Небо красно поутру

Чимин с Тэхёном сохраняли свою новизну в течение нескольких месяцев. Мужчины освистывали их и подзывали жестами, а парни же ухмылялись и присаживались на любые предложенные колени, следуя за любой манящей глубже под палубу рукой. Через месяц или два им, казалось, наскучило, и парни начали отмахиваться от предложений. Намджуну нравилось нести ночную вахту ясными ночами, сидя в «вороньем гнезде», покуда полная луна одевала его в серебро, но во второй раз за месяц Тэхён забрался в «воронье гнездо» как раз в тот миг, когда Намджун добрался до вершины, дабы заступить на вахту. — Я справлюсь. Тебе следует вернуться вниз и поспать. — Но сегодняшняя ночь так прекрасна. Я бы предпочёл заступить сейчас, — сказал Намджун. — Серьёзно, — ответил Тэхён. — Я просто хочу эту вахту. Ты мне ничего не должен. Намджун спустился вниз, недовольный претенциозной эксцентричностью их новых младших товарищей по команде. — Пара портовых сук, — из своего гамака прорычал Эдгар, когда Намджун забрался на свой первый ряд. — Ночная вахта. Сколько раз он пользовал ночное дежурство в качестве оправдания? Просто не хочет иметь со мной ничего общего. Ублюдок. — Мне всё равно тощий не очень-то по нраву, — сказал Крысёныш Джим. — Слишком болтлив. Он может проваливать и прятаться в «вороньем гнезде», если пожелает. У Чимина задница получше будет. Либо команда перестала по вечерам ходить к Тэхёну за историями, либо он перестал их рассказывать. От стольких ночных вахт у него появились большие тёмные круги под глазами, из-за чего его лицо постоянно оставалось одутловатым и молодым, и однажды кто-то споткнулся о парнишку, когда тот заснул, драя палубу. Порой Намджун спускался вниз с едой для Чонгука — Хосок уже давно перебрался на палубу с Намджуном и Юнги — и то и дело натыкался на полураздетых и скользких от масла Тэхёна или Чимина в чьей-то компании, но всё становилось всё чудесатее и чудесатее. Мужчины с палубы стали бы грубить. Чимин закатывал глаза, затем мило улыбался и спускался с Тэхёном ниже. На несколько дней всё успокаивалось, а потом мужчины снова становились стервозными. У Тэхёна залегли мешки под глазами, и он засыпал, сгорбившись в тени у носа корабля, пока Чимин снова не спускал их, умиротворённых и усталых вниз. Всем угодить они не могли. Намджун сомневался, что они вообще того желают, но радовались парни всё меньше и меньше. И вот однажды он застал их полностью одетыми и скорчившимися у укрытия Чонгука. — Что вы двое делаете? Тэхён со всей серьёзностью приложил палец к губам, его глаза сверкнули в тусклой полоске солнечного света, пробивающегося сквозь повреждённый комингс¹ и два слоя настила. Повернув голову к бочкообразной хижинке Чонгука, Чимин лежал лицом вниз, напевая сладостную колыбельную и легонько постукивая пальцами, будто выманивая кошку из-под кровати. Намджун ощетинился. — Не надо... Тэхён быстро подкатился к нему и схватил того за ногу, умоляюще глядя примерно с высоты его бедра, стоя на коленях, так же как когда Намджун видел его перед боцманом неделю назад. Этого было достаточно, чтобы вывести Намджуна из боевой готовности и заставить перечитать ситуацию. Глаза Чимина не отрывались от хижины Чонгука; щека его прижата к грязному полу, взгляд неподвижен. Он мягко пропел ещё один куплет, и рука Чонгука появилась из своего укрытия, чтобы мягко коснуться Чиминовой ладони. Чимин продолжал петь, но глаза его закрылись, и он поднёс пальцы Чонгука к своему рту и запел, касаясь губами тыльной стороны ладони младшего моряка. Чонгук редко позволял даже Юнги прикасаться к себе, избегал общения с кем бы то ни было, вздрагивал, когда Намджун говорил слишком громко. Но он медленно выбрался из своего укрытия, выполз наружу и уютно устроился прямо в раскрытых объятиях Чимина. Вот и он — прижимался к шлюхе из команды, будто Чимин был его собственной матерью. Он стал крупнее, тело вытянулось, черты лица заострились, но он навалился на Чимина сверху так, как будто всё ещё был маленьким ребёнком, опрокинул парня на спину и обхватил под грудь. — Милый, — пробормотал Тэхён и скользнул к нему сзади, счастливо прижимаясь в объятиях. Чонгук издал один долгий, прерывистый вздох и позволил всему случиться. Сколько лет прошло с тех пор, как кто-нибудь держал его столь нежно в своих руках? — Теперь ты под нашим крылышком, — пробормотал Чимин в волосы Чонгука. — Мы позаботимся о тебе. Намджун с трудом проглотил комок в горле. — Команда на говно из-за этого изойдётся, — сказал Намджун, — вам всем на радость. — Будто меня заботит, — сказал Тэхён. — Тошно мне уже от них. — Они такие маленькие, — сказал Чонгук. Они с Тэхёном лежали на палубе и смотрели, как Бурбон и Скотч разлетаются по палубе. Лакрица Чимина лежала на покрытой шрамами спине Чонгука и облизывала свои изящные лапки. — Ты когда-нибудь пробовал лакрицу? — спросил Тэхён Чимина, слегка приподнявшись на такелаже неподалеку. Чимин оторвал свой рот от сладкого картофеля, наколотого на вилку. — Хм? — Лакрица. Ты когда-нибудь её ел? — Это еда? Тэхён хихикнул. — Да! Надо полагать, я так думаю. Эй, капитан! Намджун поднялся на верхнюю палубу. — Да? — Лакрица — это разновидность пищи, верно? — Это трава. Люди используют корень в чаях и тому подобном. Я думаю, из неё можно сделать чёрную конфету. — Так вот почему ты Лакрица, — сказал Тэхён, поглаживая её блестящую чёрную шёрстку. — Хорошенькая кошечка. Лакрица протопала ещё выше по спине Чонгука, чтобы снова оказаться в лучах солнца, и свернулась калачиком. Чонгук заметно сглотнул, оставаясь очень неподвижным. — Тебе не нужно бояться котёнка, — хихикнул Тэхён. — Ты ей действительно нравишься. — Он почесал голову Чонгука, прямо за ушами, где ему сильнее всего нравилось. Веки Чонгука слегка опустились: — Ты и сам немного котёнок. — Крольчонок, — поправил Чонгук. Тэхён хихикнул и тоже почесал за другим ухом. Чонгук радостно замурлыкал, а затем подался вперёд и уткнулся головой в грудь Тэхёна, нежно потираясь. Лакрица скатилась и заковыляла прочь по палубе в поисках более неподвижной тёплой подстилочки. Тэхён взвизгнул и попытался защититься, начав хихикать, когда Чонгук плюхнулся на него сверху и прижался так крепко, что у парня перехватило дыхание. Чонгук был во многом похож на большого пса, который так и не осознал, что он больше не щенок, требоваший всё тех же объятий и сюсюканий, что и будучи маленьким и очаровательным. Тэхён решил, что тот просто навёрстывает упущенное, потому что люди любили его недостаточно, когда тот был милым щенком. Он устроился на груди Тэхёна и закрыл глаза, почти так же, как котёнок с ним минуту назад. — Я думаю, тебе не нравятся кошки, потому что они слишком напоминают дом, — сказал Тэхён. — Заткнись. У нас с последней корабельной кошкой была территориальная война по всему трюму. Она подходила и кусала меня во сне. Лакрица вернулся в поисках своей грелки, но была слишком мала ростом, чтобы запрыгнуть Чонгуку на спину теперь, когда он был на Тэхёне. Чонгук помог ей подняться и вернулся к притворству, что спит на груди Тэхёна. — Маленький принц, — ласково сказал Тэхён. Чонгук что-то промурлыкал. Чимин доел картошку и принёс двух других котят потискать, завернув их в свою рубашку и хихикая, прижимаясь к Тэхёну и Чонгуку. Два котёнка прижались к его груди. В конце концов они пискнули и убежали, а Чимин заснул на лесах рядом с ними. Юнги перегнулся через «воронье гнездо» и закричал: — Эй, земля! — Чего? — спросил Тэхён и закричал в ответ, в то время как Хосок закричал: — Громче! — а Сокджин завопил: — Не расслышал тебя! — Я, блядь, ненавижу вас, сукины дети! Чонгук как-то странно хихикнул, слегка втянул носом воздух, едва заметно, что привлекло больше всего на свете. Они с Юнги немного странно относились друг к другу после Гаваны. Хотя они всегда относились друг к другу немного странно. Они заботились друг о друге гораздо дольше, чем кто-либо из их команды делил дружбу. Намджун спустился на палубу, неловко стуча ботинками по ступенькам, задумчиво глядя на берег. — А вот и твой мужчина, — сказал Чимин, прижавшись ухом к лесам, даже не потрудившись поднять голову. — Ой, заткнись, — хихикнул Тэхён. Чонгук поднял голову и с любопытством посмотрел на них сверху вниз. Тэхён откинул волосы со лба. — Ты можешь просто спросить, Куки. Чонгук пожал плечами. Ему не нравилось задавать вопросы. Ему и отвечать на них тоже не очень нравилось. Или вообще много трепать языком. Продукт долгих лет в роли любимой игрушки старой команды. — Они трахаются, — сказал ему Чимин, чтобы ему не пришлось спрашивать. — Хотя это и не так. — Похоже, ты разочарован. — Так и есть. — Здоровяк на борту никак не вытащит голову из собственной задницы? — спросил Чимин. — У него такое раздутое чувство долга или чего хлеще. — Тсс, — сказал Чонгук, — он приближается. Намджун прошёл мимо них, уронил котёнка на лицо Чимину, а затем направился к носу, чтобы поговорить с Хосоком. — Сокджин у штурвала? — спросил Чимин. — Думаю, должен бы, — сказал Тэхён, — рад за него. — Я не считаю, что его чувство долга раздуто, — тихо сказал Чонгук. — У Сокджина-то? Чонгук покачал головой. — Намдж… Капитана. — Видишь? — Тэхён подсадил. — Ты забываешь звать его капитаном, потому что он по-прежнему наш Намджун. И он пытается быть большим и важным капитаном, но это делает его несчастным, а мы все относимся к нему серьёзно, независимо от того, ведёт ли он себя холодно и властно или нет. Он просто заставляет себя, и в итоге все мы несчастны. Чонгук снова покачал головой. — Я думаю, нам так нужно. Вы не понимаете, что так нужно, и именно от этого все проблемы, ведь мы и головы из жоп не можем вытащить. Нам нужен кто-то облечённый властью, и если бы мы относились друг к другу совершенно одинаково, мы бы никогда ничего не добились. Тэхён нахмурился, но успокаивающе почесал Чонгука по макушке. Чем дольше он вещал, тем больше напрягался, хмурился и с извиняющимся тоном уворачивался, сам того не осознавая. В тот момент, когда руки Тэхёна пробежались по его волосам, он со вздохом откинулся на грудь друга. — Но он такой одинокий. Он скучает по нам. Баланс конечно существует, но я не думаю, что мы его пока достигли. Я бы меньше сопротивлялся, если бы так не беспокоился о нём. — Я почти проголосовал за тебя как за капитана, — сказал Чимин. — Из меня получился бы ужасный капитан. — О, я знаю. Мне бы всё сошло с рук. Тэхён рассмеялся. — Мне нравится совать попку достаточно далеко вниз по служебной лестнице, чтобы быть официально безответственным за кого-либо. — Кого-либо, но кроме нас, — добавил Чимин. — Мои закадычные друзья, — сказал Тэхён. — Кстати, о закадычных друзьях, — продолжил Намджун, подходя. — Вы трое отправляетесь на берег с Юнги завтра утром за следующим фрагментом карты. Чимин сел прямо: — Могу я обратиться с несколькими просьбами, пожалуйста, капитан? Намджун присел на палубу рядом с ними и прислонился к мачте. — Да? Чимин нервно ещё сильнее выпрямился. — Леди там, в Гаване, сказала, что этот фрагмент карты будет моим, и я думаю, что знаю почему. Могу… могу я взять с собой только этих двоих? Я не думаю, что мы будем в слишком большой опасности. Я просто… это личное. Мне нужны только эти двое. Намджун натянул на лице выражение «я не уверен, что это хорошая идея», что-то среднее между испугом и замешательством. — Ты уверен? Мы имели дело со многими… монстрами. Тэхёну нравилась неясная паника на его лице всякий раз, когда капитан упоминал о магических вещах. Чимин кивнул: — С нами всё будет в порядке. Намджун по-прежнему выглядел не убеждённым, но будучи хорошим капитаном, он бы не стал прямо отказывать в подобной просьбе. — Могу я узнать почему? — Я бы предпочёл не говорить. — Чимин, — начал Тэхён, — для нас это ужасно большой риск — делать то, о чём ты нам не рассказываешь. — Хорошо. Вы, ребята, знаете, что я вырос всего в дне или двух пути к югу отсюда на корабле, верно? — Ага? — Итак, семейное дерьмо, вот к чему я клоню. Это личное. Но это своего рода личное, от которого бежать хочется, и я бы хотел с собой только этих двоих дуралеев. — О, — отозвался Тэхён. — Чимин, в этом я на стороне капитана. Это всё ещё большой риск. — Это как-то связано с волшебным пением? — намекнул Намджун, что было слишком прямолинейно. Лицо Чимина утратило всю былую искренность и вернулось к своему спокойному сучьему выражению. Чонгук прикусил губу, сдерживая рвущиеся наружу вопросы, которые он не хотел задавать, переводя взгляд с одного на другого огромными, растерянными глазами. Чимин уставился на Намджуна сверху вниз. Намджун вздохнул: — Чимин… — Я не пойду. И тогда вы никогда не получите фрагмент карты. И все вы, вероятно, умрёте. Намджун тяжело вздохнул: — Хорошо. Компромисс. Ты будешь не против, если мы с Юнги хотя бы сойдём на берег? Может быть, столь далеко, чтобы не перечить твоему комфорту? На случай, если вам в конечном итоге понадобится подкрепление? — Мне это кажется ещё большим риском. — Чимин, пожалуйста, скажи нам, с чем мы имеем дело. — Я не знаю, — тихо ответил Чимин. — Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия. У меня просто есть теория, но я не хочу её озвучивать на случай, если я ошибаюсь. Сэр, неужели это действительно так важно — просто отправить нас троих? Мы все сильные бойцы. Если я ошибаюсь, у нас всё равно всё будет хорошо. Если я прав, то небольшая группа, вероятно, лучше, да и группа на корабле, которая больше двух человек, вероятно, тоже хорошая идея. — Тэхён, — сказал Намджун, — ты понимаешь, о чём он говорит? Тэхён пожал плечами: — У меня есть догадка, но на самом деле я не знаю, как всё это работает, поэтому я собираюсь положиться на его мнение по этому поводу. — Ага, — согласился Чимин, — у тебя довольно искажённые представления о том, что это такое. Ты наслушался слишком много европейских историй. — Сирены? — спросил Тэхён. — Никаких сирен. Я могу, по крайней мере, сказать тебе это. Никаких сирен не замешено. — И снова компромисс. Мы с Юнги на пляже, чтобы в случае чего отправиться в любом направлении, если вам парням в конечном итоге понадобится подмога. — Что просто делит нас на три группы! Хосок спустился к ним, двигаясь медленно. Бледно-розовая полоска медленно проступала сквозь его новые бинты, влажная и желтоватая по краям. — Сэр, я тут подумал о карте. «Адмирал В.». Разве сейчас нет какого-нибудь британского адмирала с фамилией, начинающейся на «В»? Как думаешь, сообщение о нём? — Он оглядел маленькую группу. — О, извините, я чему-то помешал? — Можешь посидеть на этом дурацком пляже, если тебе так удобнее, — огрызнулся Чимин, — но, к твоему сведению, я думаю, что это плохая идея. — Я бы чувствовал себя лучше, если бы знал, что Юнги с капитаном на пляже, — пробормотал Чонгук. — Мы вляпались в жуткое дерьмо. План отхода, вероятно, хорошая идея. — Ладно, — ответил Чимин, поглаживая Чонгука по спине. — Мы можем это устроить. — Ты такой избалованный, — засмеялся Намджун. — Я это заслуживаю? — тихо сказал Чонгук. — Да, так и есть, — согласился Тэхён, — но не мог бы ты, пожалуйста, отлипнуть от меня? Ты намного тяжелее, чем думаешь, и завтра у меня будет болеть горло от попыток дышать. — Извини, — пробормотал Чонгук и соскользнул с него, не решаясь положить голову на колени Намджуну. Намджун притянул его ближе и запустил руку в его волосы, а Чонгук закрыл глаза и прижался к его бедру. — Не знаю, почему мы даже взяли ещё котят, когда у нас уже есть тройня, — сказал Намджун, подталкивая Тэхёна в плечо. — Ага. Глянь, как я словлю крысу одними зубами, — сказал Тэхён. — Новый трюк. — Сделай это. Осмелься, — сказал Намджун. — Они уже трудятся не покладая лап, — сказал Чимин. Он каким-то образом протиснулся в объятия Намджуна, пока Чонгук баюкал его. — Бурбон за ночь подбросила трёх дохлых крыс под мой гамак. До чёртиков мерзко. Я так ей горжусь. Тэхён постучал в каюту Намджуна после ужина и нашёл его с распущенными, выбившимися из-под повязки волосами, не заправленной и свисающей до середины бёдер рубашке, без ботинок и с расстёгнутыми рукавами. — Отпускаешь себя немного, капитан? — Ужин набил меня до краев. Я уже давненько отлёживаюсь. — У меня не хватает духу сказать Сокджину, что я, по правде говоря, не люблю сладкий картофель, — сказал Тэхён. — На самом деле, он, вероятно, счёл бы это забавным, — сказал Намджун, открывая дверь шире и пропуская Тэхёна внутрь. — Непохоже, что он его купил. — Хотя я люблю плантаны², — сказал Тэхён. Он глубоко вдохнул. Они тщательно отдраили каюту через неделю после смерти старого капитана, заменили простыни и занавески, отскребли все поверхности. Заменили пару разбитых стёкол и отполировали фонари. Они вычистили ещё и остальную часть корабля. Целых две недели в порту потребовалось, чтобы переделать корабль, чтобы он меньше походил на тень старой команды: выбросить всё, что им не было нужно, и переделать всё остальное, потратив деньги старой команды на новые паруса и тонны полировки. Они вышли из порта на новом корабле, и не было на нём ни одного места, над которым они работали бы больше, чем над капитанской каютой. Она начала пахнуть Намджуном, тёмным и сладким, ромом, потом и уютом. Всякий раз, когда Тэхён входил, ему хотелось снять с себя всю одежду и забраться под простыни, впитать весь этот запах. Его собственная рубашка больше не пахла Намджуном, но иногда, когда он оставался в постели капитана достаточно долго, запах немного возвращался. Намджун снял с полки учебник Тэхёна по чтению. Парень приходил почти каждую ночь, с удовольствием пользуясь предлогом почитать, чтобы провести больше времени наедине с Намджуном. Каждую ночь он сдавался всё больше и больше, затягивая Тэхёна на кровать всё раньше и раньше, оставляя его там всё дольше и дольше. — Хочешь сегодня снова попробовать почитать вместо того, чтобы просто переписывать буквы? — Тьфу, — фыркнул Тэхён. — Но у меня каждый раз так ужасно выходит. Намджун протянул ему книгу и сел. — Всё у тебя нормально выходит. Прочти это. Помни, что у меня нет для тебя каких-то достойных материалов для чтения. Все они по-настоящему трудные. Не расстраивайся из-за того, что понятия не имеешь, что всё это значит. Тэхён подтянул к себе карту, сложенную по кусочкам. — «…ите его в?» — Понятия не имею. — «Стрельните его в морду»? «Окуните его в бассейне»? «Заточите его в темницу»? Кто знает. Думаю, сейчас это не имеет значения. Намджун заставил его считывать местоположения с карты. — Почему тут буквы «с» и «ф» выглядят совершенно одинаково? — Просто так вот оно, я думаю. Почему буквы «о», «е» и «с» так похожи? Тэхёну нравилось, как свет лампы придавал коже Намджуна ещё более глубокий бронзовый оттенок. Он мог видеть спереди его свободной рубашки, когда та была расстёгнута. Тэхён подумал о том, чтобы распустить свои волосы и расстегнуть собственную рубашку, но это казалось слишком очевидным. — Хочешь попробовать что-то написать? — сказал Намджун, пододвигая к нему чернильницу и ручку. Тэхён открыл её и написал на бумаге «чтото». «В слове «что-то» есть «чёрточка» в середине, но расстояние между буквами небольшое, — сказал Намджун. — «прпр». — Как цвет? — Да. — Вот он правда немного странный. п-у-р-п-у-р. Пурпур. — «сини». — Всё ещё цвета? С-и-н-и-й. — Твою ж под корму, написание этого дерьма, кракен меня дери, невозможно. — Д-Е-Р-Ь-М-О. Тэхён записал это на бумаге, с минуту смотрел на это слово, медленно произнося одними губами, а затем разразился хихиканьем. Он достал ручку и написал что-то ещё. Намджун наклонился вперёд. — Это два слова? — спросил он. — Да. — …Поселуи мееня? — Почему ты сказал это со звуком «с»? — О! «Поцелуй» пишется с буквой «ц» спереди и с «й» на конце. В слове «меня» есть только одна буква «е». Тэхён исправил, чувствуя, как горят его щёки. Он нарисовал пробивший дрожью вопросительный знак в конце, а затем с надеждой повернулся к Намджуну, который откинулся на спинку стула, широко расставив ноги и удобно устроившись, мягко улыбаясь. — Иди и возьми своё. Тэхён быстро перелез через колени Намджуна и устроился рядом, крепко обхватив его талию собственными бёдрами. Материал его обтягивающих бриджей не давал его худым ногам раздвинуться слишком широко, но он прижался так близко, как только мог, и обхватил подбородок Намджуна ладонями. Тёплые пальцы скользнули по его талии и пояснице, длинные и горячие. — Почему ты такой худой? — спросил Намджун. — Потрогай мой животик, — хихикнул Тэхён, — можешь почувствовать, сколько я съел. Он даже надулся от еды. Ладонь Намджуна пробежала по животу Тэхёна, пальцы скользнули назад, другая большая ладонь прижалась к его спине, пригвоздив его к месту. Волна жара пронзила его насквозь. Как он мог постоянно забывать, какой чувствительный у него животик? А Намджун всё продолжал поглаживать его кончиками пальцев. Пальцы Тэхёна впились в плечи капитана, а с губ сорвались глубокие вдохи, едва ли сохранявшие ровность, но Намджун осторожно вытащил его рубашку из бриджей и запустил руку под неё. Он зажал маленький кусочек жирка на животе Тэхёна между двумя пальцами и осторожно почесал остальными. Тэхён сдался и содрогнулся, откидывая голову назад и издавая свои тихие, прерывистые стоны. — Ты е-ещё не поцеловал меня, — сказал он. Рука Намджуна на секунду опустилась чуть ниже, дразня, а затем он взял подбородок Тэхёна в свои тёплые ладони, и губы Тэхёна прижались к его губам, а одна рука скользнула под расстёгнутую рубашку Тэхёна, чтобы коснуться его кожи. — Мой мужчина, — прошептал Тэхён ему в губы, и Намджун ухмыльнулся. — Мой прелестный мальчик, — пробормотал тот в ответ. Тэхён пососал толстую нижнюю губу Намджуна, запустив руки ему в волосы на затылке. Намджун просунул руки под бёдра Тэхёна и встал, подводя его к кровати. На полпути корабль качнуло волной, и Намджуну пришлось быстро опустить парня на пол, прежде чем они оба свалились бы наземь, но затем Тэхён накрыл Намджуна его тёплым одеялом и прижался в самом мягком поцелуе к его губам. На вкус они напоминали сладкий картофель. Тэхён хихикнул, дёрнулся так, что его рубашка задралась, и укусил Намджуна за ухо. Тот гортанно ухнул. — Джун, — позвал Тэхён, слегка приподнимая его, чтобы он смог снять его рубашку. — Джун, — повторил он, понизив голос до шёпота. — Да? — Я хочу… Что-то стукнуло в дверь, и они оба подпрыгнули и глянули вверх. — Да-да? — сказал Намджун. Нет ответа. Они подождали секунду. — В последнее время я такой грёбаный параноик из-за этого дерьма, — пробормотал Намджун. — Кто… Дверь снова хлопнула, ударившись о дверной косяк, будто кто-то, не смыслящий в щеколдах, пытался проникнуть внутрь. Тэхён схватил Намджуна за плечи. — Мрряу? — Какого морского дьявола, — сказал Намджун, падая на Тэхёна сверху. Дверь снова ударилась о косяк, но теперь Тэхён мог разглядеть маленькую оранжевую лапку, зацепившуюся за нижнюю сторону. — Прряу? — Это Скотч, — сказал он. — Грёбаные котята. Как, чёрт возьми, тебе удалось уговорить меня завести целых трёх? Я хотел одну кошку. Тэхён печально вздохнул. — А всё же я люблю их. — Да, они очень милые. Дверь снова хлопнула. Намджун встал, открыл её достаточно, чтобы впустить котёнка, а затем поднял его и посадил на одну из низких балок. Скотч сел в полном замешательстве и проанализировал своё затруднительное положение, в то время как Намджун вернулся к кровати и укусил Тэхёна в живот. — Ха-а-а! Хннг! Дьявол. — Его бёдра дёрнулись у подбородка Намджуна. И тот поцеловал тусклый след от укуса, нежно лизнул его, а затем пополз вверх по телу Тэхёна. Его руки всё время скользили под рубашку. Тэхён дрожал от возбуждения. Прохладный воздух ударил ему в грудь, затем по рукам, а затем Намджун стянул его рубашку через голову, прихватив с собой головной платок. Он поцеловал нижнюю часть его подбородка. — Джун, — пробормотал он. Его бёдра были прямо там, прямо над ним. Он чуть приподнялся и дразняще потёрся о бриджи Намджуна спереди. У него закружилась голова. — Пожалуйста, Джун. Пожалуйста. Пожалуйста. Мозг Намджуна снова включился, совесть прерывала его и задавала вопросы. Его губы немного задержались на шее Тэхёна. Его тело напряглось над парнем. — Джун, — прошептал Тэхён, целуя его крепче, как будто это могло всё исправить. Намджун притормозил и сел. Он выглядел испуганным. — Мне жаль, — сказал он, — мне правда жаль. — Пожалуйста? — сказал Тэхён срывающимся голосом. — Я знаю. Мне очень жаль. Когда мне приходит в голову, что я дерьмовый капитан, я просто… — Он беспомощно пожал плечами. — Я не могу. Мне очень жаль. Тэхён прикусил губу и уставился на Скотч на потолке, гнев просачивался сквозь его разум и выпадал наружу, словно через сито, не оставляя ему ничего, кроме разочарования и вины. — Тэхён? Тэхён натянул Намджунову подушку себе на лицо, чтобы дать себе немного уединения, и запах Намджуна затопил его. Его план провалился. Он задержал дыхание и подавился рыданием, грудь болела от отчаянного желания, он чувствовал себя отвратительно беззащитным. — Мне жаль, Тэ, — сказал Намджун. — Мы столь многое потеряли, когда получили этот корабль. Я не хочу всё испортить. Может быть, нам стоит… попытаться успокоиться на этом. Успокоиться на некоторое время. Они относились к этому спокойно с тех пор, как начали. — Хмпф, — сказал Тэхён очень тихо и достаточно надолго сумел подавить ноющее желание поплакать, дабы сделать несколько вдохов. Намджун лёг на бок и заглянул под подушку. — Мне жаль. Тэхён кивнул, убрал подушку и потянулся к руке капитана, но что-то маленькое и пушистое с очень коготками заострёнными лапками метнулось прямо в его обнажённый живот с высоты двух метров над ними, и Тэхён взвизгнул и свернулся калачиком, чуть не ударившись лбом о лоб Намджуна. — Ёж ты морской, а не кот! — закричал Тэхён, обхватывая живот и постанывая. Скотч убежал осматривать каюту. Намджун удивлённо выпрямился, сочувственно хихикая. — Я убью тебя, Джуни. Какого чёрта ты вообще решил, что пускать кошек на борт — хорошая идея, а? — Они ловят крыс? Они приносят удачу? — пытался Намджун. — Так вот в чём тут удача? — сказал Тэхён. — Тэхён, мне жаль. — Знаешь, Чонгук в последнее время ко мне высох. У меня заканчиваются варианты. — Чимин? — догадался Намджун. — О, шупальца ему в, нет. Я не собираюсь заниматься сексом с этим сумасбродом. Он из тех, кто ни к кому не привязывается, а такое от лучшего друга слышать больнее в стократ. Ни за что. — Юнги? — Я думаю, что он там вешает Чонгуку лапшу на уши. И вообще, почему ты хочешь, чтобы я занималась любовью с другими людьми? Я не хочу заниматься любовью с людьми, которые не являются тобой. Стал бы ты заниматься любовью с людьми, которые не являются мной? — Если бы это означало поддерживать себя здоровым, то да. Я знаю, каким ты становишься, когда давно не трахался, — проворчал Намджун. Тэхён вздохнул и крепче сжал руку Намджуна, разочарование снова вызвало слёзы на его глазах. Он встал и начал заправлять рубашку обратно в бриджи. — Спокойной ночи, капитан, — сказал он. — Спасибо за уроки чтения. Увидимся завтра за завтраком. — Ты просто собираешься уйти? — сказал Намджун. — Я ненавижу, когда ко мне относятся как к слабости или ошибке, сэр, — сказал Тэхён, не встречаясь взглядом с ним, вытаскивая свой головной платок из-под капитана. — Возьми кота с собой, — вздохнул Намджун, и Тэхён зарыдал, прежде чем смог взять себя в руки. — Тэхён, — тихо произнёс Намджун. Тэхён уставился на него со всей злобой, на которую был способен, чего было не так уж много из-за слёз, струящихся по его щекам, и вышел на прохладную палубу, прижимая Скотч к груди, будучи ужасно смущённым и более чем немного раздавленным. Он свернулся калачиком на носу и уставился на дверь каюты Намджуна. Скотч сопротивлялся. — Я тебя не виню, — сказал Тэхён, — никто не хочет видеть рядом сумасшедшего, нуждающегося, плаксу. Скотч просто вонзил свои похожие на иглы когти в колено Тэхёна и, наконец, высвободился. Тэхён оставался там до тех пор, пока не увидел, смену караула «вороньего гнезда», а затем последовал за Чонгуком вниз, в люк. — Тэхён? — позвал он. — Можно я сегодня посплю с тобой? — спросил Тэхён. — Я стал немного большим для такого. — О, теперь ты заметил? Чонгук уже придерживал одну сторону своего гамака, чтобы Тэхён мог в него забраться. — Морского дьявола ради, — пробормотал Чимин из гамака прямо под ними, готовясь к быстрому побегу на случай, если что-то пойдёт совсем не так. Тэхён втиснулся рядом с ним, и после небольшого опасного покачивания и Чиминового писка от ужаса, они устроились, Тэхён резко прижался к боку Чонгука, а Чонгук обнял его. — Ты в порядке, Тэ? — прошептал Чимин. — Да, я в порядке. Извини, — сказал Тэхён. Чонгук стиснул его крепче, своими большими, мускулистыми и надёжными объятиями. — Расскажи мне об этом завтра, — зевнул Чимин. — Да, хорошо. Но всё же поспи немного. — Спокойной ночи, мои дорогие идиоты, — тихо сказал Чимин. Чонгук хихикнул. — Я надеюсь, Скотч прохлопает его дверью всю ночь, — пробормотал Тэхён, чтобы поддержать беседу, потому что хихиканье Чонгука было столь же полезным и сказочным, словно волшебная пыльца. Чонгук крепче прижал его к себе своими причудливо сильными руками, продолжая хихикать, а затем заснул за считанные секунды. Тэхёну потребовалось всего полчаса и ещё несколько слезинок. — Если у вас возникнут какие-либо проблемы, — с крайне обеспокоенным выражением сказал Намджун, присаживаясь на борт лодки, — просто кричите, наверное. Много кричите. У него были тёмные круги под глазами, и Тэхён чувствовал себя немного неловко, потому что он спас Бурбон от падения за борт тем утром, предотвратил лёгкую паническую атаку Чонгука из-за того, что тот опрокинул на пол целую тарелку с завтраком, и повязал Тэхёну бандану на голову, будучи самым лучшим, самым неуклюжим, самый внимательный на свете отцом всея команды. Или капитаном. Просто лучшим капитаном. — Я буду тебя звать, не волнуйся, — сказал Тэхён, и Намджун по-настоящему нежно улыбнулся, прежде чем снова принять ужасно виноватый вид. Юнги уставился на Тэхёна, который пробормотал: — Это не моя вина. — Ладно, — согласился Чимин, ведя их в джунгли, — думаю, я знаю, что мы ищем. — Ага, — поясничал Тэхён, — фрагмент карты. — Ой, заткнись! — Чимин хихикнул: — Ну, относительно местоположения. Она будет в одном из тех затонувших пресноводных прудов, которые здесь повсюду. Сено́ты³. — Какова твоя теория, если дело не в сиренах? — спросил Тэхён. Чимин пожал плечами. — Думаю, может, эм, тут какое-то отношение к моему отцу? Я не уверен. Мама любила рассказывать истории, но я понятия не имею, были ли они правдой, или сколько из них было правдой, или действительно ли здесь, в прудах, живёт колония магических сексуальных мужчин. Возможно, она просто выдумала всё из-за неловкой связи по пьяни, что оставила её с глупым ребёнком, который отваживал всех остальных мужчин, когда-либо проявлявших к ней интерес. — Во имя пекла, — пробормотал Чонгук. — Магические сексуальные мужчины? — с сомнением произнёс Тэхён. — Да. Которые «одаривают вас дарами или причиняют вам великое зло». Она всегда говорила, что не могла понять, серьёзно ли он пытался сделать подарок ей или знал, что проклинал её с самого начала. Она ещё не переставала рассказывать о том, какой он горячий и как я на него похож. Немного жутковато. Я думаю, она назвала меня в честь него или как-то похоже, отчего мне ненавистно. — И ты думаешь, что твой волшебный сексуальный папочка где-то здесь. — Я бы не думал, если бы Хваса не сказала, что этот фрагмент карты имеет какое-то отношение ко мне. Это единственная полумагическая вещь, которая когда-либо имела ко мне какое-либо отношение, и, согласно маминым рассказам, она случилась бы где-то здесь. Всё сходится. — Пять из восьми кусков карты говорят, что он сумасшедший, который живёт в лесу и притворяется знахарем, благословляет хорошеньких женщин на секс, — сказал Чонгук. — Ты думаешь, я об этом не подумал? — Чимин проворчал. — Ему сейчас, наверное, около шестидесяти. Мы легко с ним справимся. Я просто не хочу испытывать неловкость из-за того, что Юнги и Намджун увидят моего чёртовго тупицу-отца. Но я могу это вынести, если тут будете только вы двое. Тогда ладно. Дремучий лес вокруг них бурлил жизнью. — Интересно, сколько тут в радиусе трёх метров вокруг нас жуков, — тихо поинтересовался Чонгук, указывая на цепочку муравьёв, спускающихся по дереву. — Вероятно, в буквальном смысле тысячи, — ответил Тэхён. — Угу, — согласился Чимин и пошёл немного быстрее, низко пригибаясь под пальмовой ветвью вместо того, чтобы убрать её с дороги. — Я рад, что Хосока нет с нами. — Хотя я бы очень хотел, чтобы он был, — сказал Тэхён. В эти дни Хосок не отходил далеко от своего гамака, заливая в себя всё больше и больше рома, чтобы попытаться заглушить боль от красной инфекции, гноящейся у него на груди. Ему нужно было поскорее поправиться и поднять настроение всей команде. Без его участия они стали немного походить на сварливых старух. Солнце стояло ещё довольно низко, отчего лес был окутан влажной дымкой и освещён золотым свечением. Тэхён сорвал цветок с куста и отдал его Чонгуку, тот хихикнул и засунул его сзади за пояс своих бриджей, откуда цветок торчал, словно маленький заячий хвостик. Чимин с Тэхёном, как гордые родители, оба улыбнулись и нагрузили его ещё, пока бродили широкими кругами по лесу. Парнёк выглядел очаровательно, пока не снял пропотевшую рубашку и сделался странным со всеми мускулами повсюду и цветами. — Хотел бы Юнги видеть тебя сейчас, — пробормотал Чимин. — Я тоже, — сказал Чонгук, а затем покраснел. — Эй, так вот почему ты всё время снимаешь рубашку? — спросил Чимин. Тэхён закудахтал со смеху. — Мы прошли долгий путь, — сказал Чонгук, краснея ещё ярче и отказываясь смотреть на них, — Как вы думаете, они вообще смогли бы услышать нас, если бы мы сейчас закричали? — Нет, скорее всего, нет. Отметка на карте находится прямо на берегу воды, — сказал Чимин, указывая пальцем. — Нам лучше вернуться немного назад. Наконец они наткнулись на пруд, глубокое углубление в земле, полное прозрачной голубой воды с белым песком на дне. Тёмные-пречерные туннели уходили под землю немного ниже берега. — Что там внизу? — спросил Тэхён. — Намджун говорит, что здесь много туннелей между прудами, — сказал Чимин. — Мы как-то говорили об этом. Я сказал, что на Юкатане нет рек, и он сказал, что они могут быть. Они просто все под землей. Некоторые туннели ведут прямо к морю. — То есть, по сути, не нырять в них? — спросил Тэхён. — Ни за что. Там внизу нельзя купаться. Ты бы утонул. Ты, вероятно, ударился бы головой и затонул довольно далеко. Чонгук сразу же прыгнул. — Куки, — взвизгнул Чимин, падая на четвереньки и в ужасе заглядывая в дыру. Чонгук всплыл на поверхность, заложив обе руки за голову, улыбаясь утреннему солнцу, что лениво пробивалось сквозь заросшие виноградной лозой деревья и под углом опускалось в дыру. — Пойдём поплаваем, Чимин. Вода такая приятная. — Мне бы не помешал перерыв, — сказал Тэхён. Он снял ботинки и запрыгнул внутрь. Чимин откинул потные волосы с лица, а затем нахмурился, глядя на свою грязную, потную руку. — Дьявол вас дери, ладно, — сказал он, — мы потеряем так много времени, но ладно. Он прыгнул внутрь. Тэхён плавал на спине, опустив уши, а пузырьки издавали музыкальные звуки рядом с его ушами, будто вода пела ему. Чонгук мягко погрузился глубже, и Тэхён мог слышать, как его волшебный смех щебечет под водой, ещё больше пузырьков зазвенело в его барабанных перепонках. Солнце согревало его спереди, а вода охлаждала спину. Чонгук и Чимин подрались с визгом и брызгами, а Тэхёну было на это наплевать. Плеск и крики делали бурление ещё более соблазнительным. Он не хотел двигаться. Он мог бы просто выдохнуть, опуститься на дно и не знать ничего, кроме покоя, до конца своей жизни. Что-то сжалось у него в груди, вспыхнув в голове, слабое ощущение магии. Он внезапно сел. — Чимин, ты точно уверен насчёт сирен? — С-сирен? Я никогда не слышал никаких историй о сиренах на Карибах, Тэхён. — Да, они со Средиземноморья. Они были бы здесь бессильны, но ты уверен? Потому что я только что слушал шум воды, и у меня возникло умиротворяющее желание опуститься на дно и утонуть. Говоришь, все эти пруды связаны между собой? Я думаю, они поют сквозь воду. Чонгук с Чимином немедленно перевернулись на спину, чтобы опустить уши в воду и прислушаться. До Чонгука быстро дошло: — Ага. Я это чувствую. До Чимина дошло примерно через минуту. — Я ничего не слышу. Ты уверен? — Я почувствовал страдания. Магические страдания, — сказал Тэхён, постукивая себя по грудине. — О, — сказал Чонгук и поплыл к краю пруда. Чимин прикусил внутреннюю сторону щеки и последовал за ним. Тэхён фыркнул. Чимин был суеверен, как Чонгук или Тэхён, но он всегда сопротивлялся с плохо скрываемым презрением к своей матери. Чонгук легко поднялся по отвесному склону впадины, перебирая руками по свисающим виноградным лозам. Чимину понадобилось ещё немного времени, чтобы взобраться по ним, как по такелажу, перебирая руками и ногами. Тэхён поднялся, торопясь со всех ног и продрался прямо сквозь лозы. — Загребай руками побольше, — сказал Чонгук. — Используй свои руки. — У меня нет рук, — проворчал Тэхён. — Это у тебя вон какие ручища. Чонгук с Чимином тащили его вверх по склону, пока он кричал о том, как мокрая одежда давит на него и что он слишком хрупкий для этого дерьма. — Ещё пару движений, Тэхён. — Я устал. У меня скоро откажут руки. Чонгук вздохнул и лёг. — Возьми меня за запястье. Тэхён неуверенно протянул руку. Как только он схватил Чонгука за запястье, все лианы разом вырвались у него из-под ног. Чонгук взвизгнул и рывком поднял его. Тэхён почувствовал, как мимо него со свистом пронесся воздух, и в плече вспыхнуло жжение. Он приземлился на ноги и упал лицом вниз на Чонгука, но тот подхватил его и опустил на землю. — Тэ? Ты в порядке? — мягко спросил он. Тэхён старался не хныкать, тяжело дыша и осторожно дотрагиваясь до собственной руки. Она немного посветлела от боли. — Не хочу быть маленьким нытиком, — проворчал он, — но, по-моему, моё плечо горит. — Всё с тобой в порядке, — вздохнул Чонгук. — Я выживу, — сказал Тэхён, — но не уверен, что смогу хорошо обращаться с мечом или плавать. — Можно я её отпилю? — весело сказал Чимин. — У меня ещё не было шанса стать корабельным хирургом. — О, отвали. — Он попытался пошевелить ею, но ничего не произошло, кроме ощущения резкой боли. — Может, нам позвать подкрепление? — спросил Чимин. — Давай просто найдём этот грёбаный пруд, который, ты думаешь, что мы-таки найдём. — Что там с предчувствиями, есть что-нибудь? — спросил Чимин. Тэхён нахмурился. — Сварливый Тэ. Хорошо. Выглядишь ты аки промокший кот. — Прости, пожалуйста, — тихонько прошептал Чонгук. — С твоей рукой всё в порядке? — Ну, нет, она не в порядке, но, может быть, через десять минут станет. Не потей с тревоги из-за этого. Спасибо, что вытащил меня оттуда. Не знаю, почему эти лианы порвались. На ощупь они были такими прочными. — Дрянная удача, — серьёзно кивая подытожил Чимин. Чонгук послушно шёл впереди Тэхёна, расчищая растения мачете со своего пути, покуда они продвигались вперёд. — А вот и ещё один, — сказал Чимин, когда они подошли к отвесному обрыву у другого тёмно-синего бассейна, на этот раз простого маленького отверстия в земле джунглей, что разрасталось в значительных размеров округлую пещеру, вода на дне была глубокой и тёмной. Края немного мерцали. Тэхён моргнул. Казалось, что дыра была видна не полностью, будто что-то ещё угрожающе скрывалось прямо под поверхностью в дыре. — Она напоминает мне голубую дырень с лусками, — ужаснулся Чимин. — Ещё бы и нет, по крайней мере, мы движемся в правильном направлении, — сказал Тэхён. — Это место всюду пропитано магией. Чонгук прищурил глаза, пытаясь почувствовать её. Тут была та грань, когда Чимин, да и вообще любой, кто не был Чонгуком, немного насмехался над ним, закатывал глаза или отводил взгляд, будто им было немного стыдно за него. Чимин медленно кивнул. — Я её чувствую. — Чувствуешь? — спросил Тэхён. — Да. Я думаю, ощущение такое, будто дыра наблюдает и, вроде как, выжидает. — Я ощущаю, что-то больше похоже на… вторую пучину под этой глубиной, — сказал Тэхён, — в которую ты ещё можешь провалиться, но не физически, если в этом можно найти какой-то смысл. — Его нет, — печально произнёс Чонгук, слегка надув губы. — Не нравится быть единственным без особого таланта, да? — спросил Тэхён. — Добро пожаловать в чёртов клуб, детка. Чонгук без особого энтузиазма ударил его по плечу, по повреждённому, на который Тэхён очень старался не обращать внимания и вести себя так, будто это его не беспокоит. Он вскрикнул и схватился за него, стиснув зубы и ожидая, когда поутихнет боль. Когда он снова смог открыть глаза и продышаться, Чонгук помогал ему сесть, извиняясь снова и снова, выглядя так, словно вот-вот расплачется. — Куки, всё в порядке, — сказал Тэхён. — Я не злюсь. — Было довольно забавно в по-настоящему тревожном смысле, — сказал Чимин, поглаживая Чонгука по спине. — Всё в порядке. — Ты в порядке? — спросил Чонгук дрожащим голосом, одной рукой осторожно поглаживая ногу Тэхёна, будто боялся прикоснуться к нему. — Я в порядке, — ответил Тэхён, хотя его зубы слегка стучали, а плечо начинало неметь. — Ты ведь не так сильно меня ударил, верно? Чонгук покачал головой. Парень выглядел так, словно его тоже трясло. Имело смысл. Старая команда была не слишком любезна с ним всякий раз, когда он совершал ошибку. Тэхён не мог себе представить, что бы они с ним сделали, если бы он ударил кого-нибудь из них по ране так сильно, что они упали бы от боли. Тэхён самостоятельно сел, голова кружилась, а плечо пульсировало. — Может быть, это просто вывих, — проворчал он. — Значит, мы можем поставить его на место? — сказал Чимин. — С каких пор ты хирург, ты, маленький садистский засранец? Чимин нахмурился. — Я не садист. Я спасаюсь юмором от сумасшествия. — Как скажете, хирург. — Просто дай мне взглянуть на твоё плечо. Они стянули с одной руки его мокрую рубашку, и после Чимин держал её нежно в своих руках. — Определённо вывихнуто. Я вижу, откуда оно выскочило. — Поправь его! — Тэхён хмыкнул. — Дай ему прикусить лозу или что-нибудь такое, — сказал Чимин. Тэхён почувствовал, как из его горла вырвался тихий скулёж, и обратил его в долгий, разочарованный стон, дабы сохранить хоть какое-то достоинство. Чонгук сунул палочку ему в рот и позволил схватить себя за запястье, а другой рукой придержал за спину. — Уложи его, — сказал Чимин, и Тэхён откинулся на лесную подстилку, тяжело дыша. Чимин осторожно вытащил его руку и упёрся одной своей ногой в бок. Он потянул. Тэхён закричал, приглушённый палкой, и Чонгук схватил его под грудь, чтобы удержать на месте. Его плечо вернулось на место, но боль пронзила парня насквозь. Чонгук вытащил палку у него из зубов и поставил друга на ноги. — Сними рубашку, Тэ, — пробормотал он. — Нет. Рядом с вами двумя я выгляжу пятилетним ребёнком. — Нам всё равно. Мы здесь единственные. Прошу тебя. Тэхён позволил им стянуть с него рубашку с другой руки, оставляя его силует тощим, надутым и корчащимся от боли между ними двумя, чувствуя себя детёнышем аиста без перьев. — Сохрани её. Она Намджуна. (прим.пер. рубашка ранее принадлежала Намджуну) — Возможно, нам придётся сделать из неё перевязь, — тихо сказал Чимин. Тэхён запрокинул голову, чтобы ни одна из его слезинок не пролилась, и кивнул. — Я воспользуюсь своей, — тихо сказал Чимин и стянул через голову свою любимую чёрную рубашку. — Нет, не надо, — сказал Тэхён. — У меня есть та, которую я украл из форта зомби. — Ты можешь попросить у него ещё одну, — сказал Чонгук. Тэхён нервно покачал головой. — Чем больше я привязываюсь, тем больше он отталкивает меня. — Мы не можем продолжить вот так, — сказал Чимин. — Надо вернуться на пляж. Вместо тебя я завтра приведу Сокджина. — Не мог бы ты воспользоваться моим платком? — спросил Тэхён, когда Чонгук протянул ему свою рубашку. Чимин покачал головой. — Он слишком мал. Тэхён кивнул и уткнулся лицом Чонгуку в шею, пока Чимин рвал собственную рубашку, чтобы сделать из неё перевязь. Чонгук, нежно поглаживая его по волосам, дрожал почти так же сильно, как Тэхён. Тэхён почти чувствовал, как волнами из него исходят извинения, окрашенные паникой. — Всё в порядке, Чукки, — произнёс Тэхён, — дрянная удача. Просто проклятие. Я тебя прощаю. Чонгук печально кивнул. Тэхён сделал всё возможное, чтобы взять себя в руки и перестать хандрить. Чонгук не смог эмоционально совладать с собой. Чимин снова натянул рубашку и повёл их обоих обратно через джунгли. — Пляж в этой стороне, верно? Чёрт, надо было взять с собой компас. — Пляж в этой стороне, — уверенно сказал Чонгук. — Посмотри, где на небе находится солнце. — Прямо над головой? — спросил Чимин. — Оно по-прежнему немного восточнее, — сказал Чонгук. — Мы движемся в правильном направлении. — Магия тут повсюду, — сказал Тэхён, ковыляя посерёдке между ними своими желеобразными конечностями, — Я чувствую её под землей. Впереди ещё есть. Мы подходим к другому пруду… о боже. — Он споткнулся о корень, и его рука дёрнулась вперёд. Он остановился и на минуту прислонился к дереву, чтобы отдышаться, глаза его слезились от боли. Чонгук очень мягко коснулся его плеча. — Обнимешь меня? — Тэхён пискнул. Чонгук обхватил обеими руками его обнажённую грудь и поцеловал в затылок. — Ты весь вспотел, — сказал он. — Мне немного холодно, — ответил Тэхён как раз в тот момент, когда его охватил очередной приступ дрожи. — Это шок, — сочувственно сказал Чимин. — К слову сказать, я тоже чувствую магию. Всё действительно плохо. Может быть, нам стоит попробовать обойти его стороной. — Н-нет, пожалуйста, — сказал Тэхён, — не надо хождений больше, чем нужно. Мне нужно прилечь. Чимин снова медленно повёл их вперёд, Чонгук и Тэхён шли прямо за ним. Чонгук обхватил его здоровой рукой за плечо и практически понёс по неровной земле. — Чимин, мы должны двигаться быстрее. — Ах! — Чимин шагнул прямо с берега на мелководье другого голубого пруда, края которого были скрыты деревьями. — Почему так высоко? — пробормотал он: Там не было глубоких берегов. Пруд тянулся широким кругом, вода поднималась до уровня земли, дно было бугристым и мелким по всей длине. — Это не сено́т³, — сказал Чимин, — это просто бассейн. — Так вот как они называются? — сказал Чонгук и сделал пару шагов вперёд, чтобы лучше рассмотреть. Тэхён споткнулся и упал в воду. Облегчение прокатилось по его ногам, как прохладный туман. Он застонал. — Тэ? Тэхён вырвался из его хватки и, спотыкаясь, двинулся вперёд. — Волшебная… вода… — Он пробрался сквозь деревья и опустился на колени, пока его плечо не оказалось под водой, и боль полностью не исчезла, вытекла из плеча и полностью исчезла. — Так много волшебства. Боль ушла. Чёрт возьми. Мне нужно остаться здесь. Я никуда не двинусь. — Тэхён, нам нужно возвращаться на корабль. Тэхён решительно покачал головой. — Да. Да. Корабль. Ладно. Чонгук вытащил его из воды, и вся боль вернулась, пульсируя так, словно навёрстывала упущенное время. Он закричал и вырвался из хватки Чонгука, погружаясь обратно в воду. — Пожалуйста, ещё немного. Пожалуйста. — Мне не нравится это место, — сказал Чимин. — Срань господня. Что, если это источник молодости? — воскликнул Тэхён и попытался сделать большой глоток. Чимин схватил его за головной платок. — Не делай этого, — сказал он. — Чонгук, что ты делаешь? — Ощущение такое… Мне хочется… добраться до середины. — Не надо! — Чимин закричал: — Это странное место! Ты хочешь, чтобы тебя убили. Тэхён! Тэхён снял с головы платок и исчез под водой. Он заморгал в благоговейном страхе. Он прекрасно видел, будто всё ещё находился на воздухе: в глазах не было ни размытости, ни жжения. Дно бассейна было испещрено широкими дырами. Солнечный свет струился сквозь сеть туннелей в белой скале, и они звали его, не так, как это делали сирены, когда они пели о твоих самых сокровенных желаниях, и ты шёл за ними, но туннели твердили «иди к нам», и Тэхён хотел идти. На входе в ближайший туннель был выгравирован знакомый знак. Чимин рывком поднял парня над водой и отвесил пощечину. Чонгук стоял неподалеку, потирая щёку, и выглядел обиженным. — Оно тебя околдовывает! — закричал он. — Герб Пяти королей прямо там, на дне, — сказал Тэхён, указывая. Чимин пристально посмотрел на него, а затем нырнул под воду. Затем всплыл с разозлённым выражением на лице. — Отлично. Мы достанем этот дурацкий фрагмент карты, пока мы здесь. Но вам двоим нужно взять себя в руки. — Он схватил их обоих и направился к середине. — Наши мечи заржавеют, — захныкал он. — Они стальные. С ними всё будет в порядке, — сонно сказал Тэхён. — Тэхён, ты сумеешь проплыть или нет? Тэхён пошевелил рукой. Та двигалась на ура. — Я смогу доплыть. Наверное. — Хорошо. Мы туда спустимся. — Он подошёл ближе к дыре. Вода теперь доходила им до груди. Глубина от поверхности до дна ямы была глубже, чем Тэхён предполагал. — Ты не в порядке, — сказал Чимин, отталкивая Тэхёна в сторону. — Стой здесь. Даже. Не. Рыпайся. Чонгук покачал головой, словно по-собачьи. — Я готов, — сказал он, и его голос звучал гораздо более трезво, чем Тэхёну казалось. Чонгук с Чимином нырнули вниз, а Тэхён остался стоять там, скорчившись, опустив плечо под воду, и слушал, как туннели зовут его ближе. Чимин и Чонгук высунулись со дна водоёма чуть ниже, проверили, там ли ещё Тэхён, и снова спустились. Его тёмные волосы пекло на солнце без головного платка, до сих пор хранящегося у Чимина. Вода вокруг него казалась восхитительно тёплой, а ближе ко дну — гораздо прохладнее. Дрожь после шока тревожила всё реже и реже по мере того, как Чимин и Чонгук выныривали, немного разговаривали и снова ныряли. Глаза Тэхёна закрылись. Если он хорошенько сосредотачивался, то всё ещё мог чувствовать слабую скованность в плече. Он зашёл немного глубже, чтобы встать прямо и оставаться под водой. Его глаза не хотели оставаться открытыми. Он запрокинул голову над водой и уставился в ясное голубое небо. Кто-то в воде закричал, быстро и настойчиво. Он поднял голову. На другом конце бассейна стоял какой-то огромный мускулистый мужчина в огромном головном уборе с перьями, держа Намджуна в объятиях. Золотой с серебряным ошейник сверкал на его шее, как у короля майя. Намджун вырывался, алая кровь текла по его руке и затуманивала воду, а мужчина просто крепче сжал руки и уставился на Тэхёна сверху вниз. Тэхён моргнул и задался вопросом, как, черт возьми, Намджун проделал весь этот путь с пляжа. — Н-нам… Кто-то схватил его за талию и вытащил из воды, словно ребёнка. Его плечо дёрнулось в тот самый момент, когда вынырнуло из воды, и боль пронзила правый бок. Его рука горела. Огромное лицо, окружённое размытым, ярким цветом, возникло перед его взором, и он закричал, попытался дотянуться и крепко схватить свою руку, подумал, что оторвать её сразу и ему бы стало куда легче. Он брыкался и извивался, но мужчина крепко держал его. Чимин пронзительно закричал над водой. Пульсирующая боль немного утихла, пока он не осознал, что его собственный беспрестанный низкий вой прерывается всхлипывающими вдохами, а по лицу стекает слюна. У него болела поясница. В голове у него стучало. Его плечо ощущалось так, словно кто-то вонзил в него нож. Большое расплывчатое лицо медленно опустило его обратно в воду, и всё это растворилось в пьянящем тумане. Мужчина, державший его, сказал что-то глубоким, мелодичным голосом на языке, который Тэхён не узнал. — Юнги! — закричал Чонгук. — Нет! Ноги Тэхёна наткнулись на гигантскую, твёрдую колонну под водой, бриджи зацепились за шероховатую поверхность. Парень посмотрел вниз и увидел серебристую с красным рыбью чешую. — Я думал, русалки — это женщины, — простонал он. Человек с рыбьим хвостом прижал Тэхёна к своей груди, и тот снова смог видеть воду. — Не в этом море, — сказал водяной. — Мы здесь старые короли. Чонгук с Чимином стояли посередине, окружённые четырьмя мужчинами с копьями. Один мужчина прижал Намджуна к стене. Другой нёс Юнги, обратившего безучастный взор в небо, пока кровь хлестала из раны на его голове и ярко струилась по бледной коже. — ¿Hablan Inglés, Español, o Francés? — спросил человек-амфибия, держащий Тэхёна. Чимин колебался. — Inglés? — На кого вы работаете? — На к-капитана? — ответил Чимин, указывая на Намджуна. Тэхён изо всех сил пытался повернуться и увидеть мужчину, удерживавшего его. Он чуть приподнял плечо Тэхёна над водой, и Тэхён разразился рыданиями. Мужчина снова опустил его ниже. — Отпусти его! — сказал Чимин. Тэхён не мог понять почему. Ему было удивительно уютно. — Чего вы от нас хотите? — спросил человек-амфибия. — Кусок карты, — сказал Чимин, — пожалуйста, отпусти его. Человек-амфибия уронил Тэхёна, и тот осел в воду, изо всех сил пытаясь опереться на ноги. Вода продолжала манить его вниз, умиротворяющая и нежная, просясь войти в его лёгкие. Он сдался и пошёл ко дну. Водяной снова вытащил его из воды. Чимин и Чонгук оба кричали. Ему удалось поднять одну руку и помахать, а затем он снова уронил голову на грудь человека-амфибии и закрыл глаза, дрожа. — Ты. Чимин? — Да? — Ты здесь главный? — Ни в коем случае, нет, — сказал Чимин. — Пой. Чимин начал дрожащим голосом напевать свою любимую колыбельную. — Нет, нет, — сказал человек-амфибия. — Ты знаешь, что я имею в виду. Пой по-настоящему. — Мне надо пытаться что-то сделать. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Человек-рыба пожал плечами. — Попробуй привести сюда своего маленького друга, чтобы он утопился. Мне всё равно. — Башка ты рыбья, — пробормотал Тэхён, и человек-рыба усмехнулся. Чимин начал петь ту же колыбельную, но на этот раз вода была холодной. Пульсирующая боль вернулась к его плечу. В голове же прояснилось. Тэхён поднял голову и широко раскрытыми глазами уставился на Чимина. Он напрягся, сердце бешено колотилось. Какой-то пирог с рыбьим мясцом заманил его и Намджуна в ловушку. Юнги походил на труп, бледный, опустошённый и окровавленный. Чимин с Чонгуком были в нескольких секундах от смерти от удара древними копьями майя. Повод для паники. Он сопротивлялся, и человек-рыба негромко рассмеялся. — Мне кажется, я знаю, кто твой отец. — Вода снова обратилась магией, заклинания восстановились. Боль исчезла, и голову Тэхёна окутал приятный туман. Чонгук лениво плюхнулся в воду, и Чимин изо всех сил пытался его удержать. — Пожалуйста, просто отдайте нам фрагмент карты и уходите. Мне всё равно, кто мой отец. — Мы не можем просто так его отдать, — сказал человек-амфибия. — Нельзя допустить, чтобы он попал не в те руки. Что вам нужно от корабля «Пять королей»? — Нам нужен корабль, на котором мы действительно могли бы ходить с семью людьми. Они подождали. — И это всё? Чимин настороженно оглянулся на Намджуна, а затем на Тэхёна, которые были не в том состоянии, чтобы давать какие-либо советы. — Мы… спасаемся от проклятия? — Какое отношение вы имеете к английскому военно-морскому флоту? — Мы пираты. Человек-рыба поднял Тэхёна, приставив острие кинжала к его горлу. — Я клянусь! Никакого отношения! Ни одного! — Адмирал В, — сонно произнёс Тэхён. Человек-рыба слегка повернул острие под подбородком. — Продолжай говорить. — На обратной стороне второго фрагмента карты написано «Адмирал В.» Есть ли кто-нибудь на флоте, кто занимается чёрной магией? — Откуда ты знаешь об этом? — сказал человек-амфибия. Тэхён изучал его острые брови и тяжёлые скулы. — Ух ты, ты великолепен, — сказал он. Лезвие вонзилось ему в шею. — Н-на острове неподалеку от Эспаньолы. Мы нашли форт с военно-морским снаряжением в нём. Со всеми этими зомби. Кто-то на флоте использовал зомби. — Остров зомби. Что случилось? — Мы освободили их, — сказал Тэхён. — Они следовали за нами, поэтому мы просто подождали их на пляже. Водяные переминались вокруг них, что-то бормоча друг другу. — И на обратной стороне одной из ваших карт написано «Адмирал В»? — Да. — Вы. Вы освободили целый остров от зомби? — Да! Человек-рыба покачал головой, скривив губы. — Люди спасают зомби. Верно. Прежде чем Тэхён успел запротестовать, водяной поднял его на руки, и Тэхён начал вопить и извиваться, пока его не опустили на камень рядом с Чимином и Чонгуком, и Чимин снова сунул его плечо под воду. Остальные усадили Намджуна рядом с Тэхёном, а Юнги попал прямо в объятия Чонгука. Один из водяных исчез в туннелях. Намджун обнял Тэхёна сзади одной крепкой рукой и коснулся его шеи. — У тебя идёт кровь, — пробормотал Тэхён и потерся головой о челюсть Намджуна. Чонгук отчаянно пытался разбудить Юнги, снова окуная его ушибленную голову в воду. Юнги по-прежнему не реагировал. — Он плохо дышит, — захныкал Чонгук. — Вы проникли в наш пруд с оружием в поисках нашей собственности. До этого момента мы щадили вас, но теперь же я буду драться с одним из вас. Кто бросит мне вызов? — сказал человек-рыба. — Мы можем просто уйти? — спросил Намджун. — Без фрагмента карты? Человек-рыба покачал головой. — Один человек сражается, а остальные остаются на свободе, независимо от того, проиграет он или нет. Ни один мужчина не сразиться — мы убьём вас всех. Очевидным выбором был капитан Ким, который прерывисто дышал Тэхёну в ухо, бледный и дрожащий так, как будто потерял много крови. Вторым выбором обычно был бы Хосок, если бы он был здесь, или Чонгук. Чонгук прижал Юнги к груди и покачнулся под действием заклинания. — Я, — сказал Чимин дрожащим голосом, — всё же, мы и вправду освободили тех зомби. Человек-рыба фыркнул, оглядев его с головы до ног. — Ты сразишься со мной? Ты ростком с моё левое плечо. Чимин сглотнул и покраснел, рука на его мече дрожала. — Если ты сможешь победить меня, мы отдадим тебе фрагмент карты, — сказал человек-амфибия, всё ещё посмеиваясь. — Пекло, Чимин, — пробормотал Тэхён, — Он убьёт тебя. Чимин посмотрел на Тэхёна в объятиях Намджуна и Чонгука, прижимающего Юнги к себе, словно ребёнка, внезапно оказавшись единственным, за кого никто не цеплялся. Он с трудом сглотнул. — Может быть, я смогу…своим голосом… Я единственный, кто не пострадал, — слабым голосом произнёс он. Намджун притянул Чимина к себе вместе с Тэхёном и обнял их обоих. — Может быть, мы сможем атаковать все сразу? — предложил он. — Они убьют нас всех. Вы, ребята, должны вернуться к Хосоку и Сокджину. Так будет лучше. — Я капитан, — сказал Намджун, — это должен быть я. Чимин посмотрел на Тэхёна и вздохнул. — Я не собираюсь заставлять вас, ребята, умирать, просто потому что я посчитал, что мы сами сможем со всем справиться. Я смогу это сделать. Ты видел, как я сражаюсь. — Вода тебе почти по шею, — сказал Тэхён. — А у них рыбьи хвосты. — Я смогу это сделать, — сказал Чимин, но всё равно прижался к груди Намджуна, провёл рукой по волосам Тэхёна. Он встал на цыпочки и притянул голову Чонгука вниз, чтобы поцеловать его в лоб, одновременно сжимая безвольные руки Юнги. Чонгук лишь моргнул, глядя, как его друг пробирается к человеку-рыбе, осторожно держа руки над водой, и понял, что происходит. — Намджун? — тихо позвал он. — Не похоже, что кто-то из нас в состоянии даже попытаться, — с горечью сказал Намджун. — Как тебя зовут? — спросил Чимин, останавливаясь примерно в трёх метрах от водяного. Тот издал какой-то странный булькающий звук. Чимин оглянулся на Намджуна, как будто действительно ожидал, что тот сможет перевести это. — Называй меня как хочешь, маленький пескарь, — сказал водяной, лениво ухмыляясь и направляя своё копье на Чимина. Плечи Чимина ссутулились, словно защищаясь. Чимин осторожно поднялся на возвышенность. Его чёрная рубашка и мокрые волосы прилипли к телу, заставляя казаться ещё меньше, чем он был на самом деле, особенно рядом с гигантскими, нечеловечески громоздкими телами вокруг них. — Словно рыба-фугу, сражающаяся с акулой, — мрачно сказал Намджун. Человек-акула игриво ткнул Чимина, и тот едва отразил удар, оступившись в более глубокой воде. — О боже, пожалуйста, не играй с ним, — пробормотал Намджун. — Не заставляй нас на это смотреть. Его руки крепче обхватили Тэхёна за талию. Тэхён почувствовал в общих чертах благодарность, ведь его собственный мозг не позволял ему сосредоточиться, будучи захваченным тем, как солнечный свет искрился на воде и каким тёплым и мягким он казался на его коже. Чимин попытался поднырнуть под копьё акулы, но тот с плеском нырнул под воду. Из Чимина вырвался один тихий встревоженный писк, а затем парень запрокинул голову и закричал. Тэхён немного стряхнул туман со своей головы. Под водой расцвело красное, когда Чимин отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Акула плавала вокруг него по широкому кругу, одно огромное тело и трёхметровый хвост петляли как раз за пределами досягаемости Чимина. Он собрался с духом, задыхаясь и постанывая от боли, когда повернулся к нему лицом. Лицо человека-акулы высунулось на несколько сантиметров из воды и рассмеялось, когда Чимин угрожающе поднял свой меч. Водяные вокруг них захихикали. — О боже, — захныкал Чонгук. — Мы должны что-то сделать. Чимин попятился, пытаясь пробраться к берегу. Акула бросилась к нему, и поверхность бассейна вспенилась. Чимин исчез под водой. Тэхён попытался притянуться к нему, и стоявшие поблизости русалы угрожающе ткнули своими копьями ему в грудь. Его плечо высунулось из воды и ожило, и он рухнул обратно в объятия Намджуна. — Ты ничего не можешь сделать, Тэ, — прошептал Намджун. — Я не могу сидеть здесь и смотреть, как мой лучший друг умирает за нас, — прорычал Тэхён. Чонгук наткнулся на плечо Намджуна и крепко вцепился в него, Юнги прижался ко всем им. Чимин по-прежнему не поднимался. Тэхён мог видеть ленивый взмах длинного серебристого хвоста человека-акулы, его огромный торс и, возможно, немного чёрного под ним, что могло быть Чимином. Наконец он вынырнул из воды, гораздо ближе к берегу, и вытащил Чимина наверх, только ноги моряка продолжили слабо плескаться, когда сам он хватал ртом воздух. Водяной схватил Чимина за запястье, одна рука его была достаточно большой, чтобы протянуться далеко вниз по его предплечью. Теперь они все могли всё разглядеть — глубокую кровавую дыру прямо посередине бедра Чимина, окрашивающую воду в красный цвет. Чимин поперхнулся воздухом, кашляя и содрогаясь. Меч безвольно выпал из его руки. — Вот ваш маленький чемпион, — поддразнил водяной, когда Чимин повис у него на руке, комично уменьшившись в размерах. — Гордитесь. У него получилось лучше, чем у большинства. Где моё копьё? — Он обернулся, чтобы отыскать взглядом, и Чимин вытащил кинжал из-за пояса. Тот вонзился акуле в грудь. — Ах! — Водяной слегка подпрыгнул, встряхивая Чимина, словно куклу. Намджун с Тэхёном вцепились друг в друга, не смея надеяться. Человек-акула со смешком вытащил кинжал, затем развернул и осторожно прижал к животу извивающегося в попытка вырваться из его хватки Чимина, который начинал немного бледнеть. — Стыдно убивать тебя, — задумчиво произнёс он, — после такой быстрой схватки. — Ты убьёшь его даже до того, как у меня появится шанс его увидеть? — произнёс новый голос, ровный и высокий, как журчание воды. Булькавший сделал паузу, подняв брови, и уважительно кивнул говорившему. Новый водяной вынырнул из воды рядом с ними, не одетый ни в головной убор, ни в боевые доспехи. Он провёл руками по мокрым волосам, солнечный свет блеснул на его кольцах. Он был похож на Чимина: глаза с печально опущенными уголками, сильная челюсть и пухлые губы. Его лицо было более суровым, углы немного резче, выражение холоднее, чем когда-либо удавалось даже Чимину, а волосы были серебристо-седыми, но безошибочно по-родственному похожими. Новоприбывший тяжело вздохнул. — Они говорят, что он мой сын. Они выглядели совершенно точно ровесниками. Рот Чимина открылся, а затем закрылся. Парень переводил взгляд с акулы на своего двойника и обратно, рука безвольно повисла в акульей хватке. — Ты уверен, что он твой сын? — сказал водяной, расслабляя хвост и опуская их обоих немного глубже. — Он действительно похож на тебя, но он немного мелковат. Двойник кивнул. — Он похож на свою мать. Пара русалок засвистели и заулюлюкали, и он ухмыльнулся им в ответ. Чимин нахмурился. — Он очень хорошо проявил себя в этом бою. Он храбрый. Отец Чимина выглядел безразличным. — Я бы и не ожидал иного. — Я собирался убить его. Теперь же ты увидел его. Могу я продолжить? Отец Чимина колебался. — Я не знаю… — Тьфу. Я убью вас обоих, — пробормотал Чимин. — Ты не можешь остановиться на одном ужасном преступлении? — Отец Чимина сказал, впервые обращаясь к Чимину: — Ты бы тоже совершил отцеубийство? Вся эта команда уже проклята. Если бы я не убил тебя, это, вероятно, произошло бы. Чимин сглотнул. Намджун крепко сжал Тэхёна, несчастно застонав ему в ухо. — Проклят за осквернение зомби? — спросил человек-акула. — Нет, нет. Гораздо хуже, — сказал отец Чимина. — Они осквернили пару зомби, но освободили остальных. Из-за этого им не везёт. Тэхён встал немного прямее. — Ты всё это знаешь? — У меня есть немного сверх-магии, — сказал он, устремив на Тэхёна пристальный взгляд, от которого тому показалось, что вся его душа растворяется в воде, — как и у тебя, пескарёк. Отец Чимина плыл по бассейну, чуть приподнимая плечи над поверхностью, воплощая пьянящую грацию. То был совершенно другой вид красоты, нежели у остальных воинов, и другой вид силы. Он мог ясно видеть, откуда у Чимина большая часть его обаяния и его эпизодическая порочная жестокость. Он нежно коснулся лица Чимина. — Ты и правда похож на свою мать, — сказал он. — Как тебя зовут? — спросил Чимин. — Она никогда мне не говорила. — Она не смогла это произнести. И ты тоже не можешь. Она просто звала меня Засранцем… или Чимом. Тэхён хихикнул. Они оба повернулись, чтобы посмотреть на него. — Прости. Это просто тебе совсем не подходит. Намджун слабо рассмеялся. — Они сказали мне, что ты умеешь петь, — сказал Чим. Чимин кивнул. — Спой что-нибудь для меня, — сказал он, осторожно поднимая раненое бедро Чимина над водой. Чимин прикусил губу и сделал глубокий прерывистый вдох через нос, пытаясь справиться с болью, затем начал петь ту же самую маленькую колыбельную, которую пел всякий раз, когда пытался усыпить Чонгука, ту, которую он пел, когда Тэхён страдал от похмелья и его рвало за борт корабля, и хотя теперь его голос дрожал, тихий и неуверенный, мелодия сотрясала силой их тела. Магия поднялась над водой, и Тэхён снова погрузился в свой измученный разум, плечо сильно пульсировало. Колени Намджуна подогнулись, но Чонгук подхватил их обоих и поднял на ноги. Чим улыбнулся улыбкой Чимина, а затем улыбнулся человеку-акуле с чем-то похожим на гордость. Песня Чимина мягко закончилась, и Чим открыл рот и запел собственным красивым голосом. Лес, казалось, уплыл прочь, всё растворилось в звуке, чистая сила и магия хлынули в голову Тэхёна, жужжа, как камертон, у груди Тэхёна. Он сделал бы всё, что бы ни велел ему этот голос. Он пойдёт за ним до самого края моря. Когда Чим остановился, заклинание снова рассеялось над водой, но Тэхён почувствовал себя немного бодрее, больше осознавая боль в плече, осознавая, что ему стало немного лучше. Даже другие водяные выглядели благоговейно. Чим залечил бедро Чимина лёгким движением руки, а затем вытащил его из хватки акулы в свои собственные объятия. — Эти люди спасли остров, полный зомби, — сказал он. — Они хотят Золотого Дракона, дабы избежать их проклятия, а не помогать флоту. Я думаю, мы можем отдать им фрагмент карты и отпустить их. Человек-акула нахмурился и подозвал остальных водяных. Чимин выглядел довольно встревоженным из-за того, что его внезапно так окружили, он выглядел абсолютно карликовым в объятиях своего отца и ещё меньше рядом со всеми мускулистыми воинами. Чим продолжал гладить его по волосам, как гордый владелец нового щеночка. Двое других мужчин тоже гладят его по волосам. Тэхён толкнул локтём Намджуна и пьяно захихикал, глядя на его искажённое отвращением лицо. Когда русалки вернулись к остальным мальчикам на скале, они принесли с собой фрагмент карты. Чим всё ещё не отпускал Чимина. — У нас вошло в привычку благословлять тех, кто посещает нас, — сказал Чим. — Мама всегда говорила, что ты проклял её, — пробормотал Чимин. — Ха. Я так и сделал, — сказал Чим. — Она набросилась на меня со всевозможными требованиями, поэтому я отдал ей тебя. Чимин сильно нахмурился. — Ты достаточно хорошо зарекомендовал себя, — сказал человек-акула. — Но твоё проклятие мешает нам благословить тебя удачей. Фрагмент карты достанется вашему капитану. — Он вытащил его спереди из-за пояса и протянул Намджуну, тот осторожно взял его. Чим коснулся головы Юнги, и его глаза полностью закрылись. — По крайней мере, сейчас он не умрёт, — сказал он. — У тебя, — Чим укачивал Чимина на руках, как новорожденного младенца, — прекрасный голос. Я дарую тебе немного своей силы. Не используй это легкомысленно. — Спасибо. Но гори в аду за то, что ты сделал с мамой, — сказал Чимин. Чим весело рассмеялся. — Я утоплю тебя, если ты скажешь это ещё раз. Русалки плавали вокруг них, обдавая их подводными течениями и возбуждённо переговариваясь, щипая Чонгука за щёки и взъерошивая волосы Тэхёна, сжимая тонкие руки Юнги. Тэхён, у которого по-прежнему кружилась голова от магии воды, не сопротивлялся, когда человек-акула вырвал его из рук Намджуна и увлёк глубже в воду. Повязка болталась у него на шее. — Вот твой меч, — сказал акулий водяной, протягивая его Чимину. — И твой — кинжал. Хороший трюк. Достал бы меня ножиком побольше. Рана на груди акулы полностью исчезла. Тэхён задумчиво погладил его, и человек-акула рассмеялся. — Сделай глубокий вдох и держись за меня, — сказал он. Тэхён глубоко вдохнул и, не задумываясь об этом, обвил ногами талию человека-акулы. И тот нырнул под воду и влетел в один из туннелей. Тэхён с благоговением смотрел вокруг на белые арки и маленькие подводные бухточки, проплывающие мимо них, мирные и игристые, пока водяной не нырнул в чёрную дыру в бортике бассейна. В пещерах потемнело. Вода давила на уши Тэхёна и причиняла ему боль. Он крепче сжал русала и стал хватать ртом воздух. Они пронеслись через подводную пещеру, мерцающую светом. Он мог видеть поверхность воды под ними, как будто нижняя половина пещеры была заполнена воздухом, но когда человек-акула нырнул на поверхность, вода стала холодной и солёной. Его лёгкие начали гореть. Другие водяные наблюдали за ними из ниш в скалистых стенах. Они нырнули в другой тёмный туннель, и Тэхён боролся изо всех сил, уши болели, лёгкие кричали. Он извивался в объятиях русала, пытаясь оттолкнуть его. Но тот сжал его крепче. Тэхён больше не мог видеть сквозь воду. Боль неуклонно возвращалась в его руку. Пират закрыл глаза, спасаясь от жгучего пятна, и ему показалось, что он видит свет за своими веками. У него закружилась голова. Человек-акула внезапно дёрнул его вверх, и он выдохнул весь задержанный воздух в воду, болезненно заложив уши. Как только они вынырнули на поверхность, он ахнул. — Как это было, маленький пескарь? Тэхён сделал огромные глотки воздуха и начал дико молотить по воде. — Хах. Не думал, что всё так плохо, — проворчал водяной. Тэхён слабо похлопал его по руке и огляделся. Они добрались до океана. Люцифера подпрыгнула на несколько сотен метров. Кто-то из моряков обвязал лодку верёвками и стаскивал её для них в воду. На корабле водяной грубо швырнул Тэхёна на палубу. Тот приземлился на ноги, а затем сразу же жёстко сел на задницу. Намджун и Юнги упали на палубу рядом с ним, Юнги обмяк, а Намджун споткнулся, Чонгук приземлился на ноги, будто сам туда прыгнул, и немедленно подбежал к Юнги. Цвет медленно возвращался к лицу Юнги, и он глубоко вздохнул. — Что с ним случилось? Намджун почесал затылок: — Ох, это были не русалки. Он просто упал и ударился головой о большую острую ракушку на пляже. Что случилось с твоей рукой? — Я карабкался по каким-то лозам, и они оборвались. Чонгук поднял меня слишком быстро. Намджун кивнул: — Наши несчастные случаи становятся все хуже. Юнги по-настоящему мог умереть. Где Чимин? — Он до сих пор у своего отца, — сказал Тэхён. — Своего отца? — Сокджин взвизгнул и побежал к борту лодки как раз в тот момент, когда Чимин с криком перелетел через борт. Они столкнулись и покатились по палубе. Хосок осторожно свесился через перила, стараясь не давить на грудь. — Срань господня, Чимин. Он похож на твоего злого близнеца. Сокджин столкнул Чимина на палубу и подбежал к борту, чтобы глянуть. Намджун помог Тэхёну сесть и осторожно вставил его руку обратно в перевязь. — Тебе понадобится другая рубашка, — пробормотал он. Тэхён покраснел и пробормотал: — У меня есть та, что из зомби-форта. Я надену её. Намджун поджал губы. — Ты всегда можешь взять ещё одну мою, — сказал он. — У меня их целая куча. — … если ты не против, я бы предпочёл рубашки старого капитана, чем рубашку какого-нибудь злодея. — Ну знаешь, кто мы такие, чтобы говорить, что старый капитан не был злым, — сказал Намджун. Тэхён слабо рассмеялся. — Прости. Безвкусно вышло, — пробормотал Намджун. — Упокой Господи его душу или что-то в этом роде. — Он оторвал край от старой рубашки Тэхёна, чтобы туго обмотать рану на его руке. — Скоро вся наша одежда будет испачкана кровью. Я куплю тебе новую рубашку. Он быстро ушёл, оставив Тэхёна с тёплыми, трепещущими ощущениями в собственном животе. Юнги проснулся около захода солнца с сильной головной болью и отсутствием воспоминаний обо всём прошедшем дне; более раздражительный, чем когда-либо, и с легкой тошнотой, но в сознании. Намджун задействовал свою повреждённую руку, чтобы убрать тарелки, а Тэхён едва мог есть из-за невероятно отвлекающей боли. Хосок по-прежнему выглядел тревожно нездоровым, рана на его груди была красной и липкой от гноя. Чимин начал свой ежевечерний ритуал: прижимал его к себе и промывал солёным уксусом, надеясь на лучшее. — Честно признаться, я не могу ампутировать тебе грудную клетку, — сказал он со слабой улыбкой. — В ней определённо заражение, правда ведь? — тихо сказал Хосок. Чимин кивнул. — Перейдём к сестре этой женщины, верно? — Сокджин сказал: — К югу отсюда? — Надеюсь, она не попытается убить нас, как всё остальное, — сказал Намджун. — С последней странной женщиной у нас всё было в порядке. — Мать Воды, — тихо сказал Тэхён. — Мама Дло⁴. — Кем бы она ни была, — сказал Намджун. — Разве у неё не должно быть двух рыбьих хвостов и ручной змеи? — спросил Сокджин. — Это то, что я слышал. Тэхён пожал плечами. — Я тоже это слышал, но всё не так, и, очевидно, именно такой она и была раньше. Заключать с ней сделки опасно. Будь осторожен с тем, что согласишься ей уплатить. Юнги положил маленький лоскут карты на стол. — Новый фрагмент — это Ямайка, Гаити, часть Кубы и морской простор к югу от неё до Южной Америки, и на нём написано «…тая власть. Заман…». Надпись на обороте. Итак, теперь у нас есть «Адмирал В», «ите его в» и «тая власть. Заман». Но если мы сложим фрагменты карты вместе, то, похоже, у нас получится завершить огромный кусок Южной части Карибского бассейна, потому что первый фрагмент, который у нас есть, и этот совпадают и образуют нижний левый угол, так что у нас есть «…тая власть. Заманите его в…» Есть какие-нибудь идеи? Намджун скорбно отправил в рот ещё один кусочек сладкого картофеля и покачал головой. Юнги вздохнул и со стоном опустил голову. После ужина, когда Чонгук ушёл выполнять оставшиеся повседневные обязанности, раз уж так много людей было ранено, да и Сокджин мыл посуду вторую ночь подряд, Тэхён лежал рядом с Намджуном и наблюдал, как тот строчит длинные строки текста в своём судовом журнале, пытаясь выделить отдельные буквы и вникнуть в смысл этих слов. Намджун перевернул страницу, прежде чем тот зашёл далеко в своих познаниях, так что Тэхён всё бросил и уткнулся носом в его плечо, пока его собственная рука болезненно пульсировала под новой рубашкой. — Завтра первым делом отправляемся в путь? — пробормотал он. — Да. Первым делом. — Могу я… — Он замолчал. Он никогда раньше не приглашал себя в постель к Намджуну, всегда ожидая, что тот сам попросит. — Можно я останусь в твоей постели на ночь? Мне будет нелегко с моей рукой в гамаке. — Только если ты сначала попрактикуешься со мной в чтении. — Я практикуюсь. Я пытаюсь разобрать слова по мере того, как ты их пишешь. — Как справляешься? — Не понаслышке чертовски плохо. — Капитан? — раздался новый голос. Намджун повернулся и убрал своё плечо из-под головы Тэхёна. — Чимин? — Простите. Чимин стоял в дверях, накинув на плечи одеяло, и печально смотрел в пол. — Мне следовало прислушаться к тебе, когда ты захотел пойти большой группой. Сегодня был полный бардак, и это моя вина. Мне очень жаль. — И я сам должен был настоять на своём и пойти с тобой, — сказал Намджун, — но я не знал, что должно было произойти, и ты тоже не знал. Всё в порядке. — Я не хотел, чтобы кто-то знакомился с моим отцом, — сказал Чимин, — а потом познакомились все, так что в любом случае всё было без толку. Вы, вероятно, смогли бы довести нас туда целыми и невредимыми, а потом и вытащить оттуда. Намджун улыбнулся: — Спасибо. Я не уверен, что ты прав, но для меня очень важно услышать это от тебя. Как твои дела? Был ли он лучше, чем ожидалось? Хуже? Чимин отвёл взгляд. — Я всегда хотел ненавидеть его. Я не знаю, что я чувствую. Он такое странное… создание. Я не совсем человек. Я не знаю. Он… лучше, чем ожидалось, но я не уверен, что мне это по нраву. Рука Тэхёна пульсировала. Он опустил голову на стол и наблюдал за разговором Чимина и Намджуна, и его глаза слегка наполнились влагой. Чимин подошёл и сел рядом с ними обоими, и Тэхён обнял его здоровой рукой за талию, виновато возжелав, чтобы внимание Намджуна вернулось к нему. Чимин закончил разговор с крепким объятием, уткнувшись в грудь Намджуна и положив голову ему под подбородок. Намджун мягко улыбнулся и крепко сжал его, и Тэхён почувствовал себя эгоистичным идиотом из-за того, что хотел объявить Намджуна своим, когда вся команда так сильно нуждалась в нём. Может быть, он был прав во всём. Он должен отступить, не должен требовать так многого, когда всё по-прежнему неуверенно висит на волоске. — Хочешь пойти в кровать? — тихо спросил Намджун. Тэхён кивнул и последовал за ним обратно в его каюту. Он старался не слишком напрягаться, когда Намджун осторожно оставил несколько сантиметров пустого пространства между ними в постели, хотя он часами лежал без сна с пульсирующей рукой, желая, чтобы тепло Намджуна было немного ближе.