Послевкусие дьявола

Как только начало смеркаться, святой отец отложил в сторону книгу, которую читал. Пару часов назад Фассбендер покинул гостиную, сказав, что хочет немного отдохнуть. Священник встал с дивана и прислушался. Откуда-то сверху доносилось ритмичное постукивание. На этот звук Игорь и двинулся. Коридор второго этажа был залит полумраком, сюда не проникал свет, а настенные лампы не горели. Дверь в дальнюю комнату была открыта. Стук доносился именно оттуда. Пройдя к ней, Игорь замер на пороге, поскольку взору его предстала нехорошая картина: Михаил сидел на полу, прижавшись спиной к стене; рот его был приоткрыт; покрасневшие глаза бездумно смотрели пред собой и он то и дело бился затылком о стену. — Сударь? — позвал его Тальков. Но Михаил, казалось, не слышал его, находясь в каких-то иных мирах. Священник приблизился к мужчине и с трудом заставил его встать на ноги. Придерживая за талию, дотащил до кровати и уложил на неё. — Неужто уже? — тихо спросил священник, трогая лоб Фассбендера. Тот оказался раскалённым. — Убери руку, святоша! — заорал Михаил, резко вскидывая голову. Его спина прогнулась дугой. Казалось, она сейчас хрустнет и сломается пополам. — Господи! — отшатнувшись, Игорь быстро перекрестился и поцеловал распятие, висевшее на груди. Михаил приподнялся над кроватью и забился в конвульсиях. Изо рта его обильно пошла пена. Игорь, с трудом ворочая языком от увиденного, принялся читать «Отче наш». «Его нужно связать! Он может покинуть дом!» — мелькнула паническая мысль и священник, не переставая читать молитву, попятился спиной к шкафу. Развернувшись к нему, стал произносить священные слова ещё громче. В третьем ящике шкафа Игорь нашёл верёвку. Он медленно обернулся и ахнул от ужаса: Миша смотрел прямо на него своими красными глазами, лёжа на потолке животом! — Что глазеешь, святоша? Хочешь пососать мой член, да? — рассмеялся Фассбендер, тяжело дыша и хрипя. Его лицо изменилось практически до неузнаваемости и напоминало маску из прожжённой резины: рыхлая, неровная кожа, пена у рта, красные глаза. Игорь, собравшись с духом, ринулся прямо к кровати, но тут же комната буквально заходила ходуном. В помещении поднялся сквозняк. И этот злобный ураган, вызванный лукавым, становился только сильнее. Талькова бросило на пол. С трудом, но ему удалось доползти до двери. Оказавшись в коридоре, задыхаясь, всё ещё сжимая в руке верёвку, Игорь встал на ноги и запер дверь в спальню на замок. Нет, это не могло быть психическое расстройство! Ни одно расстройство не может приковать больного к потолку и вызвать ураган! Игорь твёрдо решил, что не уйдёт и дождётся рассвета или момента, когда Михаил затихнет. Если он отключится, то его можно будет приковать к кровати и сбегать за помощью в церковь. Ритуал изгнания нужно проводить при наличии свидетеля, третьего лица, чистого духом. Оставалось ждать… Спустя какое-то время шум за дверью стих. Игорь вскочил с пола и медленно отворил дверь. Внутри пахло чем-то гадко-горьким. Вещи валялись на полу, их разбросала стихия. Михаил лежал на кровати, раскинув руки. Рядом с его головой на мокрой подушке находилась зеленоватая лужица рвоты. Тальков приблизился к одержимому и, осторожно придерживая его за раскалённый затылок, поменял подушку, благо, на кровати их было несколько. Пользуясь случаем, священник разорвал верёвку пополам и накрепко привязал каждую руку Михаила к изголовью кровати. Тот, должно быть, спал. Его грудь тихо и спокойно вздымалась. Игорь перекрестился и поспешил прочь из этого дома. Он добрался до церкви не сразу: стояла ночь и трамвай не ходил. Его подвёз случайный попутчик. Священник попросил водителя подождать. Ворвавшись в свой кабинет, находящийся в церковных помещениях, Игорь собрал в чемоданчик всё необходимое для экзорцизма: свечи, распятие, флакон со святой водой, Библию. Единственный человек, которого Тальков мог попросить присутствовать при неофициальном обряде, был церковный служка Ипполит. Это был добродушный, малограмотный парнишка из крестьян. Он говорил редко и плохо выговаривал слова, потому даже при желании не стал бы выдавать своего друга. А они с Игорем действительно приятельствовали. Ипполита уговаривать не пришлось. Только услышав об «особом задании», он тут же засобирался. Когда Тальков вернулся в дом Михаила, над городом уже разливался рассвет. Фассбендер истекал потом и мотал головой из стороны в сторону, явно находясь в бреду. — Ты будешь помогать мне. Держи его, не давай вырваться из плена. И молись. Всей душой своей молись, слышишь? — спросил Игорь, закрывая занавески на окне. Ипполит с охотой закивал. Священник взял из чемоданчика распятие и флакон со святой водой. Нужно было освятить комнату. Когда с этим было покончено, Игорь приступил к прочтению молитвы. Встав возле кровати Фассбендера, он принялся громко читать, глядя в Библию: — Господи, Сын Божий, Ты гляди в глаза эти, ты найди в них образа от дьявола, ты изгони всю нечисть из тела этого белого, а душу эту сохрани. Спаси, Господи, Ты душу эту невинную, оборони ее от зла всякого на вечно и бесконечно. Да сбудется, что сказано. Аминь. Фассбендер распахнул ярко-красные глаза и застонал. Его лицо пришло в движение, черты резко заострились. Ипполит в ужасе уставился на это, округлив глаза. — Молись! — шикнул Тальков и тот тут же принялся шевелить губами и креститься. — Назови своё имя, нечистый! — крикнул Игорь, целуя распятие и прикладывая его к мокрому лбу Михаила. Тот заорал и задёргался, извиваясь. От его лба пошёл дымок. — Уберр-рри, тваррь! — искажённым голосом басил он. — Назови себя! — Я дьявол! Игоря отбросило в стену. Он выронил распятие, но тут же наклонился и подобрал его, вытягивая в руке в сторону одержимого. — Этот козлёнок мой! Теперь он мой! — расхохотался Михаил, обнажив жёлтые зубы, — он звал меня и теперь я в нём! — Замолкни, лукавый! — рявкнул Игорь и бросил взгляд на Ипполита, — молись сильнее, молись всем сердцем! Обливаясь потом и с ужасом глядя на одержимого, Ипполит закивал, продолжая отчаянно креститься и молиться. — Кто из вас сядет на мой член первым, святоши? — глумливо прохрипел Фассбендер и снова залился зловещим смехом. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха и желая «перекричать» беса, священник принялся молиться с ещё большим усердием: — Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от Церкви Божией, от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных. Не смеешь боле, змий хитрейший, обманывать род человеческий, Церковь Божию преследовать и избранных Божиих отторгать и развеивать, как пшеницу. Повелевает тебе Бог всевышний, коему доныне уравняться желаешь в великой своей гордыне; который всех людей хочет спасти и привести к познанию истины. Повелевает тебе Бог Отец; повелевает тебе Бог Сын; повелевает тебе Бог Дух Святой. Повелевает тебе величие Христа, вечного Бога слова воплощенного, который ради спасения рода нашего, завистью твоею падшего, смирил себя и был послушен даже до смерти; который церковь свою поставил на камне крепком и обетовал, что врата ада не одолеют ее, ибо сам с нею пребудет до скончания века. Повелевает тебе таинство креста и всех тайн веры христианской благородство. Повелевает тебе высокая Богородица Дева Мария, которая надменнейшую главу твою с первого мига непорочного своего зачатия в смирении своем поразила. Повелевает тебе вера святых апостолов Петра и Павла и прочих апостолов. Повелевает тебе кровь мучеников и всех святых мужей и жен благочестивое заступничество. Замолчав, задыхаясь, священник вдруг увидел, что Михаил снова бьётся в конвульсиях, а из его рта обильно льётся зелёная рвота. Через пару мгновений мужчина обмяк. Видимо, нечистый отошёл под таким напором святого отца.