Живущие среди нас: Тайная угроза

Я успела заехать домой, принять душ, взять кофе, и вновь вернуться к своему делу. По столу были разложены раскрытые папки, лица девушек я успела достаточно изучить, все молодые, привлекательные, но абсолютно разные по типажам. Ведь маньяки выбирают похожесть от жертвы к жертве, и их случай совсем не походит на действия маньяка. Секта? Не многие фанатики приносят в жертву людей, в первую очередь они нужны им живыми, чтобы вытягивать деньги и материальные ценности. Хотя, кто знает, может эта подчиняется какому-то реально психу, что крадет девушек, насилует и заставляет их рожать детей. И что он потом с ними делает? Не пожирает же он их сердца. Нет, это уже откровенный бред. Но именно множественная беременность общий знаменатель во всех пяти случаях. Я не могу понять именно этого. Зачем или для чего ему или им это нужно? Опять назойливое чувство того, что я смотрю на всю картину не под тем углом. Это сильно раздражает, но все, что я могу это «притягивать информацию за уши» и строить догадки. Вновь прогоняю все слова Сидни. Каждая из пяти жертв погибла от того, что тело терпело большие постоянные нагрузки, рождение ребенка это то еще испытание, я знаю это точно. Дмитрий предлагал мне помочь, но я отказалась, и если эти девушки рожали постоянно, тогда понятно, как это их изматывало. Но тут опять зияла пропасть в теории ведь от зачатия до рождения проходит девять месяцев, ну или семь, если это преждевременные. Но с момента пропажи первой Моники Ай прошло всего три месяца, она никак не могла стать матерью нескольких детей. Этого просто не может быть, люди не кролики. И тут пришло осознание того факта, что ответ лежит во мне самой, и то, что я так слепо не видела. Или просто не хотела понимать. Такое возможно, я и есть наглядный пример этого: Мак родилась спустя два месяц после зачатия. Приборы Дмитрия способствовали этому, и вполне возможно, что рост плода можно сократить и еще сильнее. И если это так, тогда все плитки домино занимают свои места на поле. От этого страшного понимания по мне прошла дрожь, неужели Дмитрий и его раса решили насильственным путем восстановить свой род? Если да, тогда пострадают еще много девушек, их используют и выбросят, как тех четырех, что были в стене заброшенного здания. И теперь я поняла почему Линда так сильно боялась их. Но как Дмитрий мог так поступить, или я была лишь экспериментом, первым из многих, и раз он удался они решили продолжить. Как я могла поверить ему? Сейчас я поняла, что все эти фильмы про захват Земли пришельцами не такой уж и бред, особенно если ты лично знакома с одним из них. Они очень продвинутые в плане технологии, если захотят, то поработят нас за один день, и смогут также истребить земных женщин, плодя себе гибридов. Я стукнула себя по лбу, чтобы выбить всю это дичь. Для начала мне нужно увидеть самого Дмитрия и поговорить с ним, вот только как это сделать? Я ведь и понятия не имею, где они обитают. И как сделать так, чтобы он меня услышал? Мобильный заставил меня вздрогнуть и выругаться. А вдруг это он мне звонит, вдруг он чувствует то, что хочу его увидеть? Схватив телефон, даже расстроилась, что это Адриан. — Здравствуйте детектив Хезевей, скажите, есть такая статья «обман», и какое за неё полагается наказание? — поинтересовался парень. Мне было совсем не до шуток сейчас. — Извини, Адриан, что ушла, мне просто было нужно, — ответила я, забыв приличия. — Нужно было сбежать, пока я не проснулся? Что, неужели я был так плох ночью? — Нет, все было хорошо, правда-правда. — Роуз, в чем дело, то, что ты повторила слово дважды не заставляет меня сильнее поверить. У тебя что-то случилось? — голос Адриана стал заметно серьезнее, пропали игривые нотки. Вот зачем я перекладываю свои проблемы и внезапные озарения на него? Поэтому я глубоко вздохнула и ответила спокойнее. — Еще раз прости, это все работа, и, нет, я не жалею об этой ночи ни секунды, мне было очень хорошо с тобой. Говорю честно и откровенно, а завтрак я обещаю компенсировать тебе при следующей встрече. — Хорошо, теперь я тебе верю чуть больше, чем до этого и, конечно, ловлю на слове. — отозвался парень. — Придется завтракать в одиночестве сегодня и вспоминать изгибы твоего потрясающего тела. — Адриан… — Ладно, работай, только не закапывайся туда слишком глубоко. — Ничего обещать не могу, но я постараюсь. Хотя, думаю, это уже случилось.

POV Дмитрий

— Мак ты ведь понимаешь, что могла навлечь на себя наказание за этот глупый поступок? — поинтересовался я, смотря на дочь. Никогда не думал, что роль отца так сложна. — Это ты глупый, а я всего лишь хотела провести время с мамой, ведь ты совсем не даешь нам видеться, — отозвалась девушка, теребя свои темные длинные волосы как у Роуз. — Я понимаю, ты скучаешь по ней, но ведь прекрасно знаешь, что она не может быть с нами, она человек, а мы нет. Мак, ты уже взрослая девушка и должна вести себя соответственно, старейшины это закон, мы должны подчиняться ему. — Закон-шмакон, я хочу быть человеком и жить как они — свободно, а не слушать тех стариков, что живут по древней древности. И не хочу выходить замуж за какого-то робота, которого я не буду волновать, как личность. Лишь потому, что так приказали старейшины и также не хочу заниматься скучными вещами, которыми мне навяжут. Даже ты сейчас стал вновь похож на всех их — пустой робот. При маме ты был другим. — МакКайла, прекрати живо, я не хочу слушать всё эти речи из твоих уст, — более серьезно заявил я. — Да, ты родилась здесь на Земле, но в твоих венах течёт кровь Лайнарийцев, ты дитя серебряного света. — Ты только и знаешь что запрещать мне и затыкать мне рот, я никогда не стану роботом. И почему мне достался такой отец… — Потому что, а теперь иди, займись изучением квантовой механики. — Вот и пойду, проще разговаривать с книгой, чем с тобой. Я постоянно боялся, что она по своей горячности ляпнет что-то не то. Старейшины очень не любят, когда кто-то пытается выражать свободомыслие и неподчинение изначальным законам. Да, Мак могла подключиться к нашей сети узнать всю нашу историю. Но, кажется, умение подавлять эмоции от меня она точно не переняла, а, может быть, это все в силу возраста, и, конечно, того, что она гибрид. А ведь Мак права, благодаря Роуз я узнал, что значит уметь чувствовать. Научился радоваться и смеяться, грустить и чувствовать боль. И хоть она и упрекает меня в том, что я вновь становлюсь роботом, это неправда, нельзя просто взять и забыть, то, чему научился. Просто сейчас я прячу это от своих сородичей, и если бы я был таким, как до встречи с Роуз, то давно согласился на брак. Но сегодня я пойду к старейшинам и попрошу дать ей немного времени, чтобы хотя бы познакомиться с будущим мужем. К слову о Роуз: когда мы ушли, я старался не думать о ней, но это оказалось очень и очень трудно. Наверное, изучить вирус и найти антивирус проще, чем забыть время, проведенное с ней. Я каждый раз повторял дочери, что нам нельзя видеться с её матерью, ведь потом будет больно при расставании. И она росла на моих рассказах о ней, но сам я порой нарушал собственные правила и, подобно серебряному свету, наблюдал за ней. За тем, как она жила, работала и проводила свое свободное время. Очень часто ночью приходил, чтобы посмотреть, как она спит или легонько коснуться её волос, но это все, что я мог себе позволить. Ведь это могло её разбудить и повлечь желание остаться с ней хотя бы на пару часов. Лишь огромным усилием воли заставлял себя уходить и возвращаться к Мак, и терзаться чувством вины, за то, что она не может видеться с матерью. Но все это я хранил в себе глубоко пряча наличие таких эмоций. Также я знал, что Роуз не встречается с мужчинами, и, наверное, был этому рад этому. Совсем недавно это изменилось. В её жизни появился мужчина. И, кажется, ей он действительно нравился, потому что она смеялась, проводя время с ним. Мне это причиняло боль, я не знаю, как называется это чувство. Будь она рядом, она бы объяснила мне это. Но сейчас я лишь знал, что больно. «Боль — это обратная сторона радости», — как-то сказала мне Роуз, она говорила, что чувства не ходят по-одиночке, они всегда идут общей массой. Но боль стала ещё сильнее, когда я увидел, как тот мужчина целует Роуз, как они занимаются любовью в темной комнатке на воде. Все это было платой за эмоции, но я ни секунды не сожалел. И несмотря на боль, понимал, что не могу осуждать Роуз за желание не оставаться одной весь цикл человеческой жизни.

POV Роуз

К вечеру я устало потерла виски, весь день периодически возвращалась к вопросу — как мне найти Дмитрия. Он когда-то говорил мне, что его раса живет где-то в труднодоступных для человека местах, чтобы никто не знал о их существовании. Но видимо и свои преступные действия они тоже вершат так же тихо, хотя заброшенный завод это не так и далеко. Стоило немного отдохнуть, но чем дольше я тяну, тем вероятнее, что пострадают ещё женщины. Сколько таких вот тел в стенах может быть по всему городу? Да и эти-то нам совершенно случайно удалось найти. Если бы не снос, никто бы и не узнал. Но я им не в состоянии помочь, потому что просто не знаю, как связаться с тем, кто это может знать. Я бы вышла и крикнула бы во всеуслышание его имя, в надежде, что он найдет меня, но, боюсь, соседи вызовут скорую, решив, что я схожу с ума. Поэтому я просто позвала его в слух в пустоту гостиной. Конечно, мне никто не ответил. Лежа в кровати, я закрыла глаза и представила его лицо, нефритовые внимательные глаза, кажется, видящие твою суть, но не понимающие её, губы, что сжаты в полоску, когда он не поминает того, что я ему объясняю, мягкие темные волосы достающие до плеч — это все складывалось в мужчину, в которого я влюбилась. «Дмитрий, если ты слышишь, (что вряд ли) нам нужно увидеться и поговорить, это очень серьезно. Прошу, ты должен услышать меня, ты мне нужен». Наверное, я ненормальная, раз разговариваю с образом мужчины в своей голове. Но ведь он пришелец, с ним все возможно, а я просто не могу представить другого варианта его найти. Он ведь не числиться в наших базах и вообще не существует для всех кроме меня. Не помню, когда я уснула, но разбудил меня будильник, и я чувствовала себя совсем не выспавшейся. И, естественно, никакого Дмитрия, кто бы сомневался, что разговоры ведущиеся в моей голове принесут плоды, ну если только безумия. Что же, придется как-то выкручиваться самой, может, стоит съездить и хорошенько осмотреть ту фабрику? Там, конечно, было полно людей, всё наверняка затоптали, но в то же время другие не знали того, что знаю я. Я видела много разных приспособлений в лаборатории Дмитрия. Что, если тела были в стене потому, что там была похожая лаборатория? Ведь дом, где жил Дмитрий находился в стене, в тупике глухого проулка, а потом он просто запечатал его. Тогда мне точно не найти никаких улик которые скажут мне права я или нет. Да и вообще нужно бы узнать, как много у нас есть в городе заброшенных мест, где можно вот так надежно укрыться. Я не за что не оставлю это дело, и если придется рыть носом землю ну или разбивать стены и бетон, я это сделаю.

***

Фабрику я осмотрела тихо ускользнув от коллег, благо это место преступления и разрушить его до раскрытия им никто не даст. Но все, что мне попадалось — это мусор, шприцы и куски камня из разрушенной стены. Чуть дальше ломанные ящики, даже чьи-то кости, скорее все голубей или ворон, наверное, их ловили бомжи, жившие тут, о чем говорили коробки и всякий хлам. Но ничего хоть отдаленно похожего на инопланетные инструменты, даже в том провале, откуда извлекли тела. Ничего. Пустота. Ноль. Неужели я ошиблась в своих выводах, и пришельцы тут вовсе не причем? Но ведь факты сошлись только с этой версией. В остальных дыры несоответствий шириной с футбольное поле Чикаго. Звонил Адриан, приглашал покататься на яхте, искупаться в открытом море, но я отказалась, сейчас мне нужно побыть одной, подумать, и, конечно, поспать нормально. Иначе я вообще перестану нормально соображать. Хотя стоит мне только этого пожелать, все получается с точностью наоборот. ***** Меня разбудило чье-то прикосновение, ну или скорее это было легкое потирание моего плеча, открыв с спросонья глаза я увидела того, кого уже и не ожидала. — Дмитрий… Потерла глаза, чтобы понять, не сниться ли мне он. — Да я, — ответил он спокойно и тихо. — Ты ведь звала меня, и вот я пришел. — Звала? — не сразу сообразила я, о чем он говорит. — Ах да, точно, но как… Как ты услышал меня, этот разговор ведь был только в моей голове? Хотя нет, не только в голове, кажется я звала его в пустоте квартиры. На его губах, кажется, показались зачатки улыбки, я так давно ее не видела. — Роуз, я всегда услышу тебя, если ты захочешь меня позвать, — отозвался он, слегка туманно. — Так о чем важном ты хотела поговорить? Да, точно, разговор, я даже забыла, что хотела — так внезапно он появился, когда я уже сосредоточилась на других вещах. — Да дело… Знаешь, мы недавно нашли четыре тела, они были в стене, на заброшенной фабрике, и это очень странно. У всех четырех одна и та же причина гибели: остановка сердца от постоянной физической боли, то есть родов. Вскрытие показало, что у каждой из женщин было как минимум шесть-семь детей за очень короткий срок. Дмитрий всегда оставался Дмитрием, он молча и внимательно слушал, не перебивал и не задавал вопросов, мне всегда нравилась эта черта в нем. — Так вот к чему я все это тебе говорю, люди не могут делать это так быстро и часто, если им не помочь, например, как ты помог мне когда-то с Мак, — продолжила я. — Хочешь сказать, что кто-то вырастил плод внутри женщины за месяц? — вот теперь вопрос по существу. — Да, думаю так и было, вот только это случилось гораздо быстрее чем за тридцать дней, скорее даже дней за пять-семь. — Нет, это невозможно, даже с нашими знаниями, минимальный срок должен составлять десять дней, для того, чтобы плод родился без каких-либо последствий. Но при этом женщина должна получать большее количество препаратов и, естественно, отец должен большую часть срока добавлять свои гены в геном женщины и развивающегося плода, — пояснил Дмитрий. Он говорил спокойно и профессионально, но я же воспринимала эти слова иначе с позиции женщины, которая подвергалась насилию каждый день своего заточения. Это просто кошмар получается — конвейер насилия и мучения этих несчастный молодых женщин. Мой, мозг сам подсчитал количество и я ужаснулась. Тринадцать. За три месяца Моника Ай испытала на себе каждодневное насилие и боль и ничего, кроме этого. — Дмитрий, а почему ты не сделал это за десять дней, раз мог? — спросила я, пытаясь перестать видеть эти картинки перед глазами. — Потому, что у нас было время, в отличие от тех, о ком ты рассказала мне сейчас. — ответил он. «Или потому, что хотел быть с тобой рядом, и, возможно, хотел бы вообще не ускорять развитие дочери». — Но, Роуз, этого не может быть, у людей нет такой технологии, а никто из моей расы не стал бы делиться ею с людьми. Вы просто еще слишком молоды для понятия таких вещей. — продолжил Дмитрий. — Глупы, называй вещи своими именами, — усмехнулась я его тактичности. — Но я уверена, что именно та технология имеет место в этом самом деле. — Хорошо, я попробую разобраться в этом деле, и спасибо, что рассказала мне об этом. — А тебе спасибо, что пришел. Кстати, почему только сутки спустя? — Я не мог оставить нашу дочь одну, она очень упрямая девушка и заставляет меня изрядно трудиться, — ответил он. — О да, Мак у нас девушка с ярким характером. — Мне пора, Роуз. Я приду, когда узнаю, как к людям попало это устройство. — Пока. Наверное, я никогда не перестану удивляться тому, как он появляется и исчезает. Хотя, кажется, раньше он такого при мне не делал, а я не знала, какой он вообще, пока он мне не показал тогда берег озера Морейн, где и появилась Мак. Видимо впитала ту свободу, которой жило озеро и природа вокруг.