warm of your cold hands

— Эй, Чонгук, у тебя что-то произошло? — Заглядывая в глаза напротив сидящему парню, спросил Хосок. — Нет, всё хорошо, почему спрашиваешь? — задаёт встречный вопрос Чонгук, ставя чашку на стол. — Просто, ты сейчас уже третий раз сделал глоток из пустой чашки.       Хосок показал пальцем, и младший опустил голову. Он очень удивился, когда обнаружил, что чай уже закончился. На озадаченный взгляд Чонгука Хосок лишь выдал еле слышный смешок, откинулся на спинку стула, хоть они в столовой были и не очень удобными, и из-под бровей посмотрел на Гука, так же озадаченно. — Может, тебе приснилось чего? — с великой заботой спрашивает старший. — С самого утра вялый и рассеянный какой-то, чуть с лестницы даже не упал, хорошо хоть я подстраховал. — Знаешь… — начал было Чонгук, но тут прозвенел звонок.       Хосок подскочил на месте и, имея привычку делать вид, будто он очень опаздывает, поспешил на пары, пожелав Гуку удачи на прощание.       Чонгук не успел ответить Соку, но сейчас он даже этому немного рад, ведь рассказ был довольно странным и длинным. Хотя Чонгук мог высказать всё одним предложением, но зная, каким разговорчивым он становится перед старшим, лучше было даже не начинать.       А ведь сказать то стоило всего лишь: “Мне сегодня ничего не приснилось”. Это вполне нормально, ведь некоторым сны не снятся, и многие их просто забывают. Но для Чонгука это было чем-то странным, потому что он помнил каждый свой сон в мельчайших подробностях, ведь именно во снах он жил той жизнью, о которой даже и мечтать больше не мог. Видел всё то, чего так не хватает, избегая тем самым жестокость реальности. Выдуманный сознанием Чона мир, в котором всё прекрасно, всё хорошо. И, чем старше становился он, тем более реалистичным и ярким становился этот мир, давая еще больше ощутить пропасть между ним и “идеальной” жизнью, но так или иначе, в этих запретных мечтах, приносящих боль, Чонгук видел своеобразное спасение.       И неожиданно этот мир грез пропал, исчез без следа, будто спасение уже было не нужно. Словно жизнь наладилась, и в этой реальности что-то могло в полной мере заменить строившийся последние десять лет выдуманный мир. А может кто-то? И сразу в голове Чонгука всплыл образ Юнги. К рукам от неожиданных воспоминаний подступил его греющий холод, что Чон выронил ручку, которая покатившись, упала. За звуком упавшей ручки последовал звонок, и все начали собираться. Выйдя в коридор, Чонгук как назло встретил Юнги, будто некие силы хотели сегодня окончательно добить Чона. Но старший лишь помахал ему рукой, умело скрывая непонятное желание подойти и обнять, взять за руку. На такое сухое приветствие Чонгук не смог выдавить даже жалкой улыбки, лишь помахав в ответ. Чонгуку от чего-то было жутко обидно, прям кошки на душе выскребали грустное “За что?”. Чонгук не понимал, почему так неприятно, когда он видит лишь эту машущую руку Юнги, будто душа и сердце требовали чего-то большего, чем зрительный контакт.       Иллюзия прекрасной жизни больше не являлась Чонгуку во снах, и теперь вся сущность этого сказочного мира будто поселилась в Чоне, наполняя его самыми разными чувствами. Будто жизнь открыла ему новый, или же давно иссякший цвет, заставляя теперь его самого строить свой идеальный мир наяву. Но эта новая сторона Чона, открывшаяся ему так внезапно, не была столь прекрасной, как изначально задумано. Эти новые эмоции не вызывали у него никаких теплых ощущений. Ему казалось, что он нашел что-то очень важное, но при этом неизбежно это теряя. Всё в жизни Чона стало неоднозначным и двусмысленным. Он больше не мог понять себя, но он мог слышать свои желания. Желания странные, как и состояние Чона. Давно эмоции не брали над ним вверх. Кажется, Чон Чонгук снова становится человеком.       И как и каждый человек, Чонгук, ведомый новыми желаниями, хотел чего-то большего. Но этого чего-то хотелось не только ему. Юнги тоже хотел, но он боялся. Даже сейчас, видя из аудитории проходящего мимо Гука, Юнги просто утыкается лицом в парту, растекаясь по ней бесформенной массой. — Сегодня я опять просто помахал… — пробубнил себе под нос Юнги.       Но видимо, “сказать себе под нос” у Юнги значит не совсем то, потому что его сосед по парте это услышал. Он хлопнул его по плечу и сказал: — Что-то ты совсем раскис, Юнги. Что же такое тебя беспокоит? — А ты у нас что, в психологи заделался? — резко отвечает Юнги. — Не помню, чтобы это была аудитория психологического факультета. — Ты опять за свое, неужели не знаешь, как со старшими надо разговаривать? — С легкой улыбкой произносит Намджун. — А если честно, то я, правда, за тебя беспокоюсь, ты вообще в последнее время будто всей своей уверенности лишился. Хотя дерзишь все так же на пять с плюсом. — Усмехнулся старший. — И кому ты это там просто помахал?       На это Юнги даже не повернул голову, чтобы как обычно одарить Намджуна леденящим взглядом. Игнорируя второй вопрос, он продолжил: — Если ты спрашиваешь о моем эмоциональном состоянии, то я сам толком не понимаю, что происходит, — немного нерешительно произнес Юнги, — со мной такое впервые. — Влюбился что ль? — шутя, говорит Намджун, но видя повернутую на него голову Юнги с застывшей в глазах потерянностью, он повторяет уже более серьезно, — я что, угадал? — Вот, пока ты не сказал об этом, я даже так не думал, — поднимаясь с парты и садясь ровно, сказал Юнги. — Неужели это так?.. — уже больше для себя говорит он. — Ничего себе, новости, — нелепо улыбнувшись, ответил Джун, — и почему же ты решил, что все-таки влюбился? — С детским интересом и легким недоверием Намджун посмотрел на младшего. — Я, я… Не знаю, просто этот человек, так согревает, словно больше ничего не надо. Мне нравятся его теплые руки, голос, волосы, глаза… — мечтательно говорит Юнги, закрывая глаза.       Намджун, наблюдавший эту картину, едва сдерживался от смеха. Он, конечно, понимал, что в чувствах его друга нет ничего комичного, но видеть его таким было очень забавно и необычно. — Может, ты мне еще и расскажешь, какая девушка удостоена чести быть твоей избранницей? — Может. Только проблема в том, что это парень, — как-то тупо и прямо отвечает Юнги.       И как всегда, в самый подходящий момент звенит звонок, но Намджуну слишком интересно, чтобы откладывать этот разговор на потом. Он хватает Юнги под локоть, на ходу сгребая его тетради в рюкзак. Джун буквально тащит младшего за собой, и когда они оказываются вне душного помещения аудитории, Намджун наконец-то выдает долгожданное: — Что??? Это парень? Я не ослышался? — А, ну… Да, парень, — неуверенно бормочет Юнги. — Что??? — будто заново услышав, кричит Намджун, привлекая внимание проходящих мимо студентов. — Тише-тише, Джун-хен, не кричи ты так. — Нет, ну, это парень, как так?! — все еще не мог придти в себя от услышанного Намджун. — Шшш, давай поговорим об этом позже, мне пора идти на дополнительные занятия, — и, развернувшись, он буквально побежал, лишь бы поскорее избавится от компании Намджуна.       На самом деле, Юнги хотел рассказать обо всем старшему, так как всегда видел в нем свою поддержку, но если бы сейчас он не ушел, то его сердце бы не выдержало. Оно колотилось в бешеном темпе лишь от того, что Юнги говорил о Чонгуке, просто думал о нём, наконец осознавая свои чувства. Как бы Юнги не пытался успокоиться, никак не получалось. Зайдя в туалет, он, несколько раз облил лицо холодной водой, похлопывая по нему ладонями, приводя себя в чувства. Подняв голову и посмотрев на свое отражение в зеркале, Юнги даже с некой усмешкой начал жалеть себя. Действительно, как так вышло?.. Но каким бы нелепым не казалось Юнги его положение, он не мог противиться себе.       В голове Юнги всплывает воспоминание о его первой встрече с Чонгуком, когда в тот холодный день его руки были такими же холодными. Тогда он не мог себе и представить, что судьба снова их сведет, в тот момент Юнги беспокоился лишь о том, чтобы с этим парнем просто было все в порядке. Но воспоминания о первой встрече перекрываются другими, воспоминаниями об их знакомстве, когда он впервые в своей жизни ощутил такое приятное тепло чужих рук. Когда они держали друг друга за руку, не только для Юнги, а для них обоих мир будто остановился, они пребывали в каком-то прежде недоступном им состоянии.       От таких теплых образов, всплывающих в голове, Юнги стало не по себе. Он вспомнил, как холодно на него сейчас смотрит Чонгук, и слезы невольно покатились по его щекам. Юнги пришел в ужас, когда почувствовал обжигающе горячие дорожки на своем лице. Он посмотрел на себя в зеркало, и снова начал умывать лицо водой, но остановить эти слезы никак не получалось. Тогда он просто плюнул на это, хоть и было чертовски больно где-то в глубине души. Юнги считал, что внутренние переживания должны оставаться внутри, поэтому он отстранился от раковины, и, утирая лицо рукавом толстовки, направился к выходу из туалета, надеясь силой воли сдержать эмоции. В дверях он натыкается на кого-то, но, не поднимая головы, просто извиняется. Кажется, его всхлипы и так были слышны, поэтому уж поднять голову и посмотреть на кого-то он сейчас точно не мог. Он лишь сквозь слезы размыто увидел очертание костылей входящего в туалет человека, но думать сейчас об этом не хотел, в голове жутко гудело. Юнги едва стоял на ногах, будто ему самому нужны были костыли. Он кое-как смог добраться до дома, где просто свалился на кровать и уснул.       Окно его комнаты было настежь открыто, и в помещение медленными потоками поступал ночной воздух. Разгоряченное лицо Юнги ласкали прохладные струи, но от этих ласк спать было еще труднее. Мин ворочался во сне, возможно, ему снился кошмар.       Наутро Юнги даже и не вспомнит, когда успел открыть окно, потому что сам того не замечая, он уже три дня не закрывал его.

***

      Юнги просыпается от того, что ему слишком жарко. Сквозь сон он пытается скинуть с себя одеяло, но открыв глаза, он не находит одеяла вообще. Он пытается приподняться, но его силой вдавливает в кровать. Юнги чувствует, как его жутко лихорадит, а в голове раздается адское жужжание. Он понимает, что в таком состоянии не сможет пойти сегодня на учёбу, поэтому, не вставая с кровати, он дотягивается до телефона и автоматически набирает номер Намджуна, своего одногруппника, хена и просто друга. Но через долю секунды Юнги останавливает вызов, вспоминая вчерашнее. Мин боялся того, что сейчас может услышать от Джуна. Конечно, вероятность, что Джун начнет презирать его, ничтожно мала, но всё-таки Юнги не избежать трехчасовой лекции по этому поводу. Юнги не готов к такому, не сейчас, не в его состоянии.       Первый попавшийся номер в контактах Юнги — Хосок. Ему он и позвонит. — Алло, Юнги, ты чего с утра пораньше? — слышится из трубки совсем свежий и бодрый голос Хосока. — Я сегодня не пойду в универ, — как-то совсем тихо отвечает Юнги, — я не очень хорошо себя чувствую, поэтому, если профессор Ким будет спрашивать, передай, что я заболел. — А, но почему мне… — Твой номер был первым в списке. — Не дослушав, Юнги сбросил, и в трубке раздались гудки. — Странно… — Что странно? — спрашивает только что вошедший в кухню Чонгук. — Не, ничего, — откладывая телефон в сторону, Сок переводит взгляд на Чонгука, — просто, Юнги в последнее время странный, — старший переводит взгляд уже на окно и, будто убеждая себя, повторяет, — очень странный.