всегда. — Не знаю, но тебя это волновать не должно, — девушка гордо задрала нос и скрестила руки на груди. Ну да, может всё сама. — Побеспокойся об учёбе, о жилье, о работе, обо всём таком и найди ближайшую почту. Как только устроишься на месте — напишешь. И не снимай комнату, бери однокомнатную квартиру, пускай дороже, но соседи тебе точно ни к чему, мне их жалко, они тебя не вынесут, да и ты дурости какой сболтнёшь. Хотя решай сам. Обязательно бери квартиру с водным шаром. Тоже выйдет дороже, но её покупка будет стоить тебе первых трёх зарплат, а хотя бы пить что-то тебе будет надо, не говоря о мыться и готовить. И ешь дома, не питайся в кафешках. Даже если найдёшь, где не дорого, не дай бог с кухней не угадаешь, там каждый готовит как хочет. И по-китайски, и по-испански, в общем, не рискуй, ты вряд ли хочешь там ложиться в больницу. По крайней мере, первое время делай так. Найди работу с максимально быстрым сроком выдачи оклада, желательно вообще посуточно. Не бойся брать небольшие кредиты, но не бери ипотеку хотя бы первый год. В Столице не все выжить могут, а так придётся. Да и вообще, голову включай, в двадцать лет уже пора, — она сама не заметила, как стала загибать пальцы после каждой поучительной фразы, только после пятого загнутого нахмурилась и встряхнула ладонью, словно сгоняла с неё муху. — А ещё не выходи на улицу без шапки, не разговаривай с незнакомцами и не гуляй после захода солнца. Да, мам, я понял, — юноша хихикнул, за что получил в ответ укоризненный, но уже тоже вполне весёлый взгляд. — Да пошёл ты, — Фарали не сдержалась и засмеялась, сделала резкий широкий шаг и пихнула Дафси в бок. — Всё-всё, спать. Иди отсюда, а то мама разозлится и выпорет тебя розгами. — У нас такие нынче сексуальные игры? — Дафси убежал прежде, чем девушка успела до него дотянуться. — Я тебе скалку в задницу засуну, вот такие будут игры! Если не помрёшь, считай, победил! — послышалось вслед, но воспринимать всерьёз это явно не стоило.       Проскочив через все скрипучие ступеньки, юноша залетел в коридор, пронёсся до конца и распахнул дверь в нужную комнату. Весь сон, который ложился на него волнами в течение вечера, ушёл, но завтра правда рано вставать, так что лучше попробовать, чем даже не пытаться. Кровать, пускай и жёсткая, но уже практически родная, тонкое летнее одеяло и колючая подушка. Не так он привык спать дома, но лучше, чем вовсе ничего. Тараканы в голове устроили побоище, заставляя думать и вспоминать, уснуть не удавалось. Мысли вяло бродили по черепной коробке, как по тюремному внутреннему двору, разделяя жизнь на прошлое, настоящее и будущее. Вот детский сад, школа, вот они первые три курса универа, вот она жизнь. Такая, к какой он привык настолько, что и не мог знать другой, даже представлять. Но это в прошлом. Вот она пекарня, магия, янтари, статусы и в целом новый мир. Это настоящее. Не такое, о каком он мечтал, но спасибо, что оно хотя бы есть. И что-то будущее. Учёба, новая работа и, вероятно, знакомства. Будущее всегда пугает, потому что никто его не знает, даже если примерно представляет. Всё меняется в самый неподходящий момент. Надо ли двигаться дальше, или можно спокойно остаться здесь, в этом доме, точно зная, что тебя и завтра, и через годы будет ждать одно и то же? Хотя, всё же ничего нельзя сказать наверняка. Каждый раз вопрос «а вдруг?» заставлял вздрогнуть всем телом. Что будет дальше, чего ожидать от Столицы? Пускай к большим городам Дафси и привык — как-никак до семи лет жил в Питере, а потом переехал в один из центральных районов Москвы, — но это был совершенно незнакомый город. Другие люди с другим менталитетом, обычаями, традициями. И он будет там один. Сам за себя, как он до сих пор не привык. Но Фарали права, даже если не в таком возрасте, но хотя бы в такой ситуации надо включать голову самостоятельно. Взрослеть хотя бы настолько, чтобы суметь выжить.       Задумавшись о том, как будет взаимодействовать с людьми, юноша наконец уснул. И снилось ему…       А что мы будем делать? Нет, правда, а как? Как мы будем за ним следить? Ой, нет, сиди, не подходи, знаю я тебя. Да это бесполезный кот, бесполезный. А я говорила… Тихо! А он точно спит? Мне кажется… блядство, он нас слышит, отключай, отключай!..       Дафси вздрогнул, выныривая из грани между сном и явью. Повернувшись на другой бок, он в этот раз точно уснул.       Точно? Больше не подслушает? Ну нет, всё, знаешь, пускай он сам, и мы сами. Разберётся… Не смотри на меня так, а ну не смотри! Я-а-а-а-а… ладно, я поняла. Я знаю. О, какая я умная, ты таких, небось, и не встречал. Я всё придумала, слушай…       Во сне всё пространство вокруг было тёмно-красным. Дафси протянул руку вперёд, но не видел дальше собственного носа. Всё окутал бордовый туман, словно клубы разноцветного душащего дыма. Спереди послышались отчётливые гулкие шаги. Кто-то невидимый, будто сливавшийся с окружением, подошёл совсем близко, но всё же недостаточно, чтобы показаться. Он тяжело вздохнул, и вздох его напомнил то ли рык зверя, то ли раскат грома. Неизвестный внезапно отвесил смачную пощёчину и тут же поцеловал, да так, что Дафси начал задыхаться. Из глаз брызнули слёзы, а руки не могли оттолкнуть, натыкаясь лишь на едкий дым. Проснулся юноша в холодном поту, подскакивая на кровати задолго до рассвета. Тяжело дыша, он слегка подрагивающими руками открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха в душную комнату. На улице было настолько темно, что, даже если кто-то стоял бы в метре от него и смотрел прямо в глаза, увидеть это было бы невозможно. Дафси поспешно отвернулся, отгоняя эту мысль, но ощущение, что кто-то за ним смотрит, так и осталось. Находиться в комнате теперь было страшно. Собрав прилипшие волосы в хвост, он решил пойти умыться, чтобы немного прочистить голову и снова спокойно заснуть, если удастся.       Со стороны лестницы брезжил пляшущий тёплый свет, хотя была глубокая ночь. Либо Фарали забыла потушить свечи, либо она всё ещё сидит внизу. Дафси спустился на несколько ступенек и глянул вниз. Девушка сидела за столом всё на том же месте, разве что стакан возле неё наполнился чем-то чуть более красным, чем положено воде. Она листала книгу с рецептами, привезённую от отца в конце июня и медленно, будто вовсе забывая о его существовании, потягивала вино. Должно быть, бокалов у неё дома не водилось, а если таковые и были, то такими тонкостями она решила не заморачиваться. Можно было и из горла, но бутылка тяжёлая. — Не скрипи мне над ухом. Раз проснулся, так спускайся, — громко, но монотонно проговорила девушка, не отрывая взгляда от книги. Рука её перелистнула ещё одну страницу, но зрачки замерли в одной точке, не следя за текстом. — А ты чего не спишь? — спросил юноша, пропуская ногой одну ступеньку и почти падая. Вовремя схватился за перила, которые тут же повело в сторону. На такой вес они не рассчитывали, если рассчитывали хоть на что-то. —Бессонница, — всё также спокойно выдохнула Фарали. Две страницы склеились, но ей было всё равно, главное листать. — А лекарства? — молодой человек опустился на стул, который уже вполне мог считать своим, и бросил взгляд на стакан с вином. Вряд ли его ей врач прописал.       Фарали подняла взгляд и улыбнулась, так нежно и дремотно, что тут же стало ясно — развезло. Не первый это был «бокал» и планировался явно не последний. — Ты так легко говоришь, как будто от всего на свете есть лекарства, — девушка хихикнула и широко зевнула, тут же после этого чихая. — Ну от бессонницы-то точно есть, — не понимал Дафси, осторожно беря стакан в руки и медленно двигая его на себя. — А ты знаешь? Я нет. И городской врач не знает. Да и Риа вряд ли в курсе… ну а я всего лишь человек, который не может уснуть почти всю свою жизнь. Жизнёнку такую бестолковую, — булочница очень медленно моргнула и будто на мгновение пришла в себя. Хлопнула рукой там, где раньше стоял стакан, но Дафси уже убрал его под стол, только бы ногой не задеть. — Десять миллиграмм мелатонина решат твои проблемы, — юноша поднял брови, словно сам вовсе не понял, куда же пропала выпивка. Магия, не иначе. — Не обзывайся. Это раз. И не пытайся меня проклясть. Два… три, четыре, — Фарали снова захихикала, захлопывая книгу рецептов и откладывая её чуть в сторону под левый локоть. — Молчишь? О чём задумался? — О будущем, наверное, — Дафси попытался увести русло беседы во что-то более осознанное, но одновременно крайне волнующее и пугающее. — Куда идти дальше, и стоит ли? — Я не дам тебе здесь оставаться. Нахер ты мне тут нужен? Выгоню… только затем, чтобы ты двигался дальше. Я не знаю, кем ты был раньше, и был ли ты вообще когда-то. Может, это я тебя придумала, когда на пару с госпожой Агатой сошла с ума, но ты явно что-то другое, этот мир для тебя определённо чужд. Если ты начнёшь перестраивать его под себя, ты… сдохнешь. Но. Подстроишься, и всё пойдёт как надо. Ты можешь здесь остаться, но ты должен что-то делать. И моё ремесло явно не твой стиль. Не знаю, попробуй юриспру… М-да… Фу, юристы. Нет, это я так. Не проклинайте меня, о юристы, я всё равно никогда не пойму, чем вы занимаетесь, — Фарали закатила глаза и ненадолго замолчала, вставая, чтобы вернуть книгу на полку. Когда объёмный томик занял своё почётное место, девушка почему-то двинулась ко входной двери в дом, ведущей на узкую жилую улицу, а не на бульвар, куда фасадом был выставлен магазин. — Пойду прогуляюсь, подумаю. Не закрывай. — Так, стоп, — молодой человек поднялся с места. У него было немного времени, пока она разберётся с заедающим замком. — Минуту.       Фарали выскочила первой, накинув на себя серое пальто Дафси. Юноша, быстро сбегавший переодеться в уличную одежду, рванул следом. Ну не мог же он отпустить выпившую барышню ходить одной по матово-тёмным улицам города. Около дома девушки уже не было, но Дафси заметил, как она повернула за угол, и под «заметил» следует понять «услышал», так как он всё ещё ничего не видел. Шаг за шагом у него не получалось поспевать за убегающей, но он уже знал, как пройти так, чтобы не проехаться по красящейся белой стене соседнего дома и достаточно быстро. Догнать девушку удалось только на одной из площадей. По мере приближения к ней источников освещения становилось больше, будь то чужие встревоженные окна или наконец появившиеся хотя бы к центру города фонари, в которых на скорости словно горели звёзды. Фарали сидела на краешке бортика фонтана и пыталась отдышаться. Щёки красные, волосы растрёпанные, но взгляд уже более осознанный. Проветрилась. — Говорят, холодная вода хорошо помогает уснуть, — она оставила пальто на бортике, сложив его слишком аккуратно, и тут же рухнула спиной назад в ледяную ночную воду, только пузыри пошли, да каблук ботинок скользнул вверх птицей, но в конце концов вся она нырнула во тьму. Дафси подбежал к месту происшествия чтобы помочь подняться или даже выплыть, но девушка только смеялась, выныривая лицом и тут же, чудом не запутавшись в ткани одежды, поднимаясь на ноги. — Я думала тут глубже, ей богу, а тут всего ничего, — смеялась Фарали. Подол её платья запузырился, из-за чего она засмеялась ещё сильней. Что-то привлекло её внимание, булочница опустила руку на самое дно и выловила две монетки. — Премия твоя за этот месяц. Полезешь забирать? — Нет, тут стоять останусь, — бубнил Дафси, уже опуская одну ногу в холодную воду. Без обуви, естественно. — Может, и не надо было на работу устраиваться, жил бы у фонтана, мелочь бы собирал. — Ворчишь как старый дед, знаешь, у нас за углом такой живёт. Может, это ты в старости, не думал об этом? — Фарали подняла брови, но тут чуть не упала от нового приступа скомканного гогота, связанного то ли с воспоминаниями о соседе, то ли с представлением самого Дафси старым. — Это который в меня свою трость кинул, когда я слишком близко к его «дорогим цветочкам» подошёл? Увольте, я лучше умру молодым, чем таким, как он, — один раз уже случалось умереть молодым, больше не хотелось, но такого будущего он истинно себе не желал. — Уволю. Завтра же утром, и напишу тебе отвратительную рекомендацию. А что это я мокрая с ног до головы, а ты ботинки снял?! — возмутилась девушка, когда заметила, что юноша закатал брюки чуть ли не по бёдра. Хотел бы выше, да швы трещать начали. — А я не знаю, почему ты решила в фонтан посреди ночи нырять. У меня сухой одежды нет, а мне с утра ехать чёрт знает куда. Прояви капельку сочувствия, — Дафси развёл руками, но штанины начали предательски сползать вниз, пришлось их ловить.       Фарали закатила глаза, цокнула языком, показала другу два изящных средних пальца и попыталась поправить свою юбку, из-под которой тут же начали выходить всё новые и новые пузыри. Дафси уже успел отойти и сидел на бортике с обратной стороны, свесив ноги в воду и слегка улыбаясь. Кажется, жителей домов в округе ждала весёлая ночка. Фарали об этом, очевидно, не задумывалась, потому что продолжала кричать во весь голос, перекрывая журчание воды. — Иди сюда, что я посреди фонтана стою одна-а-а-а-а-а! — струя воды ударила прямо за спиной девушки, и та упала в воду, испугавшись резкого движения и звука. Юноша, как истинный джентльмен, коим точно не являлся, поспешил на помощь.       Протянув руку, он надеялся, что у Фарали хватит ума и совести его не топить — или хотя бы не с головой, — но он очень сильно ошибся. Она дёрнула его вниз, к себе, и оба оказались на какое-то время полностью под водой. О сухой одежде можно было забыть и больше этой ночью даже не вспоминать. Перед глазами закружились водовороты, их начало щипать. Вода на вкус была почти железная. — Ну ты и!.. Нехорошая женщина, — взревел Дафси на всю площадь, выныривая. Хотел сказать другие слова, но всё же надеялся получить достойную рекомендацию и может всё-таки премию не в две мокрых монетки. — А сам!.. А сам-то!.. — Фарали тоже не могла отдышаться, пытаясь что-то выговорить в ответ. Дафси зло зыркнул на неё и надавил на чужую голову. Девица снова ушла под воду, глухо матерясь и стуча руками по поверхности, обрызгивая всё и вся вокруг.       Юноша попытался убежать раньше, чем девушка очнётся, но в воде это было сделать не так легко, поэтому чужая рука тут же достигла его волос и потянула молодого человека на дно. Он даже не успел вдохнуть, в последний момент хватая кислород ртом, но не лёгкими. Фарали явно не знала меры, как минимум в данной ситуации, и на все попытки выбраться ответ был один — глубже в воду. Воздуха стало катастрофически не хватать, а вынырнуть всё никак не предоставлялось возможности. Дафси махнул рукой раз, два… тяжело вдохнув, он хотел было высказать все свои претензии, но понял, что вокруг всё ещё слишком мокро и лицо его по-прежнему под водой. Хоть где-то его чудеса пошли на пользу. Жаль, он вряд ли мог бы когда-нибудь такое повторить осознанно. — Так и утопить недолго! — возмутился Дафси, наконец выныривая. Фарали только надула губы.       Оба стали выбираться из фонтана, по пути сталкивая друг друга обратно в воду. У самого бортика случилась ещё одна водная битва, в которой победителем вышел острый каблук ботинка Фарали, после чего юноша и девушка, наконец, буквально вывалились из импровизированного бассейна. Послышался возмущённый и крайне наигранный, но почему-то туберкулёзный кашель. После такого хотелось убежать, жаль, уже не было сил. — А я всё, блять, стою и думаю, когда же вы наконец прекратите свою поебень и меня заметите, — скептический голос откуда-то сверху заставил опустить голову, как нашкодившие дети. Дафси с Фарали подскочили на месте и увидели в паре метров от себя госпожу Агату, стоящую на фоне светлеющего неба. — Вы ебанутые? Я знаю, что да, но хотелось бы услышать подтверждение лично от вас.       Дафси уже знал, что, когда госпожа Агата начинала материться, добра можно было не ждать, но ни его, ни Фарали это от дикого смеха не остановило. Они стояли, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть, а женщина скрестила руки на груди и начала поливать их родным трёхэтажным. Это продолжалось в течение всего пути обратно до булочной. Мокрого и громкого пути. Мало было им разбудить одну площадь, так ещё и во всех домах по пути загорались свечи, поскольку кричала женщина громко и красиво, ни словом не повторяясь. Может, школе всё-таки стоило позвать её не на должность учителя математики, а на должность учителя русского? — Вы, чёртовы уёб… здравствуй, Кинчи, дорогая… совсем, что ли, мозги последние прое… потеряли?! Какого… чёрта я слышала вашу… невообразимую феерию из своего… долбаного дома! — было видно, что госпожа Агата кипит, но ругаться при ребёнке, по крайней мере неприличным образом, в её планы явно не входило. — Я так вижу, что вы ещё и трезвые были. В таком случае я вообще не понимаю, как вам подобное в голову пришло! — Нет! Она была пьяная, — Дафси тыкнул в Фарали пальцем, но понял, что этими словами сделал хуже только себе. — Могли бы к нам присоединиться, в конце концов, — пробубнила булочница, за что получила по голове небольшой кожаной сумочкой. — С вас завтрак, с меня подачка городничему, чтобы не штрафанул тебя на половину имущества, — грозно сказала женщина, кивая в сторону девушки. — Я жду.       Дафси хотел пойти помочь, схватился за ручку двери на кухню, но Фарали его остановила, направила сушиться и складывать вещи в сумку. — Я тебя потом провожу, только соберись как следует, — кинула та, уходя к работе. — Ничего не забывай, потом только почтой тебе можно будет дослать.       Дафси аккуратно забрал немного горячего воздуха из уже разогревшейся печки, всё же заглянув на кухню, и использовал его как фен. Через пятнадцать минут всё высохло, даже волосы и нижнее бельё, на что молодой человек рассчитывал меньше всего.       Сумка стояла в углу комнаты. Юноша на всякий случай проверил кошелёк и записку для поступления. Пустые полки, идеально заправленная кровать. Как будто он и вовсе не жил здесь целых два с половиной месяца. Дафси последний раз окинул взглядом спальню, подхватил вещи, закрыл дверь и спустился вниз. Фарали ещё готовила, госпожа Агата ждала свой завтрак в столовой и разглядывала всякую разную утварь на полках. Половиной из этого ей пользоваться явно никогда не приходилось. На скрип ступеней она подняла свои тёмно-серые глаза. — Послушай меня, — как-то странно начала женщина, тут же вспыхнув краской и сложив руки на коленях в «замок». — Я хотела тебя попросить кое о чём очень важном. — Очень внимательно слушаю, — бросил Дафси, садясь рядом и ставя сумку на стол, пока Фарали не видит. — Если каким-то образом с кем-то у тебя зайдёт разговор обо мне — я мертва. В прямом смысле слова. В том городе меня считают мёртвой, на одном из кладбищ стоит моя могила. Умерла я девятнадцать лет назад, а если спросят, откуда ты вообще обо мне знаешь, то я знала… твою матушку или тётушку, допустим, или обеих сразу, не важно. Меня нет. Мы договорились? — из уст госпожи Агаты это не было похоже на шутку, да и выглядела она при этом настолько серьёзно, что у молодого человека мурашки по коже побежали. — Если вам так надо, — неуверенно выдохнул тот, поджимая на секунду губы. — Ну и отлично, — госпожа Агата с облегчением вздохнула и поправила прядь кудрявых волос. — Удачи… Нет, ненавижу желать удачи, удача давно сбежала из этого мира. Надеюсь, тебе там будет хорошо, — женщина печально улыбнулась.       С кухни вышла Фарали, неся две тарелки с чем-то только что испечённым. Женщина сделала вид, что вовсе ничего сейчас не говорила, Дафси последовал её примеру. — И ты поешь, — сказала девушка, ставя одну из тарелок на стол. — Неизвестно, когда тебе в Столице удастся это сделать, да и что там есть, картошку с молоком? Я тебе ещё с собой немного дам. Ешь и пошли. Немного раньше, чем изначально планировалось, но… как раз пока допечётся, я и домой вернусь. В очереди ещё, небось, постоим, суббота как-никак, особо богатенькие может и двинут куда с утра пораньше. Ешь, не отвлекайся!       Дафси проглотил горячую ватрушку, запил её водой из кувшина на столе, взял мешочек с другой выпечкой, положил его в сумку, попрощался с госпожой Агатой, обнял на прощанье Кинчи, в последний раз погладил кота и, наконец, вышел из дома через парадную стеклянную дверь пекарни. Фарали поспешила следом всё ещё в немного сырой одежде и с мокрыми волосами. — Давай высушу тебя, — предложил юноша, но девушка только отмахнулась, проводя рукой по подолу платья, на который прицепилась пыль с дороги. — Сразу иди искать жильё, как только прибудешь, до учёбы ещё неделя, успеется… — снова забубнила булочница, загибая пальцы на правой руке. — Опять ты начинаешь? — возмутился Дафси, перебивая спутницу. — Я уже понял. — Да, начинаю. И ещё долго буду, о да. Нам точно полчаса за билетами стоять, а то и больше, готовься, — она ехидно оскалилась, предвкушая чужое недовольное лицо.       Юноша тихо цокнул, за что его тут же больно пихнули в бок. У самого портала, который ему видеть ещё не приходилось, стояла небольшая будка, пока что загораживающая обзор на выход. Возле неё было несколько человек. — Это на час, не меньше, а я так хочу спать, — тяжело вздохнула Фарали, осматривая очередь. — Так всего двое, разве нет? — Дафси сощурился, но там правда была лишь пара человек. — Какая разница? Портал, видишь, жёлтый, а не прозрачный? — девушка махнула рукой за будку. Ей с её места был виден небольшой кусок за ней. Юноша подался в сторону и обомлел.       Порталом в понимании любителя фантастических фильмов это было назвать сложно. Скорее это было просто единственное место в городе без каменной стены по периметру. Желтоватое стекло переливалось и сверкало, представляя из себя грань янтаря, блестящую на солнце. — Это значит, пути перегружены. Не сильно, но всё же. А уж в Столицу ещё очереди дожидаться придётся, пока там уладят, что места хватает, бла-бла-бла, всякая бюрократия поднебесная. Я, когда ходила в июне, тоже час с лишним простояла, а тогда портал был не таким ярким. Ну хоть не оранжевый или коричневый, и на том спасибо. — Чем менее прозрачный, тем более загруженный, правильно? — сделал выводы юноша, вглядываясь в грани янтаря. Они резко посветлели, но потом вернулись к прежнему жёлтому цвету. — Около того. Но коричневый я и сама никогда не видела. Хотя, может, просто редко в этой части города появляюсь. Садись, мы тут надолго, — и девушка показала на аккуратные деревянные лавочки вдоль стены. Очевидно, как раз для ожидающих своей очереди. — Ну, или можешь подойти посмотреть, пока не открыли.       Так Дафси и сделал. Жёлтые грани словно подмигнули ему, когда он подошёл почти вплотную. Указательным пальцем юноша провёл по одному гладкому участку. Ледяной. Тихонечко постучав, он отпрянул, поняв, что гул разнёсся на десятки метров. Тогда молодой человек решил вернуться и присесть на скамейку, чтобы ничего не сказали. А то вдруг не выпустят? Сломает ещё. Начала сказываться бессонная ночь: хотелось закрыть глаза и открыть их только через пару суток где-нибудь на мягкой удобной кровати, от которой потом не болит спина. Фарали привалилась к чужому плечу и зевнула, тоже прикрывая веки. — Нет, не буду сегодня работать, посплю. От одного дня пекарня не загнётся, хотя отец убил бы меня, узнав об этом. Толкни меня, когда народ закончится, — пробормотала та и тут же вырубилась.       Дафси угукнул и стал разглядывать блики и неровности портала, чтобы не уснуть самому. Один мужчина из очереди как раз к нему подошёл. Стекло загорелось белым, и человек шагнул внутрь. Свечение погасло, мужчины на месте уже не было. Получается, сама по себе стена никого никуда перенести не могла, а лишь служила проводником для магии перемещения, которой, как Дафси узнал из одного из школьных учебников Кинчи, обладали специально обученные Вео — приближённые королевского двора. Что приближённый королевского двора делает в этом богом забытом городишке Дафси узнавать постеснялся, но, кажется, он сам не то чтобы рад здесь находиться.       Через двадцать минут ещё один человек исчез в портале, и юноша разбудил Фарали. Девушка неохотно разлепила глаза и потянулась, оба встали и подошли к будке. Сердце Дафси забилось чаще, он достал документы, заплетающимся языком пробормотал, куда ему нужно, оплатил немалую сумму, ответил на вопрос о цели посещения, а именно «учёба», где-то расписался, ещё раз показал документы и минут через десять после этого получил свеженапечатанный на местном подобии принтера билет с пунктами куда и откуда. Минут пять ещё Вео ставил разнообразные печати, проверял подписи и деньги, а потом сказал ожидать. Фарали с размаху плюхнулась обратно на лавочку, желая поспать ещё хотя бы пять секунд. Юноша же решил рассмотреть билет повнимательней. В пункте «куда» было написано просто «Столица», а вот в пункте «откуда» было напечатано «000994562972». Двенадцать неясных цифр сомнительного характера. Дафси спросил об этом уставшую девушку. — Это порядковый номер янтаря. Не всему же подряд названия причисляют, у нас маленький город. Когда письмо мне обратно слать будешь, так и пиши. Порядковый номер, улица королевского огня, дом семь, ну и имя моё полное. Не забудь только, запиши куда-нибудь.       Ещё через полчаса томления Вео наконец сказал, что всё готово и можно идти. Сердце ёкнуло, когда портал загорелся белым, разрастаясь по кругу. Дафси подошёл ближе и пальцем дотронулся до света, рука тут же провалилась в молочную кашу за гранью, по ощущениям напоминающую кисель или не слишком плотное желе. — Дафси, — Фарали окликнула его, тот повернулся. — Я буду писать, я помню, — юноша улыбнулся и кивнул, хотя по ощущениям было не до улыбок. Страшно от предстоящего путешествия и жизни в Столице. Ведь это точно будет что-то совсем новое, он это чувствовал каким-то двадцать пятым чувством, которое порой просыпалось в нём перед сложным выбором. Уйти или остаться? Он до сих пор не решил. — Я не об этом, — Фарали на секунду прикрыла глаза, тяжело выдохнула и подошла вплотную. Глаза у неё были красноватые то ли от недосыпа, то ли от воды в фонтане. И в этих глазах блестело что-то странное, ранее незамеченное. Живое. — Не смей возвращаться, — выдохнула та дрожащим голосом в самые губы, коснулась их своими и со всей силы, какая только у неё осталась, толкнула юношу в портал.       Белый свет залил всё вокруг, чувство лёгкой невесомости, как при съезде с высокой горки на машине, охватило его сзади, словно обняло. Последнее, что он увидел: это необычное для Фарали выражение лица. Удовлетворённость. Дафси попытался дотянуться до девушки, что-то сказать, остаться, в конце концов, но в ту же секунду провалился дальше в пустоту, и белый свет забрал его с собой в очередную новую жизнь.