Проклятие на воде

Утро выдалось ярким и солнечным. Подойдя к окну, Игорь тут же зажмурился: настолько сильно слепил золотой свет. Мужчина потёр глаза двумя пальцами и отвернулся. Нужно было приготовить завтрак и подумать, что делать дальше со своим подопечным. Отпускать его было нельзя, поскольку печать смерти не ослабевала. Ведьмак чувствовал это. Пройдя на кухню, он достал яйца, колбасу, сыр и масло, и занялся приготовлением яичницы и бутербродов. Когда нехитрое блюдо весело шкварчало на сковородке, распространяя аппетитный запах, на кухне появился Михаил. Выглядел он плохо: бледный, с синяками под глазами, осунувшийся. — Как самочувствие? — прищурившись, Тальков внимательно рассматривал мужчину. — Херово. Ощущение, что по мне поезд проехал, — Михаил тяжело опустился на стул и сложил руки на коричневой поверхности обеденного стола. Игорь отвернулся и принялся раскладывать яичницу по тарелкам. Поели молча. Когда мужчины уже допивали чёрный байховый чай, в дверь кто-то настойчиво постучал. Тальков мельком глянул на наручные часы, чертыхнулся и пошёл открывать. Фассбендер машинально собрал посуду и вымыл её, слыша лишь обрывки разговора. — Тамара-то померла! Вот ужас! — тараторила женщина с броской причёской «Гаврош» (очень короткие пряди на затылке и висках; спускаясь вниз, длина волос немного увеличивается). На незнакомке были потёртые джинсы, клетчатая рубашка и бежевая кожанка. Положив на комод толстую книгу в потрёпанном переплёте, она подозрительно взглянула на вышедшего из кухни Михаила, но тут же отвернулась к зеркалу и взлохматила свои обесцвеченные волосы. Тальков внимательно наблюдал за Станиславой. Видимо, она почуяла в Фассбендере что-то неладное, но едва ощутимо, поскольку тут же переключилась на другие мысли и пустой трёп: — Только сегодня узнала. Доигралась бабка с нечистой силой. Ты на похороны пойдёшь? — Нет, у меня сейчас много клиентов. Думаю, Тамара не обидится. — Гаррей настаивает, чтобы кто-то поехал в её квартиру и провёл обряд очищения. Никто не хочет. Боятся. Тамара была сильной ведьмой. Не сильнее тебя, конечно, на втором месте… Михаилу стало ещё тяжелее. Если из-за него умерла крутая ведьма, то всё очень плохо. — Возможно, силы, с которыми она связалась, оказались намного могущественнее её. Я бы не советовал никому ходить в её квартиру, пока все вещи не будут сожжены. — Там её дочь сейчас хозяйничает. — Надо бы поговорить с ней. Только я пас. — Хорошо, передам Гаррею. Ладно, книгу я тебе вернула, привет! — ещё раз глянув на Михаила, Станислава ухмыльнулась и вышла из квартиры. Тальков взял книгу заклинаний, которую одалживал ведьме, и прошёл в гостиную. Убрав книгу на верхнюю полку, задумчиво посмотрел на Михаила. — Ты говорил, что многих бросил. — Да, — кивнув, Фассбендер устало опустился на диван. — Есть подозрения, кто из них мог иметь какое-то отношение к колдовству? — Нет. — Положение непростое. Видишь ли, даже мёртвые отказываются помочь. Это настолько древнее проклятие, что я совсем ничего о нём не знаю. — Но ты… ты мне поможешь? — сглотнув, Михаил с болезненной надеждой посмотрел на ведьмака. — Я постараюсь. Сейчас тебе необходимо поехать домой и ждать меня. Я решу кое-какие вопросы и приду. — Я могу остаться здесь? — Нет. Не спрашивай, почему. И не бойся, я подготовил для тебя оберег. До наступления ночи он будет охранять тебя. Как долго — понятия не имею. Но пока что работает, — с этими словами Игорь достал из ящика стола серебряную цепочку, на которой висел красный камушек с голубоватой жидкостью внутри. Подойдя к мужчине, Тальков повесил оберег на его шею. Фассбендер хрипло выдохнул и приник лбом к животу колдуна. Тот едва заметно улыбнулся и провёл пальцами по коротким волосам Миши. Через пять минут они вышли из подъезда. — Я буду ждать. Фассбендер сжал плечо Талькова, после чего сел в мерс и уехал. Игорь поехал на северо-восток столицы. Он принципиально не пользовался автомобилем: именно пешие прогулки и поездки в общественном транспорте помогали ему «зарядиться» энергией. Биомагнитные поля, присутствующие особенно в местах скопления людей, являлись хорошим топливом для магической активности. Поэтому, на место ведьмак приехал в бодром состоянии. На холме возвышался заброшенный монастырь. Жёлтая краска кое-где облезла, окна были или выбиты, или заколочены. За монастырём находился небольшой погост. Справа тянулась линия леса, за которой шла грандиозная стройка: власти возводили новый микрорайон. Слева пустырь и заброшенный комбинат. Шоссе находилось поодаль. Место безлюдное, словно поцелованное тишиной и умиротворением. Игорь всегда приходил сюда, когда не мог найти ответы на свои вопросы. Поднявшись к монастырю, он коснулся ладонями его шершавой стены и закрыл глаза. Пахло догорающим летом и травой. Ведьмак полностью очищал сознание от всего лишнего и будничного. Словно пробираясь сквозь воздушные массы, он нырял всё глубже и глубже в своё подсознание. И вот возник Он. Тальков почувствовал это, жадно глотая воздух и вздрагивая, точно от электрического разряда. Отпрянув от стены, он распахнул глаза и убедился в своей правоте: на потрескавшемся крыльце стоял пожилой человек в монашеском одеянии. У старика были умные голубые глаза и небольшая русая борода. Он едва заметно улыбнулся Игорю. Тёплый ветер теребил рясу, приоткрывая простую ткань полов подрясника. — Ты снова здесь? Я рад, — голос монаха звучал будто бы из-под толщи воды. — Евстигней, мне вновь нужен твой совет. Я столкнулся с тем, что сильнее меня, — тихо произнёс Тальков. — Я знаю, какая невзгода настигла тебя. Что ж… — Евстигней медленно спустился с крыльца и, не глядя на гостя, двинулся в сторону погоста. Игорь последовал за ним. Старые деревянные кресты накренились, на многих могильных плитах было уже не прочесть имена упокоенных. Монах остановился возле одной из могил. — Ищи ответ у умершего в минувшую пятницу. То был день чёрных теней. Те, кто ушли в мир иной в эти сутки, знают ответ на любой вопрос о мироздании. Но поспеши: через девять дней после кончины они уже не смогут что-либо сказать… — Я понял. Спасибо, — негромко отозвался Тальков. Евстигней посмотрел на небо, обвёл взглядом залитые солнцем окрестности, и медленно растаял в воздухе.

***

Фассбендер не находил себе места. Расхаживая по квартире, он слушал безумное биение своего сердца и ждал. Рядом с колдуном он чувствовал себя намного лучше и безопаснее. Теперь же тревога овладела всем его существом. Всё же, жажда жизни сильна в каждом человеке. И стоит оказаться одной ногой в могиле, как вся человеческая природа начинает бунтовать, восставать против этого. Миша не знал, сколько времени прошло в болезненном ожидании, но когда Игорь позвонил в его дверь, за окнами уже стояла темень. — Мне нужно было навестить двух клиентов, провести ритуалы, — тихо сказал он, как-то странно глядя на Михаила. — Пойдём. Фассбендер быстро закивал, натянул кроссовки и вышел следом за Игорем. Они молча шли по тёмным улицам. Откуда-то издалека доносились едва различимые звуки музыки. Наконец, мужчины оказались в тихом дворике, где была лишь одна старинная железная горка и всеми забытая песочница. — Нам нужно попасть в третью квартиру. Сейчас в ней нет никого, кроме покойника, — сосредоточенно проговорил колдун и посмотрел на окна первого этажа. Красные шторы были задёрнуты. — Покойника? — переспросил Фассбендер и по его спине побежали мурашки. — Да. За мной, — сухо ответил Тальков и подошёл к одному из окон. Оно было слегка приоткрыто. Ведьмак взялся за ручку, толкнул его внутрь комнаты и, схватившись за карниз, стал медленно пролезать внутрь. Фассбендер воровато огляделся: никого, темнота и мертвецкий покой. Когда Тальков исчез во мгле комнаты, Миша последовал его примеру: подтянулся на руках и влез в квартиру. В комнате стоял неприятный, какой-то сладко-горький запах. Синие обои в красный цветочек, большое количество книг и газет, старая дешевая мебель, а на кровати лежал человек. Со стороны казалось, что он спит. Тальков подошёл к нему: — Тело находится здесь сутки. Он умер вчера. Знал бы ты, сколько мне пришлось побегать по городу, чтобы найти одинокий пятничный труп… Фассбендер судорожно выдохнул. Он никогда не любил покойников. Стоило ему приблизиться к кровати, как страх стал глубже: мужчина был неестественно бледен, его орлиный нос казался просто огромным, длинные ногти на руках напоминали когти упыря. Лицо уже тронули морщины, но покойник ещё не был стариком. Михаил перевёл взгляд на Игоря. Тот протянул руку и закрыл светлые глаза, бессмысленно смотревшие в потолок.