Коробка разноцветных мелков

Лейтенант Артур Белич внимательно рассматривал сидящую перед ним девушку, робко занявшую самый краешек стула. Не нужно было быть психологом, чтобы понять, что посетительница чем-то смертельно напугана, достаточно было посмотреть на её бледное лицо или судорожно тискающие сумочку пальцы. Девушка напоминала дрожащего котёнка, которого сразу хочется взять на руки, погладить, сказать что-нибудь ласковое. - Итак, – Артур машинально вытащил из стола пачку сигарет, но подумал, что его визави, скорее всего не курит и отложил вожделенную отраву в сторону и продолжил допрос, - известный вам Игорь Епифанов не проявлял к вам агрессии, не избивал, не пытался изнасиловать? Возможно, у него были резкие необъяснимые перепады настроения? - Нет, – покачала головой Кристина. – Он меня просто бросил и всё. Она вообще держалась молодцом, Белич не ожидал такого от девушки, у которой утром убили парня, пусть даже бывшего. От страха, конечно, только зубами не клацает, но это понятно, такое происходит не каждый день. Но на вопросы отвечает чётко, подробно, по существу – просто идеальная свидетельница. В принципе, лейтенант узнал уже всё, что ему было нужно и можно было отпускать свидетельницу, но ему почему-то просто нравилось разговаривать с этой, почти незнакомой, но чем-то его заинтересовавшей девушкой. - Скажите, пожалуйста, – неожиданно начала Кристина, потупилась, но сразу подняла голову и взглянула Беличу прямо в глаза, словно ища в них ответ, даже отложила сумочку, которую до этого не выпускала из рук, – все эти вопросы, про Игоря… Вы думаете, что убийца – это он? Но Игорь же сам погиб? - Да, - не стал отпираться Белич. – Следствие ещё не закончено, но всё говорит об этом. Судите сами – соседи услышали женские крики, сразу собрались под дверью. Крики раздавались ещё некоторое время, потом смолкли. Вызвали полицию… Тут Артур поморщился. Вспоминать то, что он увидел, когда взломали дверь - молодого парня, лицо перекошено смертельной агонией, из груди торчит рукоятка кухонного ножа, блондинку, остекленевшие глаза широко распахнуты, на неестественно вывернутой шее черные синяки – человек, задушивший её, обладал недюжинной физической силой – было не слишком приятно. - В общем, кроме двух трупов, следов посторонних в квартире не осталось. Единственное возможное объяснение – парень убил девушку, и, в ужасе от содеянного, покончил с собой. Отвратительная история, но в чём-то даже банальная. Никакой мистики. - Никакой мистики… - повторила Кристина и вдруг улыбнулась. Тревога, держащая её в оковах, на глазах уходила с её лица. – Никакой мистики! Спасибо большое, а то я уже не знаю что себе вообразила! Белич невольно улыбнулся в ответ. Теперь, когда его собеседница перестала напоминать трясущегося зайчонка, он заметил, что она достаточно красива. - Я вам больше не нужна? – тихо спросила девушка, и Белич, немного подумав, отпустил свидетельницу, предварительно записав номер её мобильника. Дождавшись, когда девушка выйдет, Белич распотрошил наконец сигаретную пачку, но закуривать не спешил – встал из-за стола, подошел к окну. Какая-то мелочь, случайно упомянутая в разговоре с Кристиной, не давала ему покоя. Вернулся к столу, раскрыл папку, полюбовался на жуткие фотографии с места преступления. На одной из них был изображён довольно мерзкий рисунок, сделанный красным мелом прямо на кухонной стене, – гротескная человеческая фигура с таким мерзким лицом, что даже смотреть на фотографию не хотелось. Белич вспомнил, что так и не спросил Кристину, не увлекался ли Игорь рисованием, быстро набрал номер её мобильника. Пиликанье раздалось из лежащей на столе Белича маленькой чёрной сумочки – Кристина умудрилась забыть её перед уходом. Лейтенант, конечно, мог отдать её дежурному, но сыщик вдруг понял, что хочет лично её вернуть Кристине, ещё раз увидеть её лицо, услышать слова благодарности. И про рисунок заодно спросит. Удивляясь сам себе, сыщик быстро спрятал в сейф бумаги, подхватил дамский аксессуар и бросился догонять девушку. Допрос длился дольше, чем показалось Кристине, и когда она, вежливо попрощавшись с дежурным, покинула отделение, солнце уже опустилось к самым крышам многоэтажек, окрасив низкие облака тревожным багрянцем. Улицу пересекли длинные и чёткие, словно вырезанные из чёрной бумаги тени. Кристина осмотрелась с некоторой растерянностью – район, в который девушке пришлось приехать, был ей незнаком, и вечером всё выглядело совсем не так, как днём. Наконец, выбрав направление, которое, кажется, вело к автобусной остановке, Кристина быстро пошла вперёд и скоро вышла к скучному серому шоссе, по которому время от времени проносились машины, недобро косясь на Кристину красными огоньками габаритов. Остановки почему-то нигде не было. Проклиная свой географический кретинизм, Кристина пошла вдоль проезжей части, мимо однообразных, перемежаемых чахлыми палисадниками домов, в которых уже кое-где начали зажигаться окна. Кристина сама не понимала, огорчил ли её разговор в полиции, или обрадовал – с одной стороны, гибель Игоря и его новой подруги – страшная трагедия – но Кристина понимала это умом, но сердце, из которого ещё вчера вместе со слезами вытекли все чувства к этому человеку, подло и недостойно радовалось, что её кошмар так и не стал явью. Действительно, какой нужно быть дурой, чтобы на миг поверить в мистическую связь случайных совпадений! Волшебства не бывает! Кто боится детских сказок! - Кто боится детских сказок! – громко, с вызовом воскликнула девушка. - Ты! – голос за спиной заставил Кристину вздрогнуть и обернуться. Высокий мужчина, закутанный в потрёпанный бесформенный плащ, чёрной тенью на фоне кровавого заходящего солнца стоял посреди улицы не более чем в десяти шагах от девочки. Очень длинные, спутанные волосы падали на плечи незнакомца, закрывали его лицо, но вот он сделал шаг, и падающая ему на лицо прядь качнулась, и в лицо девочки взглянул широко распахнутый, совершенно безумный глаз с кроваво-красным зрачком. Уже всё понявшая, но упорно нежелающая верить в невозможное, Кристина сделала шаг назад – незнакомец повторил её движение. Ещё шаг – и Кристина уперлась спиной в стену – отступать было некуда. Можно было попробовать метнуться в сторону, позвать на помощь, но девушка молча, заворожено, не в силах отвести взгляд от приближающегося чудовища, только сильнее вжималась в стену. - Ты боишься? – голос у чудовища был спокойный и чуть усталый – Не бойся. Всё кончится быстро. Немного боли и всё. И мы будем свободны. Оба. Навсегда. Боли больше не будет. Ни боли, ни страданий, ни ненависти. Ничего. Монстр был совсем рядом. Кристина почувствовала прикосновение холодных сильных пальцев к своему горлу. - За что? – жалобно выдохнула она, и монстр, вопреки её ожиданию, ответил. - Я должен забрать троих, для этого я и создан. Я – ненависть и страдание, боль и горе. Они были в тебе, они покинули тебя, они стали моей плотью и кровью. Троим людям ты пожелала смерти – первый пытался сопротивляться и умер слишком быстро. Вторая молила о пощаде – она умирала долго. Пришла твоя очередь. Пальцы начали медленно сжиматься, Кристина почувствовала, что не может сделать вдох и тут вечернюю тишину разорвал сухой треск пистолетного выстрела. - Ни с места! Подними руки, отойди на десять шагов, повернись лицом к стене! – за спиной у порождённого Кристиной чудовища стоял Артур Белич, пистолет в его правой руке, направленный стволом в небо, дымился. В другой руке полицейского Кристина увидела собственную благополучно забытую в участке сумочку – рассеянность, за которую ей часто пеняла мама, на этот раз спасла девочке жизнь. Впрочем, о спасении жизни говорить было пока рано – на монстра речь Белича не произвела никакого впечатления – он сжал пальцы, Кристина, рванулась, попыталась закричать, но из сжатого горла раздалось лишь жалобное сипение. Перед глазами девочки поплыли разноцветные круги. Пистолет выстрелил ещё и ещё, душившее девочку чудовище покачнулось – Белич больше не тратил времени на предупредительные выстрелы, и пули ударили монстра в спину – в правую лопатку и позвоночник. - Мешаешь! – процедил сквозь зубы монстр и разжал пальцы – Кристина беспомощной куклой упала на четвереньки, отчаянно кашляя, силясь вдохнуть передавленным горлом, а чудовище повернулось к новому врагу. Бледный как полотно Белич не отступил ни на шаг. Отбросив мешающую ему сумочку, он перехватил пистолет двумя руками. - Кристина, беги! – крикнул Белич и открыл стрельбу. «Макаров» выстрелил трижды прежде, чем затвор встал на стопор, но монстра это не остановило. Не обращая внимания на рвущие тело пули, чудовище вцепилось в лейтенанта, перехватило его правую руку с оружием. Кристина с ужасом услышала, как хрустнула сломанная кость. - Глупец, - голос чудовища остался спокоен и равнодушен. – Нельзя убить того, у кого нет сердца! - Беги, дура! – отчаянно заорал Белич, но Кристина даже не сделала попытки подняться с асфальта. Странное оцепенение навалилось на девушку, парализовало её волю, подкосило ноги. Какой смысл бороться с неуязвимым, бессмертным чудовищем, если сопротивление лишь продлевает страдания! В конце концов, оно же обещало, что всё закончится быстро… А между тем, Белич не собирался сдаваться. Не разбирающаяся в рукопашном бое Кристина не поняла, что он сделал, но полицейский и монстр, вцепившиеся друг в друга, словно дерущиеся коты, вместе упали на тротуар и рычащим клубком выкатились на проезжую часть. Прямо под колёса несущемуся на полной скорости тяжёлому грузовику. Кристина пронзительно вскрикнула и отвернулась, но успела увидеть, как одно из тел - в серой полицейской форме, отлетело в сторону, отброшенное страшным ударом, и осталось неподвижно лежать бесформенной грудой, а другое, закутанное в измятый бесформенный плащ, исчезло под колёсами отчаянно и безнадёжно пытавшейся затормозить машины. И оцепенение схлынуло, будто Кристина получила оплеуху. - Я должна сражаться, - выдохнула она и на четвереньках поползла к своей рассыпавшейся сумочке, не обращая внимания ни на крики выскочившего из кабины ошалевшего водителя грузовика, ни на восклицания начинающей собираться толпы. – Я должна что-то делать, – повторяла девочка словно заклинание. – Я должна двигаться, бороться, пусть всё напрасно, пусть я обречена, пусть нет надежды, плевать! Только что погиб человек, погиб для того, чтобы жила я! Пусть я не стою такой жертвы – если я сдамся, она станет напрасной! Содержимое сумочки лежало на асфальте разноцветной россыпью – это напомнило Кристине, как её добро точно так же раскатилось по письменному столу, когда она в ярости швырялась своим аксессуаром по комнате – проклятие, неужели это было только вчера! Только тогда рядом лежали мелки… Мелки, с которых всё началось. Мелки, породившие неуязвимое чудовище, лишённое слабых мест. Как победить монстра, у которого нет сердца, которое можно проткнуть ножом, прострелить пулей… Кем же была та странная художница, если её мелки способны на такое… Мелки! Какая же я дура!