warm of your cold hands

— Гукииии, вставай!!! – своим писклявым голосом кричит Чонида. — Вставай, я кому говорю, непутевый ты братишка!! Поднимайся, а то так и проспишь свой первый учебный день! – сестра продолжала тормошить Чонгука, пока тот не приоткрыл глаза и не сказал: — Доброе утро, для начала. И слезь, пожалуйста, с меня, а то как я, по-твоему, встану? – Продолжая щуриться, приподнимается Чонгук.       Чонида, улыбаясь, сползает с кровати, освобождая Чонгуку путь в ванную комнату. Но до ванной он так и не доходит, на полпути его перехватывает отец и начинает читать лекции о том, насколько сегодняшний день важен для Гука и для всей семьи. Парень всем своим видом пытается дать понять отцу, что время, уходящее на этот разговор, можно потратить более разумно, и отец в итоге отступается. Чонгук облегченно выдыхает и, наконец, добирается до ванной.       Сделав все утренние процедуры, едва ступая обеими ногами по полу, он проскальзывает на кухню, где уже во всю орудует мама. Гук усаживается за стол и наслаждается тишиной, пока на кухню не влетает Чон-младшая. Она тут же нарушает всю гармонию, царившую так недолго в этой кухне. Усаживаясь за стол рядом с Гуком, она как бы между делом спрашивает, хотя четко знает ответ на вопрос: — Гуки, ты ведь уже третьегодка, да? – Но не получив ответа на свой глупый вопрос, она мечтательно продолжает, — ты уже такой взрослый.. Выпускной класс старшей школы, а потом и до универа рукой подать..       И тут Чонгук, как бы случайно услышав, о чем говорит сестра, подмечает: — Знаешь, Ида, тебе надо быть серьезнее в этом плане. Ты не намного младше меня, всего на год. В следующем году тебя ждет то же, что и меня. Так что... Просто бери пример с меня! — ухмыляясь, задирает нос Гук, но сразу же получает легкий подзатыльник.       Мама уже раскладывает на столе завтрак, но Чонгук не может сфокусировать зрение на еде, вообще ни на чем не может. Затылок, которого коснулась любимая сестра в шуточном ударе, начинает пульсировать, голова кружится и боль расходится частыми импульсами по всему телу.. Что это?.. Голоса и смех его семьи, находящейся совсем рядом, начинают отдаляться, гулом расходясь в его голове. В глазах темнеет, и он будто уже не может управлять своим телом. Силы покидают его..       Проснувшись от раскалывающей голову боли, Чонгук едва может полностью открыть глаза. Веки настолько тяжелые из-за застывших в них вчерашних слез, что, даже открыв глаза, он не сразу может видеть. Смутно помня, как он вчера заснул, Чонгук подымается, берет костыль и направляется в ванную, чтобы окончательно смыть с себя не совсем понятные, но неприятные вчерашние эмоции.       Он стоит перед зеркалом и видит в нем свое жуткое и опухшее лицо. Вчера Чон, будучи на эмоциях, просто плюхнулся на кровать, и, как был, в кофте и слезах, уснул, в такие моменты он искал утешения лишь во снах и мечтах об иной жизни. Вот и весь вчерашний вечер на лицо, освежив которое, Гук только отчетливее вспоминает, что вчера происходило. Ему крайне стыдно, что он так вёл себя и в присутствии старшего начал показывать глубоко в душе скрытые эмоции, ведь неважно насколько веская причина была у Чона, плакать было неприемлемо.       Чонгук выходит из ванной и, не останавливаясь, проходит мимо комнаты Хосока. Единственное, чего Чонгук хочет меньше всего – встретить его сейчас. Но тот будто читает мысли Чона и пытается сделать всё наоборот. Дверь комнаты старшего приоткрывается, и из нее в узкий проем выглядывает его голова. Сонно и немного удивленно Хосок кричит в спину Чонгуку: — О Чонгук, ты уже проснулся? Не стесняйся, проходи на кухню, я сейчас сделаю завтрак, – зевая, протягивает Хосок и, убрав голову из узкой щелки, закрывает дверь.       "Он говорит так, будто вчера ничего не произошло.. Неужели он забыл?.."       Нет, Хосок не забыл. Хосок отчетливо помнит вчерашнее заплаканное лицо Чонгука, но.. Но зачем ему об этом напоминать? Сок считает, что если Чонгук захочет, то сам расскажет, но если это настолько серьезно, то лучше тогда и не вспоминать, что Хосок и делает. В душе старший, конечно, хочет извиниться. И за фильм, и за то, что просто отпустил Чонгука, когда тот не выдержал накала страстей в фильме. Но он просто промолчит, ничего не скажет Гуку, пока тот сам не заговорит об этом.       Пройдя на кухню, Хосок направляется к плите, чтобы поставить чайник. Он оборачивается на младшего, сидящего за столом, и ловит на себе его неживой взгляд. Будто Чонгук смотрел не на него, а куда-то сквозь. От такого взгляда у Сока мурашки пробежали по телу, и он решил тоже присесть. Чонгук взглядом следит за передвижениями старшего, и когда тот присаживается напротив Чонгука, младший начинает: — Тот фильм не был плохим, мне даже понравился. – Отчеканил Гук и уперся взглядом куда-то в стену. — Он даже слишком хорош, что настолько реалистичен. — Не отрывая глаз от стены, с неменяющимся лицом продолжает он.       Хосок сидит напротив Гука и внимательно его слушает, но всё же немного озадачен, что тот решил вспомнить об этом. "Ну, бывают люди чувствительные, я это понимаю, ему не следует передо мной оправдываться, хотя, вроде он этого и не делает.. Чего Чонгук добивается?.." – не понимая, для себя мысленно произносит Хосок.       Чонгук тоже не хотел, да и не знал зачем вспоминает, но почему-то сейчас не может остановиться. — Знаешь, — не поднимая взгляда на Хосока, но призывая выслушать, произносит Чонгук, — когда мне было 6 лет, моя семья и я в том числе попали в автомобильную аварию.       Хосок, не ожидавший услышать такое, широко открывает глаза от удивления.       "Что? Этот парень в детстве попал в аварию? Боже... Но.. Зачем он сейчас об этом говорит, как это связано с фильмом?.. В фильме же семья, семья.. Семья попала в аварию!" — вдруг доходит до Хосока, и тут же становится страшно. Страшно за этого паренька. Хосок только сейчас осознал, какие чувства и эмоции Чонгук испытывал при просмотре этого фильма. Хоть Сок даже и приближённо не мог представить, какого это, он начал переживать за младшего..       "То есть его родители.." — Нет, мои родители живы. — Будто читая мысли Хосока продолжает Гук, обретая немного более живой вид.       Хоть Гук и не хочет, но этот рыжий парень внушает столько доверия, что хочется открыться ему полностью. Чонгук подсознательно ощущает, что со стороны старшего нет враждебных намерений, поэтому выкладывает все свои камни на поверхность. — В этой аварии я потерял младшую сестру. — Стеклянными глазами прожигая хосока, говорит Чонгук. — Я безумно любил ее, обещал всегда быть с ней, но судьба распорядилась иначе.       Хосок с замиранием сердца продолжал слушать младшего. Теперь уже самому Соку стало не по себе, он будто сам примерил на себя участь Чонгука, оттого мурашки толпами разбежались по всему телу. Кошмар, самый настоящий. А еще ужаснее то, что Чонгук пытается выдавить из себя всё это, заново пропитываясь эмоциями тех далеких лет. Хосок не может смотреть на это, но и против сказать что-то боится, ведь любое его слово может всё разрушить. Остается лишь просто слушать.       А Чонгук, будто бы рассказывая о вечерней прогулке, вполне спокойно, пусть и монотонно, продолжал: — Ты очень интересный человек, Чон Хосок, — к Гуку возвращается живой взгляд, что он смотрит уже не сквозь, а прямо в глаза Хосоку, где-то подцепляя и его душу.       Старший немного смущается, вопросительно поднимая брови, не понимая, каким образом упорядочены мысли в голове этого парня. Но не успев подумать еще, хосок получает ответ: — Ты единственный, кому мне захотелось рассказать о той аварии. Единственный, кому я захотел открыться. Мне кажется, ты особенный, что внушаешь такое доверие. И вроде, ты хороший человек. Спасибо. В глазах Сока застыло немое "За что?", и Чонгук, читая это, отвечает: — Спасибо, что выслушал, Хосок. Наверное, эта история была не из самых приятных, но теперь, когда я смог с кем-то этим поделиться, мне стало легче. Спасибо. — Немного улыбаясь, заканчивает Гук, но что-то неожиданно вспоминает и снова обращается к Хосоку, — слушай, а ты не мог бы... — Ах, да, конечно, это все останется только между.. — Мог бы подать лекарство от головы, болит сильно...

***

      Утро. Оно не было похожим на то, что только что происходило в небольшой квартирке общежития. Здесь на улице всё наполнено радостью и счастьем, светом уже поднявшегося над горизонтом солнца. Здесь не было ни малейшей причины для грусти. Лёгкий ветерок обдувал лицо, шумела листва, где-то далеко почти неслышно пели птицы... Это место не хочется покидать, не хочется покидать такую уютную, наполненную действиями улицу. Но путь от общежития до университета составлял меньше 3 минут ходьбы, поэтому наслаждаться природой города долго не вышло.       За эти недолгие три минуты ни Чонгук, ни Хосок не сказали ни слова. Казалось, что сегодняшней утренней беседы на завтрак им по горло хватило, говорить больше не было сил. Но если они не говорили ничего вслух, не значило, что им не о чем было сказать. Сказать друг другу(?), вряд ли... Каждый из них для начала пытался всё обсудить с самим собой, упорядочить мысли.       Чонгук в душе корил себя, что в тот момент не мог сдержать в желания поделиться с кем-то своим горем, ведь хоть раньше все вокруг него и знали, что он инвалид, попавший в аварию, но никому бы в голову и не пришло, что он потерял кого-то из своих близких.       Также вряд ли бы это пришло в голову и Хосоку. Но теперь старшего мучает сказанное Гуком. Сок искренне переживает за него, что сейчас, прокручивая в голове услышанную историю, он чуть не плачет. Отчего-то Хосоку захотелось защищать этого парня, он чувствовал, что ему не хватает какого-то тепла, какой-то заботы... Не зная полной картины жизни Чонгука, Хосок каким-то шестым чувством догадывался, что в жизни Гука всё складывалось не самым лучшим образом.       Но помимо этого, Хосок был рад, что Чонгук его не ненавидит, а наоборот, даже доверяет. Услышав истинную причину слез Чонгука в тот вечер, Хосок испугался, что сделал огромную ошибку и больше никогда не сможет наладить с младшим отношения. Но всё обошлось.       "Всё хорошо" — негласно решили оба парня, поднимаясь по ступенькам крыльца.       Это крыльцо было знакомо Хосоку, ведь для него это уже второй учебный год здесь, но и Чонгуку это чем-то новым не казалось. Как не казался новым и парадный вход, и огромный холл первого этажа. Хоть это все и было Гуку знакомо, куда идти он все-таки не знал, поэтому молча, переставляя костыли, следовал за старшим.       Единственным открытием для Чонгука стал огромный актовый зал, в который они зашли после несложного лабиринта коридоров. Со сцены уже была слышна речь директора, видимо они немного опоздали. Сев на последнем ряду, Хосок поднял голову на стоящего рядом Чонгука и рукой предложил сесть рядом. Старший пододвинулся на одно сиденье, и Гук сел рядом.       Речь была не столь интересной, поэтому Хосок уже потихоньку клевал носом в спинку впереди стоящего стула. Чонгук тем временем разглядывал узор на той же спинке, иногда переводя взгляд и на пол. Всё это мероприятие уже подходило к концу, и к трибуне вышли старшеклассники, чтобы дать напутствие первогодкам и вновь прибывшим ребятам.       Неожиданно от разглядывания пола Чонгука отвлекает низкий и мелодичный голос парня со сцены, знакомое звучание заставляет Гука резко поднять голову. Там далеко, у микрофона, стоял светловолосый парень, широко улыбающийся своими белыми зубами, освещая зал своей улыбкой, которая тоже казалась знакомой.       Чону потребовалось не так много времени, чтобы вспомнить. Он хорошо помнит день, когда пришел сюда не ради посещения библиотеки. В тот день его с ног столкнул именно этот блондин, судя по всему, он был учащимся этого заведения. Но хоть Гук и понял, откуда знает парня со сцены, он всё же захотел спросить о нём у старшего.       Чонгук толкнул полусонного Хосока и взглядом показал на сцену. Хосок сначала непонятливо пялился на Гука, потом перевел взгляд на блондина и так же секунд десять пялился на него. Потом снова посмотрел на Гука и спросил: — Хочешь знать, кто этот парень? — И не дождавшись ответа, сказал. — Это Ким Тэхён, один из лучших учеников школы и самый настоящий красавчик. Правда, я с ним лично не знаком, а так хотелось бы... — Хосок мечтательно перевел взгляд на Тэхёна, который уже заканчивал свою речь.       К микрофону снова подошел директор, и Хосок, окончательно проснувшись, простонал: — Ох, нет, Тэтэ закончил свою речь, придется просыпаться. — А потом немного расстроено добавил, — его голос так убаюкивает, сразу в сон клонит...       Но Чонгук уже не слышал старшего, решив хоть немного послушать директора. Ничего интересного. Единственное, что узнал Гук — сегодня не учебный день, и после этой речи они могут быть свободны.       Хосок вылезает со своего места, дожидаясь, пока Чонгук тоже встанет, и направляется в неизвестном Гуку направлении. Вовремя обернувшись, старший понимает, что Чонгука просто напросто могут задавить в этой толпе, поэтому он терпеливо ждет его.       Сам Чонгук не знает, куда направляется Хосок, да и куда ему самому податься тоже, поэтому просто следует за старшим. Но Хосок не шёл наугад, он будто увидел знакомого в толпе и пытался найти его.       Спустя минут пять их бездумных брожений, народ потихоньку исчез, а сами они остановились у выхода из актового зала. Хосок что-то искал в телефоне, почесывая затылок, а младший, кажется, считал, сколько часов осталось до сна. В момент такой тишины кто-то незаметно подошел к ним сзади. — Хосок. — Как-то тихо, монотонно и жутко произнес темноволосый парень.       Сам Сок от неожиданности буквально подпрыгнул и чуть не выронил из рук телефон. — Юнги-хен! – завопил рыжеволосый, повернувшись. — Зачем ты так подкрадываешься, я чуть на месте коньки не откинул! — Привет, я тоже рад тебя видеть. — Холодно ответил Юнги и, обратив внимание на стоящего за Хосоком парня, спросил, — кто это с тобой? — Это, — отходя в сторону и указывая руками на Гука, начал Хосок, — Чон Чонгук, мой новый сосед.       Юнги, только сейчас увидев лицо Чонгука, замер, как вкопанный. Он видел это лицо раньше, да, он четко помнил его, только, только... Не таким живым?.. Мурашки пробежали по телу Юнги. Он вспомнил тот день, вспомнил парня, который, как тогда казалось, совсем труп. Но сейчас он стоял перед ним, живой и почти здоровый.       Юнги помнит, как переживал, как не находил себе места из-за этого парня. Тем морозным днем он так и не смог уснуть, просидев потом дома в своеобразной депрессии еще не меньше трех дней. Страшно было представить, что тот парень, мирно сидящий на скамейке, мог умереть, страшно. Но тогда Юнги пытался не допускать мыслей об этом.       "Чон Чонгук. Так вот как тебя зовут" — мысленно улыбнувшись, сказал про себя Юнги. — Ну че ты замер, давай представься тоже, прояви хоть каплю уважения! — надулся Хосок и толкнул старшего в плечо. Тут Юнги перевел взгляд на Хосока, потом снова на Чонгука и увидел протянутую руку. — Мин Юнги, — коротко представился старший.       И когда его рука только коснулась руки Чонгука, младший тут же ее отдёрнул.       Холодная.       Ужасно холодная.       Чонгук невольно вспоминает тот декабрьский день. Но этот холод был другим, он лишь отдаленно напоминал тот смертоносный мороз, но по сути своей был теплее самой теплой батареи.       Чонгук неловко еще раз пожал руку Юнги, немного увереннее, и в этот раз уже не хотел ее отпускать. Холодно было лишь рукам, но сердцу становилось так тепло и уютно лишь от одного рукопожатия, будто этот человек напротив был Чону всего мира дороже. Он не мог понять себя сейчас, он видит этого человека впервые, но испытывает такие теплые чувства, которые успел потерять даже к собственным родителям.       Эта рука так напоминает ее... Но это отличается от того, что он чувствовал к своей сестре. "Что это за чувство? Чони.." — ..да, это ты? — тихо произнес Чонгук, отпуская руку Юнги. — Ч-что? Ты меня знаешь? — пытался ровно говорить Юнги, в глазах его горела надежда, но голос все же дрогнул. — Нет, прости, просто кое-что вспомнил. Ничего.       Хосок, не совсем понимая, что происходит между этими двумя, решил побыстрее сменить тему: — Слушайте, раз нам сейчас не надо идти на занятия, давайте зайдем куда-нибудь перекусить?       Чонгук, обрадовавшийся смене обстановки, которая так давила, посмотрел на Хосока и улыбнулся: — Почему бы и нет. — Тогда выпьем по чашке кофе за знакомство, да, Юнги? — Я не пойду, у меня есть дела еще сегодня, — отрезал Юнги и направился к выходу из универа.       По пути он вспоминал, какие же у него могут быть дела. Но поняв, что на самом деле дел то у него никаких и не было, он просто побрел домой. Из головы не выходило лицо Чонгука, его скромная улыбка, тихий голос... Юнги осознал, сегодня ему опять не удастся заснуть.       Чонгук продолжал стоять, тупо пялясь на дверь, коротая только что захлопнулась за Юнги. Младший просто не был способен что-либо делать, он едва мог удержать равновесие на костылях. Его немного потряхивало. — Он сегодня какой-то странный, — решая разбавить нависшую над ними тишину, говорит Хосок, но, не видя реакции на свои слова, начал размахивать перед лицом младшего рукой — Хэй, ты меня слышишь? — А? — Гук вопросительно поднимает взгляд на Хосока. — Ты что-то сказал? — Я сказал, что Юнги сегодня какой-то странный, — немного наиграно надувшись, сказал Хосок, — вы точно с ним не знакомы? — Нет.       "Вроде, не знакомы" — подумал Чонгук, но всё же не сказал этого вслух. — А вот Юнги, кажется, тебя знает, как мне показалось. — В смысле? — Ну, знаешь, он выглядел так, будто узнал тебя. Хотя возможно, он просто спутал тебя с кем-то, всякое бывает.

***

      "Всякое бывает" — вспомнил Чонгук сегодняшние слова Сока.       Сейчас, лёжа в постели, Гук просто прокручивал в голове события уходящего дня.       "Всякое бывает"       "Возможно ли, что Юнги и правда знает меня? А может, и я знаю его?" — Чонгука не покидала эта мысль, ведь руки Юнги казались настолько знакомыми и родными, а их холод так согревал сердце, что ни одна живая душа на этом свете не смогла бы совершить подобное. Никто не мог. Не мог заставить Чонгука испытывать такое тепло и радость, внутреннее счастье. Чон уже давно ничего не чувствует, он больше не умеет, точнее, так было до этого дня. "Черт, Юнги, да кто ты такой?" — усмехнулся себе под нос Чонгук, но после этого почти мгновенно уснул, улыбаясь сквозь сон.