Янтарная книга. Том 1

      Оставшиеся два дня экзаменов Дафси не появлялся на трибунах, по сути боясь наблюдать чужие способности, всё больше разочаровываясь в своих. Себе юноша объяснял это тем, что у него просто нет времени, да и эта пара дней будет идентична первому. До учёбы оставалось трое суток, паника нарастала. Но делать было нечего, стоило прийти в первый учебный день хотя бы потому, что вернуться к Фарали будет ещё страшней. Зачем тогда уезжал? Потратил деньги на квартиру, устроился на работу. Чтобы что? В армию уйти в сентябре? Ну уж нет. Он найдёт способ, как из этого выкрутиться, всегда же выкручивался. Но почему-то именно сейчас возникало ощущение, что наконец он упёрся в тупик, и из него можно только откатиться назад или пробить ценой чего-то действительно важного. Не хотелось знать, чего.       На заднем дворе Академии стояла небольшая церквушка, оплетённая плющом и осыпанная сверху гниющими сливами с деревьев. Снаружи она была похожа на обычную часовенку, в которую когда-то в детстве ходили с бабушкой, но внутри было иначе. При входе не встречал знакомый запах воска и ладана, тут не было священников и работников в целом, за помещением никто специально не следил, убирали его лишь те, кто приходил, так что внутри всё тоже было увито лозами. Они загораживали свет из окон, так что одна большая комната погружалась в таинственный полумрак, только пыль блестела в лучах тусклого закатного солнца. Голые белые стены и десятки каменных плит на полу, каждая подписана именем бога, на каждой свои подношения. И больше ничего. Ни ликов, ни золота, ни росписей. Вера любит искренность.       Дафси шёл сюда в последний вечер перед началом учёбы. У него сегодня на работе выпал выходной, и стало вовсе невыносимо ждать того часа, когда все его надежды окончательно рухнут и ему придётся с позором удалиться прочь. Он заметил это место ещё в день экзаменов, когда толпа несла его к трибунам. А что ему остаётся делать? Только богу молиться, сам он уже ничего сделать не может, только ждать.       В самой дальней части часовни стояли в ряд семь алтарей, самых главных по счёту богов этого мира. Остальные тут тоже были, но их места для подношений были меньше и не так выделялись. С собой у юноши было лишь яблоко, так что предстояло выбрать кого-то одного. Как раз у одной из семи дальних плит кто-то уже стоял, какая-то женщина. Дафси тихонечко, чтобы её не беспокоить, решил пройтись среди остальных мраморных тумб. Богиня семьи, богиня небес, бог рек и озёр, богиня справедливости. Может, тут оставить? Хотя, нет, если бы всё было справедливо, он бы здесь вовсе не оказался, умер бы через неделю всё у той же пограничной стены. Богиня смерти, ужас какой. Бог лжи, бог сна. Нет, надо всё-таки подойти к тем семи алтарям. Молодой человек начал с левого конца, так как ближе к правому всё ещё стояла женщина и ножичком что-то вырезала на мраморе. Тут так принято? Вполне возможно, он не будет беспокоить человека с холодным оружием в руках.       Богиня любви, у неё лежали вырезанные из бумаги сердечки, цветы и порой даже кольца — не то. Бог веселья и забав, к нему клали детские игрушки — хиханьки хаханьки закончились. Бог плодородия, его завалили тоже цветами и даже горстями земли — плодородной учёбы? Да, было бы славно, но это вряд ли здесь. Богиня знаний, место для подношений уложено листами из тетрадей, книг и прочей литературы. Так вот, что ему надо, знания. Точно, оставит яблоко здесь, а то как раз женщина стоит у следующей плиты, дальше идти не хочется. Она вдруг странно хмыкнула, когда юноша поставил фрукт, внезапно дёрнулась, злобно зыркнула на него, но, оглядев с ног до головы, лишь тяжело выдохнула и пошла к выходу. Дверь за ней громко захлопнулась, Дафси пробрала дрожь.       На соседнем алтаре, посвящённом богу войны, лежало оставленное в качестве подношения оружие, в основном кинжалы, но иногда и пули. Тот нож, которым посетительница что-то чертила, тоже здесь остался, под ним виднелось то, что накарябали. Дафси приподнял предмет за резную ручку и прочитал:

ЛЖЕЦ

      От этого снова стало не по себе, кинжал поспешно лёг на место. Пожалуй, надо было уходить. Соседний алтарь был алтарём богини солнца, он ему точно был не нужен. Уже на самом выходе молодой человек на что-то наступил, и оно хрустнуло под ногой. Дафси осторожно поднял с пола игральную карту, на которой был изображён шут. Но он не видел здесь ни одного алтаря, куда бы это можно было положить. К богу лжи? Туда клали карнавальные маски и почему-то те же сердечки, только чёрные. Юноша осторожно оглянулся на самую последнюю плиту из семи основных и медленно двинулся к ней.       Богиня удачи, и там были раскиданы игральные фишки, карты, кубики и прочее, в основном азартное. Дафси вспомнил, как в детстве, по вечерам, они садились играть в карты всей семьёй, обычно на даче, и отец убирал джокеров из колоды, потому что «ваша мать всегда их вытягивает, надо уравнять шансы». Мама только смеялась… и всё равно всегда выигрывала! Вот уж кому точно везло в таких вещах. А в крупных не очень… Дафси поджал губы, вспоминая, как буквально за год постарела мама после смерти отца. У неё в глазах всё время стоял вопрос «почему именно он?». Неужели не было других поездов? Не было других людей? Другого времени, чтобы оказаться в метро? Ответов на эти вопросы не было и не будет. Так может, удача ему важнее знаний?       Аккуратным движением молодой человек переставил яблоко с четвёртого алтаря на последний, седьмой, туда же положил улетевшую карту. Кажется, так было правильнее. Вот теперь можно было выходить. Дафси облегчённо выдохнул и в этот раз точно вышел из церквушки, осторожно прикрывая за собой дверь. За ним осталась только тишина.

Мириалена поможет тебе, если ты поможешь ей

Бойся зимы, как огня, а огня, как зимы

***

— Подвинься, каланча, — споткнувшись на первой букве, процедила Инри, отталкивая юношу от доски с расписанием и выискивая себя среди групп, чтобы понять, на какой этаж идти. — Ты повыше в списках, не дотянешься, — язвительно протянул Дафси и чуть не согнулся пополам от толчка острым локтем в живот. — Наклонишься, расскажешь? — на него смотрели два очень ярких, выделяющихся на тёмном лице, серых глаза, и читалось в них только одно: не влезай — убьёт. — В другой раз, — пробормотал молодой человек, и, наконец, высмотрел своё имя среди остальных. Подхватив сумку, он побрёл прочь в поисках кабинета.       Ночью ему не спалось, сердце стучало слишком быстро, волнами нагоняя волнение и ужас предстоящего дня. К тому же он пару дней назад купил местное подобие будильника и ужаснулся его принципу работы. Свеча, в которую вплавлена металлическая пластинка, свеча горит, пластинка падает на железную подставку и будит. Просто до безобразия. Мало того, что таких свечей надо было не одна и не десять, так ещё и не дай бог забыл поставить, огонёк погас от сквозняка, штора загорелась, пластинка упала мимо на ковёр. И всё, до свидания. В эту ночь Дафси пользовался такой штукой в первый раз и очень переживал, что она не сработает, постоянно дёргался и косился на пламя в углу комнаты подальше от штор и мебели. В итоге пластинка всё же упала, даже вовремя и достаточно громко, но спокойствия это не добавило. Дайте просто будильник.       И сейчас в голове всё ещё крутились мутные, долбящие по вискам мысли. Молодой человек даже не сразу заметил, что в коридоре образовался затор, теперь он прислушался. Кто-то очень громко и вовсе неполиткорректно возмущался. — Ай, понаехали! Вас ещё не хватало, и так места мало, дышать нечем! Разваливают страну изнутри! Свою поделили, теперь делят нашу!       Дафси повезло, что он был достаточно высоким и над чужими головами смог разглядеть, что же происходит. Какая-то девушка, замотанная в платки, в огромной шляпе, мешающей людям проходить, яростно тыкала пальцем в невысокого паренька, пытавшегося слиться со стеной. Выглядело это одновременно комично и очень печально. — Да я же просто учиться приехал… — мямлил тот, прикрываясь сумкой. В тёмных глазах у него стояли слёзы испуга.       Молодой азиат, скорее всего китаец, но почему-то ярко-рыжий, вжался в угол, а укутанная барышня пыталась его в нём растворить. По коридору пошёл шёпот неодобрения, но никто пока не решался вмешаться. — Молодой человек, вы можете мне помочь? — Дафси почувствовал, как его локтя кто-то касается, он дёрнулся. Это была та женщина из приёмной комиссии, которая делала ему студенческий и зачётку. Она снизу вверх хитро посмотрела на юношу, тот только кивнул. — Подойдите к этому… — она руками очертила девушку в шляпе, — нечту, напомните ей, пожалуйста, что по документам, которые она к нам в комиссию приносила, матушка у неё мексиканка. Я вам как-нибудь потом за это отплачу, можете не сомневаться.       И женщина скрылась в толпе зевак, а Дафси ничего не оставалось, кроме как пробиться сквозь народ и, собравшись с духом, положить девушке руку на плечо. Та этого из-за своих шалей даже не почувствовала, тогда он немного сжал хватку. — Чего тебе надо? — возмутилась студентка, оборачиваясь и глядя вверх, шляпа почти упала с её головы. — Хватит, — твёрдо сказал юноша. — Что он тебе сделал?       Девушка поджала губы и закатила глаза, как будто это было очевидно, а все вокруг были слишком глупы, чтобы понять. А вот ты, дылда, ты тупее их всех вместе взятых, раз ещё и спросить осмелился. — Когда очередной китаец займёт твоё рабочее место… — начала она, но уже разозлившийся Дафси её тут же перебил. — У тебя мать мексиканка, и, если тебе так не нравятся иностранцы — закройся дома и рыдай в подушку, главное в зеркало не смотрись.       Наступила тишина, девушка опешила и крайне ошарашенно глядела на Дафси, явно желая спросить, откуда он узнал? — У меня мама ясновидящая, тоже что-то перепало, — ядовито с издёвкой прошептал молодой человек, и собеседница побелела. Она явно в такие вещи верила. Наконец, послышался гомон поддержки. — Вот именно! Уже и учиться приезжать нельзя? — осмелился сказать кто-то самый первый, остальных остановить уже было невозможно, особенно тех же иностранцев. — Война не в стенах Академии. Какая разница, кто в ней учится? — У нас есть преподаватели из Китая, и что, выгнать их теперь?       Толпа подхватила волну возмущения и унесла девушку по коридору. Та сначала пыталась что-то объяснить, но была так выбита из колеи, что вскоре сдалась и дала людям утащить себя в кабинет деканата. Ничего хорошего ей там не светило. — Спасибо большое, — ещё одно низкое создание в стенах этой Академии подошло к Дафси. На этот раз оно было, вроде бы, не враждебным. По крайней мере пока что спешило поблагодарить. — Не знаю, что ей не понравилось. Нет, ну, то есть, знаю, конечно. Но я же ей ничего не сделал. Может, кто-то другой, тоже из Китая, например. А может, у неё в семье кто-то служит или погиб на войне, но я же тут ни при чём… — парнишка замямлил и в итоге, шмыгнув носом, одёрнул себя и протянул руку для знакомства. — Меня Тех-чи зовут. Тех-чи най Пирсу.       Нет, правда ведь рыжий, это не солнце так бликовало. Даже, скорее, оранжевый, как мандарин. Дафси не был уверен, где растут мандарины, но, кажется, в Китае тоже. Впрочем, это явно был не самый экстравагантный вариант внешности, который в этом городе встречался. — Дафси, — молодой человек пожал протянутую руку.       Пообщаться не удалось. На всё здание раздался голос директора. Он приветствовал всех, просил потихоньку расходиться по аудиториям на первые занятия и заявлял о том, что, если в стенах Академии кто-то столкнётся с проблемами, тот всегда может обратиться к преподавателям и руководству. Должно быть, ему уже доложили о ситуации в коридоре. Тех-чи и след простыл: он потонул в массе людей, снова хлынувшей в рекреацию.       Дафси ещё раз осмотрел расходящийся в разные стороны поток и попытался аккуратно в него влиться. Рыжей макушки так и не было видно, так что ему ничего не оставалось, кроме как двинуться дальше по коридору в поисках своего кабинета. А вообще ему нужна была лестница, ведущая на третий этаж, сначала следовало отыскать её. Спустя почти пятнадцать минут где-то вдалеке на третьем этаже, с другой стороны коридора, наконец, мелькнули заветные цифры нужного кабинета, и молодой человек, облегченно вздохнув, вошел в открытую дверь. По углам жались новоиспеченные обучающиеся, мало кто сидел в центре помещения. Как в любой маршрутке, местечки у окон уже были заняты, так что Дафси не оставалось ничего, кроме как сесть на максимальном расстоянии от любой живой души, где-то ближе к верху аудитории на правой половине. Желания ни с кем знакомиться у него не было, не хотел узнавать о ком-то, как он двести лет готовится, чтобы сюда поступить.       К счастью или к сожалению, но всё же, через пару минут, поскользнувшись при входе и пролетев до пустого преподавательского стола, в кабинет ввалился уже знакомый Дафси студент из Китая. Взгляды парней встретились. Было ясно, что стоило держаться вместе. Юноша слегка подвинулся на скамье вдоль ряда парт, как бы приглашая сесть. Тех-чи охотно приглашением воспользовался и через несколько секунд приземлился рядом. Молчаливая поддержка стоила больше пустого разговора. Ещё через минут пять в кабинет наконец-то вошёл преподаватель, сердце замерло. Вот и началось. Пожилой мужчина выпрямился как мог и окинул всех суровым взглядом, потом кашлянул и взял со своего стола какую-то книжечку. — Так… — он ещё раз прокашлялся, — вот вы свои эти тетрадочки, бумажечки, ручечки оставьте там, откуда вы их достали. У нас тут это… война как бы.       Да, война, все тут это уже поняли, в первую очередь с желанием сбежать и никогда здесь больше не показываться. Пока что хотя бы первый бой был выигран. Дафси покосился по сторонам, какая-то девушка у окна вовсе обмякла на скамье, другой студент рядом с ней махал на неё тетрадью. Тех-чи тоже выглядел напряжённым и на какое-то время даже дышать перестал. Мы воины, если вы ещё не поняли. — …мы все занимаемся по моей ёмкой и понятной любому чайнику методичке…       А-а-а, ну понятно. Миры меняются, преподаватели нет. Скидываемся на двоих и носим по очереди, главное, чтобы никто не узнал. Слава богу, уже есть с кем скидываться. Осталось только выяснить, по сколько.       Первый день ничем не отличался от дня в любом университете внешнего мира. Только не студенты ходили по аудиториям, а преподаватели перемещались по Академии. Дафси, уже готовый было лечь и умереть после первой физической тренировки, немного выдохнул, но тут ему на стол новоиспечённая староста, которая, вообще-то, не очень-то хотела ей быть, положила расписание. В понедельник значилось: ознакомительный день. А во вторник три пары физры. Это, конечно, не так называлось, это звучало как: «физическо-патриотическая подготовка военного типажа», но суть была именно такая. Глянув на своего соседа, Дафси заметил, что Тех-чи смахивает по листку с расписанием рукой, и решил сделать так же. Тут же появилось расписание на следующую неделю. Класс, интерактивный листок. Не электронная книга или планшет, конечно, но функции схожие. А оно выключается? Если да, то как? И вообще главное теперь это не потерять. Мысль об этом развеселила Дафси, но всё равно не избавила от волнения. Количество занятий физкультурой зашкаливало. Они ещё и делились на две группы: для магов и нет. — А ты маг? — решил уточнить у нового знакомого юноша. — Ага, огненный. А ты? — Тех-чи захлопал глазами с длиннющими густыми ресницами. На самом деле разница в росте была презабавной, к тому же своим поведением паренёк немного напоминал щенка. Это определенно внушало доверие. — Воздушный, — выдохнул Дафси, до конца не уверенный в своем ответе. По крайней мере других магий пока не наблюдалось. А если все маги умеют как он, и это вовсе не воздушная магия? Боже, завтра ему не жить.       А учебный день тем временем подошёл к концу, как раз была пора собираться на работу. Тех-чи увязался следом, жил в том направлении, да и ему явно очень не хватало общения. Начали стандартно — кто как здесь оказался. — Ну я… у меня брат старший военный, вот я и решил. Да и мама так хотела… наверное, — после этой фразы паренька крупно передёрнуло, он смутился. — Взяли и слава богу, я вообще не думал, что поступлю. Я с детства знал, что я маг, а не как многие, у которых магия просыпается с годами. Да и вообще, я единственный маг в семье, но моя магия так ничтожна, что я даже костерок вряд ли развести смогу. И я сам не знаю, на что я рассчитывал на вступительных испытаниях, меня ещё и в первый день поставили. Я вышел на поле и подумал: «боги, что же меня сюда вообще привело?», а мне же надо было хоть что-то показать, и я сам не знаю как, но этот огненный дракон родился как будто сам по себе…       Дафси вспомнил, как видел огромного дракона, вьющегося вдоль трибун. Его тогда это так заворожило, что он даже не глянул на сдающего. Как выяснилось, зря. — …и я остальные два дня испытаний лежал в лазарете Академии, потому что весь обжёгся. В общем, да… только никому не говори, что я такой бестолковый, — Тех-чи вяло улыбнулся, молодой человек решил его поддержать. — Ты поступил, и это главное. Что было раньше уже значения не имеет, — хотя сам он так не считал, но решил не углубляться в эту мысль. Какая разница, что он там думает, когда надо товарища взбодрить? — Спасибо, — тот нервно покивал. — Моя сестра говорила… ладно, неважно. Извини, — и Тех-чи свернул в какой-то переулок, боязливо озираясь по сторонам. Что же с ним такое? Ладно, спросит завтра, если ответят.       Ночью было снова не уснуть. Он пережил первый день, но только потому, что он был ознакомительным и не включал в себя никаких магических или физических тренировок. Дафси столько думал об этом, что под утро ему то ли всё же приснилось, то ли уже примерещилось, как Инри нависает над ним и кричит во всё горло: «пошёл вон из Академии!». Идти после такого куда-либо расхотелось вовсе. Как будто у него был выбор? До последнего просидев на кровати, закутавшись в одеяло и не желая высовываться в промозглое утро, молодой человек даже позавтракать не успел. Радовало только то, что в Академии была столовая, где кормили бесплатно. Вчера он зашёл туда просто глянуть, а сегодня был намерен, если всё пойдёт по худшему сценарию, заедать там своё горе. Было так тяжело выходить на улицу, так тяжко входить в широкие двери Академии, особенно когда со всех углов слышатся разговоры и расслабленный смех. Конечно, им-то не о чем беспокоиться, по крайней мере пока. А он уже готов завтра утром забирать документы под ехидную ухмылочку дочки директора.       В аудитории уже сидели студенты, в том числе и Тех-чи, но тот, скорее, лежал, досыпая то, что не получилось ночью. Дафси осторожно сел рядом и нервно оглянулся. Наверное, староста скажет, куда идти, по крайней мере она тоже была здесь. Пока ещё было время лишний раз понервничать и поволноваться, этим юноша и занялся. Всё думал и думал о том, как легко по сравнению с учёбой здесь ему было поступать и обучаться дома. А ведь когда-то казалось всё так страшно, ничего непонятно, пускай и сестра рассказывала о своих студенческих годах, и мама всегда была готова помочь. А теперь поможет ему только чудо.       Тех-чи пришлось пихнуть в бок, когда в аудиторию медленно втекла преподавательница всё в том же платье ведьмы, в каком она сидела в приёмной комиссии. Женщина окинула взглядом затихших учеников, приметила Дафси, задержала на нём взгляд чуть дольше, чем на всех остальных, и после окончания осмотра лишь мягко кивнула, не изменяясь в нейтральном лице. — Маги идут со мной, — выдохнула она и указкой с преподавательского стола указала на дверь. — Остальные ждут своего тренера. — Господи, а можно мы никуда не пойдем, — тихо прошептал кто-то сзади, но вещи в сумку уже скинул. — Понимаю… — одновременно выдохнули Дафси и Тех-чи и покосились друг на друга, вяло поднимаясь с места. — А ты чего боишься? — не выдержал Дафси и возмутился, поднимая брови. Это ему была пора паниковать, причём очень давно. — А ты? — встречно спросил Тех-чи, трясясь, как осиновый лист. Но, кажется, это было его стандартное состояние. — Ладно, не будем об этом, — Дафси поджал губы и быстро вышел из аудитории вместе с остальным потоком, чтобы сорвать пластырь резко и как можно менее болезненно. В классе осталось всего трое, но и их скоро забрали.       Они шли кучкой по коридорам, со всех сторон летел тихий шёпот, на который преподавательница не обращала никакого внимания. Она вообще выглядела не слишком заинтересованной и витала где-то в своих мыслях, судя по выражения лица, не слишком приятных. Юноша очень хотел спросить, как будут проходить их пары, но постеснялся. Вдруг все тут знают, только он один такой дурак?       На первом этаже в какой-то момент женщина замерла перед одной из дверей и потянула руку к небольшой панели слева от ручки. Молодой человек присмотрелся к ней. «Выберите группу», — внезапно всплыло в окошке. Была нажата цифра семь. «Введите код». — Один, девять, девять, восемь, ноль, шесть, один, шесть, — вдруг медленно продиктовала преподавательница, поворачиваясь на старосту. — Запомните и всем своим скажите, иначе вас никто сюда не пустит. Код только для вашей группы, остальным не сообщать. Увижу на занятиях посторонних — напишу жалобу на всю группу.       Староста покивала, записала код в тетрадочку, пока женщина вводила его, распахивая дверь, куда по одному стали просачиваться её новые подопечные. Они оказались на том стадионе, где проходили вступительные, только трибуны с него убрали, из-за чего поле стало ещё больше и шире. В этот раз королевский замок уже был вполне себе виден, в окнах даже кто-то мелькал. — Потом за служанками подглядывать будете, у вас на это целый год впереди, — преподавательница хмыкнула, проходя несколько десятков метров по стадиону и замирая, оборачиваясь на последовавших за ней учеников. — А где остальные группы? — уточнил кто-то из толпы. — У каждой группы своя площадка для тренировок, чтобы позорились вы в узком кругу товарищей, а не перед всей Академией. Если вы захотите зайти на занятия к другим, вам надо будет спросить разрешения у их преподавателя. У меня можете даже не спрашивать, не разрешу, — женщина глубоко вдохнула и на пару секунд задержала дыхание, после этого громко выдыхая. Кто-то за ней повторил, кто-то просто замер, в ожидании продолжения инструктажа.       Группа тихонечко гудела, высказывая свои опасения или наоборот, говоря, что уж ему-то точно бояться нечего. Но вряд ли кто-то тут был так же взволнован, как Дафси. Сколько раз он сможет отжаться? Пять? А с магией? Кружку в стену запульнуть? Его выгонят сегодня же. В крайнем случае завтра утром, когда он придёт на пары, а его не пустят, потому что вчера всем было так смешно с его попыток, что кого-то увезли в больницу с надорванным животом. — А теперь моё золотое наставление: заткнитесь, пожалуйста, и послушайте меня хотя бы сегодня и сейчас, — тут же наступила тишина, сердце Дафси сжалось. — Я слежу за вступительными экзаменами не первый год. Не первый год учу тех, кто их прошёл, и я прекрасно знаю, как всё устроено. Вы ничего не знаете, вы ничего не умеете. И здесь не научитесь. Вы устроили хороший цирк на прошлой неделе, но я не очень люблю клоунов. Ваши фокусы здесь никого не интересуют и не волнуют. Мне плевать, насколько большой шар огня вы можете выпустить в воздух, насколько быстро вы гасите тысячи свечей и как высоко вы можете взлететь. Я хочу знать, как вы бьёте и как вы бегаете. Всё. В боевые стандарты не входят ваши шоу и номера драматического кружка со стихотворением на стульчике. Ваша магия опасна для военного реестра, вы заденете ей не только врага, но и союзника. Поэтому мы сейчас закрываем рот и забываем всё, чему так усердно учились с начальной школы, чтобы поразить комиссию.       Кто-то сзади возмущенно зашумел. — От инвалидов по слуху просьба предоставить справку до следующего понедельника, — преподавательница свела вместе средний, указательный и большой пальцы. У того, кто выказал недовольство, на несколько секунд сомкнулись губы, будто склеились. — Прекрасно. Меня зовут госпожа Гриис, если что, это фамилия, а вы бежите круг вокруг стадиона. Первые пять человек освобождаются от остальных пар на сегодня. Начали. И чтобы никакой магии, касается в основном воздушников. Увижу — отчислю, клянусь Криаком.       Вопросов из толпы не последовало, было страшновато, все побежали по огромному овалу дорожек. Не марафон, конечно, но тоже, извините. Кто-то сразу рванул вперёд, а потом стоял и пытался отдышаться; кто-то вообще решил не спешить и пройти всё шагом, раз уж заниматься ещё целый год; кто-то, как Дафси и Тех-чи, бежал в среднем темпе, стараясь себя не перенагружать, но прийти в первой пятерке у них всё равно не получилось, как минимум потому, что все к концу круга уже шли шагом. Однако Дафси было абсолютно неважно, каким он придёт. В его голове гудела фраза преподавательницы: «вы ничего не знаете, вы ничего не умеете». Абсолютно так же, как он. Для него на данный момент не было большей радости, чем понять, что он здесь не лишний, не самый слабый, не самый глупый, а абсолютно такой же, как все.       Сомнительная пробежка закончилась, все потихоньку подтянулись к самому началу, где всё ещё стояла госпожа Гриис и попеременно наблюдала за каждым в процессе тренировки. Жестом она указала всем выстроиться в линию. — Вы, вы, вы, вы и вы, — женщина указала на конкретных студентов и поманила их выйти вперёд. — Два шага. Вот вы, ещё вы двое и через вас справа и слева, ну и вы тоже, — среди новых указанных оказался и Тех-чи. Он нервно глянул на Дафси, на которого пока не указывали. — Шаг вперёд. Вы трое, вы и вы, — наконец и на него указали. — Шаг назад. Остальные стоят на месте.       И преподавательница принялась курсировать между получившейся абстрактной фигурой, пару раз сместив ещё несколько людей, кого назад, кого вперёд. Тех-чи, например, она передвинула в самую первую шеренгу, очень долго в него вглядываясь. После этого женщина вернулась на своё место и нахмурилась. В самый последний момент, уже собираясь что-то сказать, она глянула на Дафси и, кажется, закатила глаза. Да что он сделал такого? Пальцем она поманила его вперёд, когда их взгляды пересеклись. Дафси вернулся на то место, где стоял до этого. — Последний ряд отчислен, до свидания, — тут же выдохнула госпожа Гриис без тени сожаления на лице. — Я ничем не могу вам помочь, вы мёртвый груз для меня. Молите директора перетащить вас на другие группы или забирайте документы, но ко мне больше не приходите. Уходите, ну? Быстро-быстро, на выход.       Дафси прошиб холодный пот. Он только что стоял там же, но в самый последний момент его вернули обратно. Всё же не так безнадёжен? Очень хотелось в это верить. — Первый ряд терпимо, жить можно, где-то уже хорошенечко побегали, видимо, — преподавательница покивала своим словам, Тех-чи почему-то от них крупно вздрогнул. — Второй ряд плохо, но я потерплю, ходили на физкультуру в школе? И на том спасибо. Третий ряд если не станет лучше до конца месяца — тоже откажусь от вас. Дополнительных занятий не провожу, занимайтесь сами, но, если знаете, что не будет прогресса — сразу лучше выйдите, не тратьте моё время, я могла бы его уделить более перспективным вашим одногруппникам.       Естественно, с места никто не сдвинулся. Это было и ожидаемо. — Вот сволочи, — не став стесняться в выражениях, прокомментировала это госпожа Гриис, но больше ничего не сделала. — Прекрасно, вы, вы, вы… — уже начала указывать на тех, кто пришел первыми, — вы и вы можете быть свободны до завтра. Тогда завтра задержитесь ещё на два занятия. Либо можете сегодня остаться здесь с нами. — Но… — какая-то девушка начала возмущаться, преподавательница снова сложила вместе пальцы, и рот девицы склеился на пару секунд, не дав ей договорить. — Все здесь будут заниматься столько же, сколько и остальные. Все будут отрабатывать каждый свой пропущенный час. Пропуск без отработки возможен лишь в случае смерти. И то один из наших преподавателей знаком с некромантией бесстатусных янтаря богини смерти, так что, вероятно, даже тогда вам не избежать тренировок. Кто в конце года не сдаст в деканат подписанную мной справку о том, что посетил все мои занятия, — вылетит без диплома. Но на данный момент вы можете идти. Просто сейчас я не буду зла, если мне придется назначить другие часы для тренировок. Больше такого счастья вам не предоставится. А теперь опять идём, бежим, ползём, мне неважно. Начинаем.       Все двинулись дальше, а когда Дафси прошёл мимо преподавательницы, та тихо выдохнула: «Это вам за ту девицу в коридоре. Вам здесь придётся постараться больше всех».       Ещё через два круга некоторых это начало подбешивать. Никто уже, естественно, даже не пытался бежать, да и шли многие с трудом. — Мы тут весь год круги будем вокруг стадиона наворачивать? — жаловалась девушка своей подруге, наклеивая пластырь из сумки на пятку. — Я уже себе все ноги стёрла.       Дафси просто шёл и общался с Тех-чи на какие-то отвлечённые темы. Сначала тихонечко обсудили страшную преподавательницу и её методы. Потом рассуждали о плюсах и минусах жизни как в Столице в целом, так и в тех районах, где они снимали квартиры. Потом переключились на то, почему вообще решили именно сюда поступать. —Я мог спокойно пойти в императорскую академию у себя на Родине, но хотел поступить сам. А там у меня бы так не получилось. Понимаешь, моя старшая сестра несколько лет как жена императора Китая, а мой старший брат — полководец, а я… ни рыба ни мясо и вообще… я мало что умею, — Тех-чи оглянулся, когда начал говорить про свою семью, но рядом никто не двигался. — Подожди, то есть твоя семья такая… ну такая вся из себя, а у тебя статус Най? — Дафси отчаянно пытался уложить у себя в голове местный классовый строй, но только что он посыпался, как разбитое стекло. — А, ну это… — Тех-чи тяжело быстро выдохнул, — когда я только родился, мы были обычной китайской семьёй из провинции, это только потом мою сестру приметил император. Он же дал должность моему брату, а мне, ну как это сказать? — он слегка покраснел. — Ничего такого во мне не нашлось, за что мне можно было бы повысить статус. Мама всю жизнь возмущалась, что я такой непутёвый, поэтому я решил уехать и попробовать что-то сам, — тут Тех-чи запнулся и покраснел ещё сильнее. — Только не рассказывай никому. — Да ты не бестолковый, раз такое представление на экзаменах устроил, просто всё случается в нужный момент или типа того, — Дафси не знал, как сформулировать свою мысль. В любом случае он верил, что это касается кого угодно, но только не его. Если бы он вышел на поле, то тут же бы с него и ушёл. Если за умение врастать от стыда в землю брали бы в Академию, он бы экстерном её закончил. — Нет, правда, никому не говори, — Тех-чи снова дёрнулся и поджал губы. Пришлось поклясться, что не расскажет.       На пятом круге землю под студентами слегка затрясло. Оба юноши в тот момент как раз проходили мимо преподавательницы. Та тяжело вздохнула. На вопросительные взгляды она цокнула языком и отвернулась на секунду. — Кто-то в других группах, кажется, устал заниматься и выражает своё недовольство. Не волнуйтесь, это продлится недолго. Вы можете продолжать идти дальше.       Через два часа многие расположились на траве в центре поля и больше никуда идти не собирались. Но кто-то всё же побаивался преподавательницу, а кто-то надеялся, что последнему идущему дадут какой-нибудь бонус. Однако ещё через час — а это был только конец второй пары, — Дафси сам приземлился на невысокую траву рядом с дорожками для бега, по которым он только что ходил. Ноги гудели, хотелось пить. Слегка тряхнув головой, Дафси, сам того не ожидая, вызвал лёгкий прохладный ветерок, прямо как кондиционер в машине, которую Валя купила вместо своей старой за пару месяцев до… неважно. — Я всё вижу, — тут же сурово понеслось от госпожи Гриис. — Я нечаянно, — мигом выдохнул молодой человек и склонил голову, как нашкодивший ребёнок. — На войне не бывает «нечаянно». Или это бывает последнее, что с вами там происходит, — но больше ничего за этим не последовало. Не выгоняют? Слава богу.       В Москве тоже обычно в это время года было ещё невыносимо жарко, и такого ветра очень не хватало многим. Дома ближе к вечеру становилось душно, но уютно. Пыль летела со старых штор, ложилась на скрипучий деревянный паркет и сливалась с окружением. В сервантах стояли бокалы, поблескивающие в свете закатного солнца. С улицы пахло чем-то пряным, а на кухне вечно кто-то шуршал. В детстве мама с папой, позже племянники. И что бы вокруг ни происходило, он всегда знал, что можно вернуться домой, укрыться одеялом и заснуть до завтрашнего, лучшего дня. И так сжималось сердце и слезились глаза теперь, когда неясно было, что же будет завтра, и уже почти не помнилось, что было вчера. И солнце тут было не такое оранжевое, и пыль была другая, и штор таких не было. Воздух был чище, но совсем чуждый. Знаком лёгким, но не душе. Неужели что-то, что весило какие-то граммы, так решало, каким воздухом стоит дышать? Когда в детстве приезжал в деревню, первый день вечером кружилась голова от чистого воздуха и тянуло спать пораньше, а потом привыкал.       Дафси тяжело вздохнул и печально прошептал себе под нос: «Душу не приучишь по-другому дышать». Была ли это широкая русская душа, душа человека мира за пределами драгоценных сотворений хвойных деревьев или просто что-то невесомое — этого понять было невозможно. Но так хотелось вдохнуть того неуловимо родного; того, что всегда спасало от душевной агонии, когда приходил домой после тяжелого дня, закрывал дверь и выдыхал всё, что убивало изнутри.       Вдох. Что-то загородило солнце. Молодой человек открыл глаза и увидел над собой фигуру преподавательницы, покручивающую на пальце прядь своих волос, выбившуюся из стянутого на макушке пучка. — Да вы философ, молодой человек. Но, боюсь, по вашему расписанию занятия по философии у вас только послезавтра. А на сегодня все свободны! — госпожа Гриис оглядела стадион и махнула рукой в сторону двери, из которой все вышли на улицу в начале пар. — Вернитесь к себе в аудиторию, там каждому из вас выдадут форму вашего размера. — Пора воевать с Наполеоном, — усмехнулся Дафси, когда вернулся в кабинет и взял в руки тот комплект, на котором лежала бумажка с его именем и фамилией. — С кем? — вопросительно послышалось от Тех-чи, который тоже поднял свою форму и начал пытаться убрать её в сумку. Тогда староста раздражённо сказала, что это надо отнести в раздевалку рядом со стадионом. — Да… неважно, — Дафси повертел в руках мундир из романов девятнадцатого века, расшитый серебром, с металлическими пуговицами и пока что пустыми погонами. — Это парадная форма, — Тех-чи пожал плечами. — Я слышал, что её вообще не каждый год надевают, только когда комиссия какая приезжает или ещё что.       После того, как все вернулись в аудиторию, на доске староста написала имя и фамилию каждого преподавателя, выписав из журнала, который всегда должен был быть при ней до окончания учебы. Госпожу Гриис звали… Дафси вытаращил глаза, осознавая, что, наверное, в этом мире такого слова не было, поэтому вполне нормально было называть ребёнка таким сочетанием букв. Ещё раз на всякий случай перечитав, он убедился, что женщину действительно зовут Карма. Хорошо не Сансара.       Юноши отправились искать раздевалку, где вещи и следовало оставить. С этим надо было разобраться поскорее, потому что Дафси уже скоро надо было спешить на работу. Ему не нужен был первый выговор так скоро, да и в принципе, а денег было жалко особенно, не так и много он зарабатывал. — Я хотел спросить, — начал Тех-чи, но осёкся, резко повернув голову куда-то назад.        Дафси поднял брови и тоже хотел повернуться, но не успел. Его затылок пронзила резкая боль, форма выпала из рук на пол, тут же на неё наступил кто-то из студентов, тоже спешащий в раздевалку. Послышался мерзкий смех. Молодой человек одной рукой схватился за голову, другой попытался поймать за шкирку уже прекрасно знакомую ему Инри, только что треснувшую ему по затылку сумкой с учебниками. Та лишь пригнулась, избежав чужой руки, и унеслась к выходу. Тех-чи судорожно поднял чужую одежду и удивлённо глянул вслед девушке, совершенно не понимая, за что с его товарищем так обошлись. — Не обращай внимания, она конченая, — зло плюнул юноша, всё ещё потирая саднящий затылок. — Так что ты хотел спросить? — Знаешь ли ты кого-то в других группах, — медленно протянул Тех-чи, смотря, как Инри скатывается по перилам лестницы впереди. — Но больше не хочу.       Ну что ж. Как минимум здесь точно не будет скучно.