Янтарная книга. Том 1

      Ему показалось, что он умирает. Хотя, в прошлый раз не было так плохо. Лёгкие сдавило со всей силы, вдохнуть было попросту невозможно, перед глазами сначала встал свет, а потом кромешная тьма. Дафси почувствовал, как пальцы разжимаются, и сумка выскальзывает из рук, а сам он в полной невесомости стремительно падает назад. В тот момент, когда уже думалось, что так всё и закончится, пытка прекратилась. Чудом удержав равновесие, молодой человек буквально вывалился куда-то в шум, сумка плюхнулась рядом. Голова кружилась, слегка подташнивало, всё тело прошиб холодный пот. Его осторожно взяли за локоть, Дафси сделал шаг в сторону. — Вы как, в порядке? — девушка в такой же одежде, что и Вео по ту сторону портала, обеспокоенно смотрела на юношу. — Вы аккуратнее, если знаете, что у вас с порталами так тяжело, вы так в него влетели. В следующий раз постарайтесь проходить лицом вперёд, будет легче.       Дафси на это только слегка кивнул, подхватывая сумку. Служащая, убедившись, что прибывший умирать не собирается, вернулась на своё место, продолжила работу, а молодой человек сфокусировал взгляд и стал наконец осматриваться.       Люди. Так много людей он последний раз видел только в метро. Не в самый час пик, скорее, ближе к его концу, но всё же. Ему вообще показалось, что он попал не только в другой город, но и в другое время, лет на двести вперёд. Мимо него проскочила компания подростков, летящих вдоль по широкому зелёному бульвару. У одного из них были рваные джинсы, единственная среди них девчонка заплела себе ярко-фиолетовые дреды и носила на ногах что-то очень похожее на тряпичные кеды, а ещё один мальчишка щеголял в куртке, сзади которой было буквально написано: «Guns N' Roses». Откуда только взяли?       Но вот следом прошли люди постарше, на вид лет сорока, должно быть, супружеская пара. Женщина была азиаткой и оказалась одета почти как госпожа Агата, только на голове всё явно было опрятнее и затянуто в тугой пучок, а мужчине рядом с ней недоставало разве что цилиндра для полного образа джентльмена. О времена, о нравы. — Извините, — какая-то девушка задела объёмную сумку Дафси. Примерно так же, как она, одевалась его старшая сестра. Наверное, бесполезно пытаться понять, как вливаться в толпу, на то она и толпа. Самовыражение в ней лишь больше усугубляет серую массу. Когда уникальны все — неуникален никто.       Бульвар тянулся вдоль стены, отгораживающей края янтаря от жителей и гостей города. По другую сторону стояли многоквартирные дома, невысокие, этажа на четыре максимум, но уже явно более приближенные к реалиям внешнего мира. Юношу утянуло в поток идущих людей, но он был и не против. Осмотрится, прочувствует темп, так как, кажется, и здесь он тоже идёт быстрее, чем положено, потому что так привык дома, и вообще вольётся в ритм.       Как только первое ощущение шока прошло, мысли стали потихоньку возвращаться на свои места. Щёки заалели, Дафси на секунду замер, осознавая то, как странно его проводили в добрый путь. Кто-то сзади на него чуть не наткнулся, пробурчал «понаехали» и пошёл дальше.       Он бы, наверное, остался, если бы знал заранее, что всё закончится вот так. Вероятно, именно поэтому ему и было велено не возвращаться. Вот зараза, и что теперь писать в письме? «Добрался, всё в порядке, зачем ты это сделала?», так что ли? А то он не знает, зачем так делают. Вряд ли посмеяться. Но сейчас, пожалуй, следовало подумать не об этом. Теперь он прибыл в, как по крайней мере читал, самый крупный город этого мира, и ему надо тут обустроиться. Не хочется ещё раз ночевать, прислонившись к пограничной стене, скоро холодать начнёт. Но для того, чтобы понять, где искать жильё, сначала надо узнать, где находится место его будущей предположительной учёбы. Где-то в центре: это всё, что он знал. А где тут центр и как до него добираться? Автобусы? Метро? Какие-то местные проявления транспорта? Карета из тыквы?       Фарали была права, когда сказала, что в Столицу едут тратить то, что заработали за её пределами, потому что вдоль бульвара, ведущего от портала, то тут, то здесь, стояли небольшие киоски, в которых продавались компактные карты города. Дафси глянул на ценник и обомлел. Он за эти деньги с рынка приносил два набитых продуктами пакета, а теперь столько же надо отдать за кусок разукрашенной бумаги? И ведь наверняка же подобные путеводители, да ещё и более подробные, можно было купить и в том янтаре, откуда он только что прибыл, да раз в пять, а то и десять дешевле. Как знал, что, как только уедет, тут же обнаружится то, что надо было взять с собой. Всегда так происходит. Чёрт возьми, да билет туда и обратно обошёлся бы примерно во столько же, во сколько сейчас встанет эта карта. — …Vale, y luego aquí, — послышалось незнакомым языком справа, юноша машинально кинул туда свой взгляд и сделал от киоска шаг в сторону. Две девушки, по ощущениям латиноамериканки, по крайней мере выглядели очень похоже, наклонились над одной из карт, которую, видимо, тут только что и купили. — Aquí está el castillo real, sí. Vamos. Deja este mapa.       И они положили её на лавочку позади себя. Больше она им, видимо, была не нужна. Дафси, недолго думая, если думая вообще, тут же присвоил путеводитель себе. Да, на нём ручкой уже был проведён маршрут, но он был проведён как раз туда, куда ему и надо — в центр. А там уже и разберётся.       Широкие дороги, но по ним шли люди, а не ехали машины. Значит, и ему можно, осталось отличить право от лево. Жарко, идти неблизко, но всё так интересно, жаль, экскурсию не взять. Словно как в детстве выехал с мамой и сестрой куда-то в Испанию или другую европейскую страну. Брусчатка под ногами ощущается каждым шагом, и всё так шумно, так бодро, каждый на своём месте и идёт своим путём. Дома сменяют друг друга, как и их стили. То это что-то с греческими колоннами, плавное и светлое, с высокими потолками и окнами. То нечто одноэтажное, явно крайне старое, может, даже деревянное, но вроде бы жилое. Здесь стены отштукатуренные, желтоватые, как многие здания в центре Санкт-Петербурга, здесь кирпичные и тёмные, будто где-то во дворе можно увидеть трубу завода. Где-то вдалеке мелькнул китайский дворик с мостиком через искусственный каменный ручей, а вот он уже идёт через вполне себе настоящую городскую реку метров двадцать шириной по мраморному мосту, а снизу плывёт небольшая лодочка, теряющаяся на фоне водной глади. Люди шумят, разговаривают, иногда по дорогам всё же едут одинокие кареты, почти как в сказках, но лошади в них не впряжены, да и вообще никто не впряжён, едут сами. — О, это королевская, — мальчик лет четырнадцати пальцем тыкнул в сторону экипажа, дёргая друга, с которым шёл по мосту, за руку. — С гербом. Там, может, и король сидит. Или принц с принцессой. — Или какой-то скучный чиновник, — вяло ответил его товарищ, и они пошли дальше.       Дафси обернулся на секунду на карету, но её окна были задёрнуты красным бархатом. Лишь на секунду ветром шторка вздрогнула, и юноша почувствовал, как кто-то внутри мимолётно проскальзывает по нему взглядом. Тяжёлым и холодным. От этого стало как-то не по себе, Дафси поспешно отвернулся и пошёл дальше, уже оставалось не так много.       И вот, спустя в общем два с лишним часа таких прогулок, юноша в который раз сориентировался по карте и поднял голову выше, вглядываясь в небо. Где-то уже совсем рядом должен был быть королевский замок, но что-то его пока видно не было, хотя дома в центре вообще выше второго этажа не попадались. В недоумении молодой человек нахмурился, проморгал поворот или свернул не в тот район? Да нет, вот указатель улицы, он стоит на нужной, но дальше ручкой всё слишком плотно обведено, неясно, где сворачивать дальше. Большая толпа народу вынырнула откуда-то справа через пару домов от него, Дафси решил заглянуть туда, в конце концов спросит у кого-нибудь, может, подскажут.       За углом виднелась широкая круглая площадь, по которой бесконечно слонялись люди, а в центре её стоял грандиозный фонтан. По сравнению с ним тот, в котором купались сегодня ночью, был лужицей. Из белого мрамора, каскадный, на самом верху выточена птица с огромными крыльями, вода извергается из её клюва, в лапах птица держит корону. Засмотревшись на произведение искусства, юноша сделал несколько шагов вперёд, неожиданно слева всю площадь накрыла тень, да такая огромная, что вообще было неясно, откуда она могла взяться. Дафси замер на месте и в панике глянул на источник тени.       Три или четыре башни, уходящих в небеса, отсюда было не очень понятно, сколько именно, несколько башенок поменьше, золотые окна, коридоры в десятки метров и огороженная высоченным забором территория сада. Вот центральные ворота, возле которых толпились люди, но фотоаппаратов у них не было, они лишь заворожённо разглядывали всё великолепие аллеи, ведущей ко входу в самый настоящий замок из сказки. Дафси непонимающе сделал пару шагов назад. Тень исчезла, башни тоже пропали из виду, на их месте воцарилось безоблачное небо. Снова вперёд — опять появляется дворец. Чудеса.       Госпожа Агата говорила, что Академия, а она носила звание главной академии страны, поэтому во всех документах указывалась единым словом, и всем было понятно, о чём идёт речь, должна была находиться чуть левее. «Ну она такая… невысокая и тёмная. Прям как тамошний директор, пф… кхм… ладно, на самом деле она такая длинная и статная, сразу видно, что в неё казённые деньги вбуханы, там сложно ошибиться». Когда забор сменился со светлого на более мрачный, стало ясно, что он идёт в верном направлении. Вход в Академию, которая со стороны улицы была похожа на частную закрытую школу из иностранных эстетичных фильмов или на что-то наподобие Кембриджского университета, был распахнут, туда заходили случайные и не очень прохожие, потому что летом это здание функционировало как королевский исторический музей и городская библиотека.       Наверное, надо было сразу пойти и отдать ту бумажку от госпожи Агаты, пока не потерял. Тем более, вдруг она окажется недействительна, а он уже снял жильё, такого счастья ему не надо. Распахнутые тяжёлые деревянные двери метров пять высотой, к которым вела выложенная дорожка, приглашали войти. «Две тысячи лет назад нынешнее здание Военной Академии Най выступало выездной резиденцией королевской семьи Лиах», — гласила надпись на табличке чуть сбоку от дорожки. В главном холле в две разные стороны расходилась лестница, которая в итоге сходилась в одном месте выше, а в пространстве под ней висели бронзовые таблички, на которых были вписаны имена самых известных выпускников. Если знать, сколько существует эта Академия, то тринадцать табличек кажутся не таким и достоянием, но, если вчитаться в биографию каждого, становилось понятно, что просто отличников сюда не вешали. Кто-то здесь был великим полководцем, кто-то стал следующим директором, а кто-то добрался до самой королевской семьи этой страны и стал её членом, заключив с кем-то брак.

«Королевская Военная Академия Най принимает всех желающих из всех пяти стран, достигнувших к девятнадцати годам статуса Най и сдавших соответствующие экзамены.

Победа воссияет королевским огнём»

      Так было написано под всеми табличками, там же был изображён королевский герб — та же самая птица, что и на фонтане. Судя по алому цвету — это был феникс. Дафси прочитал всю доступную информацию и подошёл к подножию лестницы, там стояли временные указатели, которые помещались на лето. Стрелка вправо вела к «начало осмотра», налево к «библиотека», а вверх по лестнице к «приёмная комиссия». Может, сначала музей глянуть? А то, если его не возьмут, желания здесь ходить уже точно не будет. И юноша свернул направо.       Рассказ выставки начинался с того, как за этот, ныне самый крупный жилой янтарь в мире, когда-то сражались все государства, которые только здесь имелись, а именно: Доминикана, Мексика, Япония, Китай и Россия. Названия они носили такие же, как во внешнем мире и частично опирались на его культуру, но всё же имели свою собственную. Именно поэтому здесь никто не говорил по-немецки, хотя самое крупное месторождение янтаря находилось в Кёнигсберге многие годы. Языков тоже было пять, но построены они были своеобразно: русский, испанский, китайский, японский и общевосточный, который соединял в себе черты обоих языков азиатского типа, но в той же Японии им почти не пользовались — маленькая закрытая страна. А вот Россия уже была почти империей, потому что в ней собирались все национальности и языки, но всё же такого почётного названия не носила. Наверное, слишком дорого и муторно переоформлять, хотя тот же Китай как раз империей и был.       Дафси вгляделся в табличку, где были представлены ещё два языка, и прыснул. Языком королевских семей, «древним и изучаемым только самыми знатными семьями» оказался простой английский, судя по предложению, которое тут привели в пример. Второй язык был похож на французский и, вероятно, им и был, просто юноша его никогда не учил. Он значился языком Риа, полубогов. Как обычно, вся богема говорит на французском, где-то он уже такое встречал.       Следующий зал рассказывал общую историю создания янтарей:       «Семь богов первого цикла: Богиня любви — Риадесса; Бог веселья и забав — Риарон; Бог плодородия — Цириал; Богиня знаний — Ориаза; Бог войны — Криак; Богиня солнца — Шивариа; Богиня удачи — Мириалена». Именно благодаря ним мир зародился и стал процветать. Сама Академия, разумеется, была посвящена Криаку, не зря она военная.       Про историю становления Столицы было уже не так интересно читать в следующем зале, Дафси в общих чертах прошёлся по основной экспозиции и решил, что с него достаточно. Остальные залы он если и посмотрит, то как-нибудь потом, на сегодня просветился и так выше крыши. В библиотеку тоже желания идти не было, в школьные годы он так и не вернул книжку злой бабушке в одном из подобных мест, она всё ещё лежала у мамы в квартире, а сам молодой человек туда больше не ходил — опасался.       На втором этаже, куда юноша поднялся по лестнице, никого уже не было, так как, скорее всего, документы большинство поступающих подали ещё в начале лета, а не в конце августа, как он. Чем ближе молодой человек двигался к очередной стрелочке, которая указывала уже на конкретную дверь, тем сильнее его охватывал ужас. Может, сейчас уже поздно это приносить? Или где-то там ошибка? Или мест уже нет? В паре метров от входа в кабинет Дафси замер и задержал дыхание. Надо развернуться и бежать, пока не поздно. Вот сейчас, прямо сейчас… — Входите, — послышалось из кабинета. Кажется, кто-то, кто сидел там, услышал его шаги. Ну вот и всё. Пять минут позора — и он едет обратно.       Отключив все мысли, которые только было можно, оставив лишь бесконтрольно кричащее «мы все умрём!» нечто, Дафси робко зашёл внутрь, сразу пытаясь отыскать источник голоса. В небольшой комнатке, где стояло три письменных стола, на каждом из которых лежали толстенные списки поступающих, был лишь один человек. Должно быть, остальные уже не требовались, ну кто в здравом уме пойдёт подавать документы так поздно?       Женщина за самым дальним столом увидела Дафси и окинула его изучающим взглядом. Одетая в чёрное платье, будто ведьма, с тугим пучком на голове, который, казалось, частично помогал разглаживать первые морщины, она закинула ногу на ногу и вопросительно подняла брови, слегка выпячивая пухлые губы. Ну, рассказывай, кто такой, зачем пожаловал? — Здравствуйте, — начала женщина, поняв, что юноша настолько в шоке, что вряд ли начнёт говорить первым. — Вы хотите донести какие-то документы? Назовите ваше полное имя, я поищу вас в списках, — она печально покосилась на все стопки на столах. — Только сразу скажите, вы иностранец или нет, чтобы проще было. — Нет, я… здравствуйте, — Дафси запнулся и решил всё же поздороваться, а потом начал отчаянно рыться в сумке. Как назло, нашёл всё, кроме нужного конверта, что-то упало на пол, пришлось поднимать. — Не переживайте, не торопитесь, я тут до семи, — женщина подняла взгляд на часы над дверью. До семи было ещё достаточно долго.       И всё-таки нашёл. Трясущимися руками достал письмо и протянул его принимающей документы. Та осторожно взяла, открыла конверт и нахмурилась, читая то, что там написано. Сердце пустилось в пляс пуще прежнего. — Что это? — неуверенно протянула она, переворачивая лист на другую сторону. — Откуда вы это взяли? Первый раз такое вижу, вы кто вообще такой?       Юношу прошиб холодный пот. Всё как он и думал, никому он тут не нужен, что-то пошло не так, беги домой, мальчик. — Но я же… — жалобно протянул молодой человек, белея в миг, кровь отлила от лица и все внутренние органы ухнули куда-то в ад, язык больше его не слушался. — Извините, я… я пойду. — Господи боже, — женщина закатила глаза, а потом прыснула. — Куда вы пойдёте? Я пошутила, меня про вас предупреждали, давайте документы, я вам студенческий оформлю. Молодёжь, вояки, ну-ну… даст бог, вы у нас закончите с отличием, чтобы вас с боевых полей с приступом выносить не пришлось.       От облегчения ноги подкосились, Дафси опустился на стул прямо перед письменным столом, где, должно быть, и ждали все поступающие. Кое-как выудив свой местный паспорт, он отдал его и стал медленно приходить в себя. — Может, врача позвать? — женщина недоверчиво глянула на юношу, губы которого сначала обескровели, а теперь всё лицо алело ярче закатного солнца. — Вы мне тут живым нужны, мне, может, вам ещё преподавать.       Оформлять студенческий и зачётную книжку пришлось около получаса, в списках ещё надо было найти всё, потом сверить все индивидуальные номера, морока, в общем. За это время за второй стол подтянулась ещё одна женщина, она стала разбираться с имеющимися у неё данными на других абитуриентов. — А вы приходите на экзамены хоть посмотреть, они скоро начнутся уже. В этом году народу куча, три дня идти будут, сами Его и Её Высочество принимают, — вдруг снова подала голос не очень удачно пошутившая принимающая, пока копалась в стопках уже на полу. — Поймёте, что ждёт вас. — Ой, не ври, первый год работаешь, ещё плакать в первый учебный день будешь, помяни моё слово, — откликнулась на эти слова вторая женщина в очках. — А потом ещё одни экзамены, и останется их человек сто, будет холодно и тихо. — Ещё экзамены? — Дафси подал голос, снова выпрямляясь на стуле. — М-да-а-а-а, — хмыкнула первая и отряхнула от пыли с бумаг подол платья. — Вот так приходят и не знают ничего. Сколько у нас тут поступает, да в этом году тысяч десять, наверное, или вообще пятнадцать, даст бог, одна десятая на первый экзамен не явится, а возьмём-то всё равно тысячу только. А потом где-нибудь в конце октября или в ноябре устроим ещё один экзамен для тех, кто сам не сбежит, и тогда вас тут останется совсем капелька. А, может, и не «вас», может, «их».       От последнего предложения Дафси снова передёрнуло. Ну вот никогда так не бывает, чтобы всё сразу стало хорошо. И ещё какой-то экзамен, который точно придётся сдавать самому, а он сдаст? Сдаст же? Мамочки… — Но, если хорошо будете учиться, может, статус повысите в конце, вы же за этим сюда пришли? За этим, конечно, не врите мне хотя бы, про патриотизм и прочие слова из военных лозунгов. — Да ну что ты пристала к мальчику, видишь, нервничает? — женщина в очках мило глянула на Дафси, тому сразу полегчало. — Не переживайте, всё будет… а ну кыш отсюда! — она резко повернула голову и прикрикнула, замахиваясь бумагами. В дверях мелькнул неясный силуэт, юноша не успел его разглядеть. Какое-то небольшое тёмное пятно, которое тут же унеслось в коридор. — Вот зараза, шастает ведь тут круглые сутки, списки ей покажите. — Директорская? — та, что в платье, подняла взгляд на проход. Оставалось в студенческом только поставить печать. — Ну и пускай ходит, куда мы от неё денемся? Вот, держите, только не теряйте, восстанавливать за ваш счёт будете. Идите-идите, за учебной литературой приходите… ну завтра приходите. В конце года, или, если раньше отчисляться будете, вернёте. — Спасибо, — молодой человек кивнул, выхватил новые документы и поспешил ретироваться. Дверь за ним захлопнулась. — Господи, как дожил-то до лет своих? Пришибленный, — женщина покачала головой и тряхнула рукой, которой только что держала чужую зачётку. — Мириалена тебе в помощь. — Рекомендованный? Так это с твоей бумажкой мой отец летом носился как ужаленный? Кто ж тебя такой рекомендовал?       Дафси очень хотел наконец облегчённо выдохнуть. Вот, всё получилось, хотя бы сейчас он точно может остаться в Столице и поучиться какое-то время, а там, может, дальше будет проще. Юноша повернулся в сторону выхода и вдруг понял, что рядом с ним кто-то стоит. Где-то очень сильно внизу. Опустив взгляд, он приметил, кажется, девчонку, хотя, может, и своеобразного мальчишку. Тёмненькая, кудрявая, низенькая и злющая, как чихуахуа. С её плеч буквально сваливалась огромная для неё чёрная куртка, к которой было пришито карманов двести, если не больше. — Ну? Ты ответишь мне, или тебя надо учить не только военному ремеслу, но и разговаривать? — нет, это точно была девочка. Агрессивная и наглая, крутившая прядь волос на пальце, хотя там сложно было выделить пряди. — Боюсь, для тебя это не имеет никакого значения, — тут же недоумённо отозвался молодой человек, думая обойти собеседницу, но та, оскалившись, подалась в ту же сторону, что и он, преграждая путь. Боже, да если он постарается, он её перепрыгнет, а она тут что-то пытается сделать? Смешно. — Ну ясно, — она цокнула языком и вальяжно прислонилась к стене у окна. — Рекомендован хер знает кем, хер знает кто, и хер знает, что умеет. Через неделю отсюда полетишь, после первой же тренировки домой в припрыжку понесёшься. Пф, рекомендованный, мать вашу… — и девица ушла, оставив препирательства, в очередной раз поправив свою большую куртку, готовую свалиться в любой момент. Дафси проводил девушку взглядом и тряхнул головой. До чего вредная девчонка, что ей надо от него? Отец её носился? Директор что ли?       Уже выйдя на улицу, он продолжил прокручивать в голове недолгий разговор. «Кто ж тебя такой рекомендовал?». Не то чтобы он сам знал, кем была госпожа Агата. И эта история про кладбище его насторожила. Правда, он был не слишком готов думать об этом сейчас, ответа всё равно не получит. Сейчас он слишком рад тому, что поступил, и слишком обеспокоен тем, что надо искать квартиру и работу. Общественного транспорта нет, значит, надо селиться где-то поближе, а это явно дороже, да и вообще. Нужен риэлтор? Где его искать? Сколько это будет стоить? Как тут вообще дела с рынком недвижимости? А если он ничего до вечера не найдёт? Скажут ждать неделю? Месяц? Если с Академией хоть можно было понять, куда идти, то тут только встать и заплакать. И общежития при Академии тоже не водилось. Но нельзя же просто на месте стоять, так точно ничего на голову не сва…       Ветром прямо в лицо со всей дури прибило какую-то бумажку, она чуть не попала юноше в глаз. Он еле поймал её, чтобы выкинуть подальше, но в последний момент решил прочитать, что на ней написано. «Сдаётся квартира». Адрес, имя владельца и дни с часами, когда можно прийти посмотреть и снять жильё. Это была соседняя улица и у него был ещё час, чтобы успеть. Пора идти. Я не буду больше ему помогать, не буду. У меня полно дел, помимо… почему ты смеёшься?! Я ударю сейчас тебя, я клянусь. Да он даже с квартирой сам разобраться не может, это позорище. Я не нанималась в няньки, нет! Ладно, что там дальше, работа?..

***

      Милая старушка, хозяйка квартиры, оглядела Дафси, особенно внимательно его волосы и одежду, с облегчением выдохнула: «слава тебе господи не разукрашенный», и через два часа, подписав все документы и отдав плату за первый месяц (фактически оставшись без свободных денег), Дафси стал счастливым обладателем максимально крохотной квартирки буквально в пятнадцати минутах ходьбы от места будущей учёбы. Кухня, ванная, спальня, зачаток коридора между всем этим. Зачем что-то лишнее, правильно? Одну проблему решили.       Время уже давно подошло к обеду, так что молодой человек достал из сумки мешочек с подостывшей выпечкой, которая должна была его спасти от голодной смерти. Запахло знакомо хлебом и печью, снова в мыслях завертелись воспоминания сегодняшнего утра. Сразу потянуло в сон, и вот кровать так близко, и так он много сегодня уже чего сделал, но, если сегодня он не найдёт ближайший рынок, завтра он точно умрёт с голоду. Надо вставать и идти, слава богу, тут уже карты могли помочь.       Ближе к вечеру, хотя было ещё светло, Дафси завалился в свою квартиру с пакетом в руках. В этом самом пакете были свежие овощи, большое количество картошки и набор элементарных приправ, по типу соли и перца. Сейчас придётся на какое-то время затянуть пояса, но Дафси буквально недавно целых три года был московским студентом, причём без какой-либо стипендии. Да, он жил с сестрой, но большую часть дня проводил на учёбе. Уж он-то знал, как питаться дёшево и сытно, живя в центре крупного города.       В ящичке на кухне нашлось около десяти огненных камней, но этого должно было хватить надолго. Не будет же занятой учёбой человек денно и нощно стоять у печки, вместо которой стояла плита, зажигаемая керосином. Времена вечной готовки безнадёжно канули в лету. Только юноша наконец расслабился и завалился на узенькую кровать, как вдруг вспомнил, что даже не посмотрел, где ближайшая почта. Конечно, он не устал так, как уставал в пекарне за полный рабочий день, но ноги после бесконечных прогулок по мостовым и площадям гудели даже после прохладного душа. Посему поиск почты, а заодно и работы, был отложен до завтра. На улице ещё вовсю светило яркое закатное солнце, но Дафси, уже привыкший ложиться спать засветло, буквально через пятнадцать минут заснул, расположившись, к собственному удивлению, на не таком уж и жёстком матрасе, каким тот показался на первый взгляд.       Просыпаться с утра было тяжело из-за ноющих ног и прошлой бессонной ночи. А ещё было странно не слышать голоса Фарали, которая будила его не иначе как криком. Он, как выяснилось, проспал аж до десяти утра, что для него после ставших привычными подъёмов в четыре было чем-то забытым и оставленным в далёком прошлом. Ближайшая почта была ни черта не ближайшей, и идти до неё пришлось битый час, хотя казалось бы — центр, откуда ещё туристам слать открытки? Письмо было написано дома почти сразу после пробуждения и кратко описывало произошедшее за вчерашний день, исключая неприятное знакомство с грубой девчонкой в коридоре Академии. В конце был P.S., в котором юноша уточнял, так ли уж Фарали хотела, чтобы он уезжал? Он знал, что она, скорее всего, обидится, но ничего поделать с собой не мог. Он, может, тоже на неё обиделся, и что теперь, не писать? Всё это было упаковано в купленный конверт, на котором писался адрес и имя получателя, и без каких-либо марок отправлено через странный прибор, буквально всосавший в себя письмо как пылесос. Юноша вздрогнул, когда аппарат попытался засосать его рубашку, но обошлось без лишних жертв.       Ну а теперь, когда денег осталось меньше, чем надо для выживания в ближайший месяц, пора была искать работу. Ещё вчера по пути на рынок он приметил объявление на двери одной из многочисленных кафешек с требованием официанта, и, кажется, это был неплохой вариант как минимум на первое время. Теперь оставалось только вернуться туда, заодно ещё раз осмотреть районы по пути и хотя бы примерно составить у себя в голове собственный путеводитель. Кажется, сейчас направо. — Ах ты гнида! Да ты знаешь, кто мой отец?! — Дафси скривило так, будто он лимон проглотил целиком. Кажется, ему знаком этот голос. — Да, представь себе! — Вот в этом-то и проблема.       На улице, куда юноша свернул, творилась вакханалия. С балкона дома, на вид достаточно элитного, свесилась всё та же злобная директорская дочка. Из карманов своей куртки она доставала всё, что могла: гвозди, пробки от вина, мелкие монеты, конфеты и всё прочее, чем благополучно кидалась в, должно быть, своего уже бывшего молодого человека, стоявшего на бульваре внизу. — Ну давай, ты хоть имя моё правильно произнеси, на какую букву там ударение? — она прицелилась и кинула гайку, но попала в кого-то другого, кто зазевался на представление. — На «и», — уверенно произнёс спорящий, ловко уворачиваясь от очередного снаряда. — Ты совсем идиот? — девица аж кидаться перестала, так её это ошарашило. — Да у меня в имени всего две гласных, и обе «и»!       Вот тут парень уже замялся, поправляя своё местное подобие кепки. Его собеседница тут же победно улыбнулась, хотя в её глазах виднелась боль. С балкона полетел летний стульчик, который стоял на нём. Тот с грохотом рухнул на дорогу и развалился, одна из ножек отлетела оппоненту по ноге, да так, что он согнулся пополам. Попала. — Не видать тебе Академии, раз вместо экзаменов решил трахнуть дочку директора. Да тебя потом всё равно бы выгнали, потому что нихера не умеешь, даже если бы я до тебя снизошла. И ударение у меня на вторую «и», — тяжело выдохнула девчонка и скрылась в квартире, громко хлопнув балконными дверями. Наконец, наступила относительная тишина, зрители стали расходиться. — Да она сумасшедшая, не обращай внимания, — к брошенному парню подошла, очевидно, его знакомая и стала успокаивать. — Как будто ты Инри не знаешь, у неё же «пошёл нахер» вместо «здравствуйте». Не понимаю, зачем ты к ней полез…       Дафси взглядом скользнул по балкону, на краешке которого остался лежать неброшенный гвоздь, и понял, что, очевидно, грубить этой Инри вчера было не лучшей идеей. Появлялся шанс вылететь даже раньше первого экзамена в середине осени. А если она папаше своему пожалуется? Кошмар какой-то, ну почему всегда он? А вступительный экзамен первый завтра уже начинается, можно сходить посмотреть, но сейчас надо заняться работой в первую очередь, а там уж как пойдёт.       Официант. Работа исключительно по вечерам, оплата понедельная, чаевые посуточно. Великолепно. Приступить юноша должен с завтрашнего дня, а сегодня уже пять часов вечера. Пока всё рассказали, пока добродушная девица, которая будет работать с Дафси в паре, всё объяснила — вот и часы улетели. Кстати, ещё же надо вернуться в Академию за учебниками, как раз их обещали на этот день подготовить. С началом работы уже, может, и времени на это не будет, поэтому всем бытом надо было обязательно заняться сегодня, в том числе и таким. Так решил не только он. — Опять ты? Тебе делать больше нечего, кроме как тут шататься?       Боже, она уже тут. В двух местах в Столице, видимо, можно было встретить это чудище — у кабинета приёмной комиссии и на балконе с метательным оружием в руках. — Тебе дорогу до портала показать, чтобы больше сюда не совался? Ещё и экзамены не сдаёшь, книжечки тащишь, тьфу, — Дафси старался игнорировать нападки, но всё сильнее закипал с каждой секундой. — Завтра посмотреть сходи, сразу к мамке под юбку дёру дашь, всем жизнь облегчишь. — Тебе накинуться больше не на кого? — наконец не выдержал Дафси, поворачивая голову к обидчице. — До других нос не дотягивается? Ты сама книги несёшь, мне ещё что-то говоришь? Дуну — улетишь, — и в подтверждение своим словам он отправил полученную литературу парить за ним по воздуху.       Слава богу, Дафси был не только выше в принципе, но и ноги были длиннее, чем у озлобленной химеры, так что убежать он убежал, хотя так быстро не бегал со времён сдачи ГТО в старших классах. Вслед ему неслись проклятия и отстающие книги. Через каждое предложение звучало «вылетишь отсюда в первый день!» и очень много мата. Его точно скоро выгонят.

***

      На следующий день поток зрителей, жаждущих посмотреть на первый день экзаменов, занёс Дафси на задний внутренний двор. По размеру тот был невероятно огромным, уж точно больше любого футбольного поля. Не очень ясно, где здесь это могло поместиться, но, должно быть, что-то похожее с магией, которая прятала королевский замок, который с территории Академии тоже видно не было, по крайней мере отсюда. За забором просто располагался сад.       Мест на трибунах почти не осталось, но юноше повезло углядеть одно свободное достаточно близко к самому полю почти возле длинного постамента для судей. Шум нарастал, и когда начало казаться, что всё кругом вот-вот взорвётся, как воздушный шарик, гул резко стих. На возвышение поднялся, должно быть, сам директор, потому что за ним тихонечко семенила Инри, Дафси закатил глаза. Сразу стали заметны схожести и различия между отцом и дочерью. Директор был намного темнее дочки, да и на лице Инри очень ярко выделялись большие серые глаза, в то время как у её отца были типичные для подобной внешности карие.       Мужчина начал речь. Говорил что-то о великом прошлом и будущем, об умениях студентов, которые за эти три дня сумеют поступить в Академию, про величие королевской семьи и всё прилагающееся. Заиграл гимн, который Дафси раньше никогда не слышал, но вставать под него люди не спешили. Все просто закрывали глаза, в том числе и директор с Инри. Юноша решил не выделяться и сделать то же самое. Гимн вскоре закончился, все открыли глаза, и директор передал слово дочери. Инри в своей неизменной куртке поднялась на место отца, подвинулась ближе к магическому микрофону в виде мерцающей сферы, но не смогла нормально дотянуться. Тогда ей быстренько подставили небольшой стульчик, и смутившаяся девушка произнесла только одно слово, щёлкнув по микрофону. — Хуячьте, — зло улыбнулась и ушла.       Исчерпывающе, но справедливо. Зрители, особенно с маленькими детьми, поморщились, но больше нецензурных выражений вроде как не предвиделось. Инри тут же убежала под неодобрительные взгляды со стороны, на лесенке чуть не налетела на того, кто по ней начинал подниматься, но не извинилась, скрылась прочь. На постамент взошла другая девушка, высокая, с ногами от ушей и проницательным взглядом, которым она окинула всех сидящих неподалёку, в том числе и Дафси. Волосы у неё были тёмно-красными до самого пола, на что юноша тут же обратил внимание. Следом за ней поднялся статный молодой человек с такими же волосами, но сильно короче, даст бог до лопаток. Ростом он был ещё выше, чем девушка, хотя, казалось бы, куда? Ледяной взгляд, точёные черты лица, плавные движения. Дафси видел вчера портреты этих людей в музее, подписаны они были как «Его Высочество, наследный принц Расхо пира Лиах» и «Её Высочество, принцесса Айкса Пира».       За ними из воздуха тут же появились удобные стулья, куда они и сели. Директор стал говорить, какая честь встречать таких гостей, насколько они, естественно, справедливы в судействе. Добавились ещё несколько человек, все какие-то графы и лорды, но на них, кажется, никто внимания не обратил. То ли это были экзаменаторы, то ли просто пришли посмотреть, точно юноша сказать не мог. Оставалось только повернуть голову в сторону арены и наблюдать за происходящим там.       Тем временем на постаменте, пока все только готовились выйти и выступить, принцесса незаметно пихнула своего брата в бок и украдкой прошептала, косясь вокруг, чтобы никто не подслушал. — Только давай не как в прошлом году, — девушка тут же поджала губы, что-то вспоминая. — А что было не так в прошлом году? — расслабленно уточнил принц, вальяжно размещаясь на мягком стуле и закидывая ногу на ногу. — Ты никому не поставил выше трёх баллов, кроме дочурки директора, на твоё мнение даже не равнялись. У нас как будто резко стало пять судей вместо шести. Будь помягче, — последнее предложение уже звучало как мольба, но непохоже, чтобы Её Высочество кто-то слушал. — А она каждый год поступает? Эта «дочурка директора»? — перевёл тему молодой человек, слегка зевая. — Вроде да. Имри, кажется, или как-то так. Я не знаю, слушай, у Инко спроси, — на эти слова принц только скривился и изобразил рвотный позыв. — Так, всё, тихо! — Этого мне ещё не хватало… кошмар какой, да она же сейчас в обморок упадёт.       В центр поля вышла девушка, даже издалека по ней было видно, как она волнуется. Ей не повезло быть первой в списке, но от этого никуда не деться. Магический микрофон появился в руках принцессы, её брат медленно потянулся к нему, чтобы сказать что-то вроде: «Если вы сейчас же не возьмёте себя в руки — я удалю вас с поля», но Её Высочество подалась чуть вперёд, не давая это сделать, и выдохнула милым приветливым голосом: «Покажите, что вы умеете».       Абитуриентка вытащила откуда-то кинжал, полученный при сдаче экзамена Най, резко выдохнула, и в небо взвилась буря, тут же ударяясь о магический барьер вокруг поля, в секунду заполоняя всё пространство вплоть до трибун, которые тоже были огорожены невидимой магической защитой, а потом сжимаясь до крохотной точки и взрываясь с диким грохотом. Когда народ очухался, буря уже была не больше крохотного облачка и парила над девушкой, стреляя маленькими молниями и заставляя волосы хозяйки подниматься вверх. Все экзаменаторы, кроме принца, захлопали, тот только моргнул пару раз и выдохнул «крайне масштабно». Тут же начали хлопать все зрители. Поступающая залилась краской, слегка поклонилась и побежала прочь с арены. Дафси же пробрал холодный пот. Участвуй он в этом экзамене — ни за что бы не поступил. У него не было ни мастерства, ни таланта. Вот так? Да никогда в жизни. Но, может, это самое лучшее выступление за сегодня? Молись и надейся.       Следующим на поле вышел низенький, но крепкий парнишка, создал вокруг себя немного снега, слепил снежок, потом подмигнул принцессе, на что та только усмехнулась и отвела взгляд. Тем временем абитуриент подкинул снежок вверх и разбил рукой, как будто пытался закинуть его в баскетбольное кольцо. Ледяные иглы заполонили пространство, а самые крупные пробили даже поставленный барьер, но в безопасных местах.       Принц что-то шепнул на ухо сестре; её и так не слишком довольное выражение лица сменилось задумчивым, а потом и вовсе угрюмым, так что она даже хлопать не стала. Ближайшие два судьи тоже перестали хлопать, услышав разговор. Похоже, парень дальше не проходил, хотя по какой причине — неизвестно. Через пару минут барьер залатали, и на «сцену» вышла ещё одна девушка. Она по очереди перевоплотилась во всех людей, сидящих на первом ряду, чем впечатлила даже принца. Он аплодировал вместе со всеми, довольно улыбаясь.       Люди выходили разные: разной внешности и способностей. Кто-то запускал в небо драконов из огня и дыма, кто-то телепортировался с одного конца поля на другой, кто-то создавал иллюзии, кто-то их разрушал. Некоторые выходили в паре, некоторые целыми группами. Как оказалось, главной задачей было показать не навыки, а свою особенность, изюминку. Если есть что-то необычное — покажи это. Нет — возьми мастерством. Талант и труд здесь сливались в одно, представляя из себя бесконечное шоу. Некоторые вовсе не использовали магию, брали военной подготовкой, рубили сотни манекенов за секунды и были ничуть не хуже магов. Последней в первый день вышла Инри. Она щёлкнула пальцами, и магический барьер над полем рассыпался. Никто, кроме судей, так и не понял, было ли это частью экзамена, или так ознаменовалось окончание сегодняшнего представления. Впереди было ещё два дня, а Дафси пора было на работу.       Талант или мастерство. По приходу домой после первого рабочего дня молодой человек закинул несколько монеток в ящик стола и взял в руки первую попавшуюся вещь. Это оказалась кружка с кухонного стола, которую он оставил там ещё утром. Она тут же начала парить над рукой, переворачиваясь и вертясь, как её душе угодно. Если, конечно, у кружки была душа. Таланта в этом явно не было никакого, хорошо хоть, что не разбилась, а мастерством и подавно не пахло. Люди годами готовились к этому упорными тренировками или поисками чего-то необычного в себе, а он свалился буквально с неба с рекомендацией от случайной знакомой, которая, судя по уровню поступающих, имела не просто вес при Академии, а колоссальную значимость. Через два месяца он полетит отсюда пинком под причинное место, а то, может, и раньше. С этим определённо надо было что-то делать, но пока, к сожалению, непонятно, что именно. Сейчас пока что лишь лечь спать.