warm of your cold hands

      Прохладный ветерок легонько обдувает лицо, лаская нежнее любых человеческих рук, почти любых... Об этом Чон старается не думать и продолжает отстранённо перелистывать страницы учебника.       Апрельское утро. Урок физкультуры для него – это самое блаженное время, не считая сна. Именно в это время он будто вылетает на свободу, вырываясь из лабиринтов тесных и душных кабинетов школы, и просто наслаждается жизнью. Всё вокруг цветёт и расцветает, как в природе, так и в душах людей.       Но ни одно удовольствие не дается просто так, а значит, и за эти минуты свободы приходится платить, ведь Чон не из тех, кто не любит урок физкультуры и занятия спортом в целом. Он и сам когда-то, будучи еще маленьким ребенком, любил играть в футбол. Но сейчас, когда он смотрит на своих одноклассников, когда видит, как они прыгают, бегают и просто ходят без всякой помощи и, не прилагая особых усилий, у него что-то до тошноты неприятно сжимается в груди. Это угнетающее чувство неполноценности просто разрывает его изнутри, что он просто опускает голову, снова уткнувшись в учебник. До конца урока он так и не поднял взгляда на ребят, весело играющих в какую-то незатейливую игру.       После звонка с урока Чон, подхватывая костыли, быстро встает и возвращается в помещение, его присутствие тут больше не имеет смысла. Так же быстро, как он сменил своё место дислокации, он сменяет и мысли в своей голове, с негативных на более или менее приятные. Если бы он каждый раз загружал себя по поводу своей неполноценности, то никаких внутренних сил не хватило бы, чтобы просто существовать.       Таким образом, уже спустя пять минут Чонгук думает о том, что не за горами вступительные экзамены.       И не зря он приходит именно к этим мыслям, ведь они (экзамены) уже не просто "не за горами", а буквально на следующей неделе. Поблажек на то, что Чон только второгодка, никто не дает, да и не должен давать. Чон это понимает. Он понимает, что сам выбрал такой путь, и фору ему никто давать не будет, поэтому и не жалуется. Ему очень нужно поскорее закончить старшую школу, и он от этого не отступится, как бы трудно ни было, ведь за последние три с небольшим месяца причин покинуть это ученое заведение стало только больше, а желания продолжать здесь обучаться – всё меньше.

***

      Урок английского языка. Мысль о том, что после школы нужно будет незамедлительно отправляться в совсем иное, отличное от его обычного маршрута, места, ненароком пробралась в голову чона.       Нет, он не переживает и не волнуется по поводу сегодняшних экзаменов, наоборот, он полностью уверен в своей готовности к ним. Просто из-за этой задержки он вынужден будет придти домой позже, а значит, ему не избежать новой стычки со своими родителями, и отцом в частности. Не сказать, что он не привык к такому, ведь его жизнь уже на протяжении многих лет не обходится без ежедневных избиений и рукоприкладства со стороны старших. Он не понимал, за что с ним так обращаются, но просто мирился с этим, изнывая от не утихающей боли, как телесной, так и душевной.       Иногда такие заходы отца заканчивались тем, что Чонгук за неимением сил вообще хоть как-то двигаться, несколько дней посещал школу на инвалидной коляске. Ведь никого в школе это не удивит. Чон Чонгук – инвалид, ему и положено ездить на коляске, а до истинной причины таких крайних мер никто докапываться не станет.       Стоя у двери подъезда и доставая из широкого кармана ключи, Чон вдруг почувствовал чье-то тяжелое дыхание на своем затылке. Мурашки побежали по всему телу и он нервно сглотнул. Этого не может быть. Еще же не время. Слишком рано, чтобы его отец уже вернулся домой, но чуда, как это обычно случается, не происходит. Тяжелая рука опустилась на плечо Чонгука она и резко развернула его на 180 градусов. В глазах парня застыл страх, и с лица не сходила эта нервная, непроизвольная улыбка, что его отец тут же кулаком ударил по этому красивенькому личику. Чон, выронив костыли, упал на едва нагретый асфальт перед крыльцом. Из носа пошла кровь, а из глаз, кажется, сейчас ручьем польются слезы, но Чон понимает, что это только усугубит положение, поэтому изо всех сил сдерживается. Но отец будто и не собирался останавливаться. Он затащил сына в подъезд за капюшон куртки и так же небрежно забросил в квартиру. Чонгук даже не может хоть как-то сопротивляться или убегать, оно и понятно.       Захлопнув за собой дверь, отец тут же начинает повышать голос на сына: — Ты, мелкий паршивец, где это ты шляешься в такое время?! – Чонгук, свернувшись от боли в ногах, замирает, лежа на полу в коридоре, – разве ты не должен в это время уже быть дома и усердно заниматься!? Неужели ты решил до конца своей жизни висеть на нашей шее, ебучий ты гадёныш!!, – Мужчина ударил парня ногой в живот, не обращая внимания на то, как тот корчится от боли и чуть ли не стонет.       Второй удар, третий... Чон уже не чувствует своего тела, будто и не жив совсем. У парня мутнеет в глазах, а все звуки кажутся искаженными. Он уже готов блевать кровью. В почти бессознательном состоянии он не замечает, когда удары с живота перешли на ноги, а слова, произносимые отцом, превратились в бессмысленный и несвязный крик.       Очнувшись в луже крови, Чон нервно сглатывает и пытается сдвинуться с места. Но недавние побои дают о себе знать. Всё тело ноет, это настолько ужасно и больно, что он закусывает губу, чтобы не застонать. Отца, судя по всему, в квартире уже давно нет, и Чонгук, насколько это возможно, расслабляется, пусть не телом, а хотя бы духом. Сквозь боль он пытается снова подняться, но в этот раз не сдерживает криков и ползком добирается до ванной, где берет таз и тряпку, ведь если отец, вернувшись, увидит этот беспорядок, всё может повториться. Находясь на грани жизни и смерти, Чон, продолжая травмировать себя, убирает всю кровь с пола, не оставив ни единого намека на то, что тут произошло.       Силы остались лишь на то, чтобы добраться до кровати и отключиться на добрые три с небольшим часа. Так Чон и поступает, не думая ни о сегодняшнем экзамене, ни об отце, да и о жизни в целом, именно она сейчас последнее, чего Чону бы хотелось. Жить так не хочется.