Первые шаги

Уайт впечаталась в стену от удара по камню, закусывая губы, чтобы не закричать, по её голограмме проходили тысячи мелких разрядов, но она уцелела. Ещё один удар, выбивает из самоцвета воздух, не давая закричать, даже если уже не сдержит, дикая боль трясет Белый Алмаз, но на камне ни одной трещины. — Что же ты такая крепкая? Тебе же хуже, — ещё один удар, самоцвет выпрямляется от боли, уже не в силах быть согнутой, вырваться из такой позиции ей никак, а хочется. Стивен заметил, что все отчетливее сидит и слышит кое-что в голове старшего Алмаза. Ещё один звук удара молотка об Алмаз. Уайт вообще никак на него не дернулась, смотря в пустоту. — Малютка, нет, ты не пойдешь со мной. Ты будешь сидеть тут, — говорит чей-то ласковый заботливый голос в пустоте. — Но я хочу с тобой! Или я с тобой или ты останься со мной! — плачет маленькая Уайт, на ней нет визора, мантии, лишь легкий костюм, а волосы не так дыбом стоят. — Уайт, снежинка маленькая, не все всегда бывает так, как мы хотим. Мне пора идти, — повторяет голос, утешая её, но девочка утирает слезы, боится посмотреть наверх. — А мы ещё встретимся? - Я всегда буду с тобой, пока ты меня помнишь, снежинка,  — голос исчез, оставляя маленького самоцвета одного. Юниверс потом резко оказался на какой-то очень красивой планете, где раньше не был. Уже более подросшая Уайт бежала от кого-то или чего-то, но остановилась, смотря в сторону.

***

Белый Алмаз тут была похожа больше на свою версию из будущего, твердо поднятые волосы, плащ-накидка, броня и высокие сапоги. Лицо и голос использовались для чего-то… А рядом с ней стояла, с недоверием смотря, черный самоцвет, с длинными прямыми распущенными и убранными за спину волосами, в черной легкой броне. Камень на груди. Черный Алмаз. Уайт что-то увлеченно ей рассказывала и показывала жестами. — Это будет замечательно, мы никому не причиним вреда, — Уайт знала на тот момент, что врет. Но говорила это с такой уверенностью, что Стивен вспомнил про то, что где-то в Евразии могут лапшу на уши вешать и кормить пустыми обещаниями, так тут именно этим и занималась самоцвет белого цвета. — Ты серьезно? — с издевкой в голосе спросила Черный Алмаз у немного ещё низкой «сестры». — Сама же знаешь, что это невозможно. — Ты мне просто поверь, — улыбнулась Уайт, но в её глазах играли сами хитрые огоньки, обе понимали, что будет потом. Уже на выжженной местности, раненая в ногу копьем Блэк, кашляет, стоит на коленях и смотрит на противницу, у которой в руках какой-то пистолет. — Нет! Вся твоя идея — ошибка! Ты сама ошибка! — раздается выстрел, Черный Алмаз замирает на несколько секунд, а у Белого Алмаза проступают слезы на лице. — Ошибка тут все, что ты есть и сделаешь, — воительница превратилась в статую, а Белый Алмаз отозвала пистолет, осматривая статую со слезами на глазах, не веря в то, что сделала. Уже другая местность. Кварц даже испугался такой перемены мест. Тут было много красивых цветов, а сама Уайт сидела на скамье вместе с низкой к ней Зеленым Алмазом. Зеленый Алмаз была в милом платье и, улыбаясь, слушала речь своей подруги, что явно восхищалась своей идеей и видела в ней только светлое. — Ты уверена, что это верно? Не каждый справится с властью, — замечает Зеленый Алмаз, Уайт ненадолго замолчала, что-то обдумывая, ответ или шаги наперед, было не ясно. — Алмазы это могут. Мы это можем. Ты пойдешь со мной, Грин? — на что Грин отрицательно качает головой и встает со скамьи, проходя к тропинке. — Нет, извини, но не буду этого делать, тебе тоже не советую, — уходит зеленый самоцвет, развернувшись спиной к Уайт. Зеленый Алмаз хочет предупредить об угрозе от самой младшей. Самоцвет белого цвета протягивает руку, думая не дать ей уйти, но потом резко останавливается, снова вызывая тот пистолет и проглатывая слезы. Это её семья… О, звезды, что с ней происходило. Подросток продолжал идти вперед, едва сдерживая слезы от жалости к Уайт, как поймал на себе взгляд ещё какой-то белой фигуры, но та усмехнулась, указывая на ещё одно воспоминание будущей правительницы. — Что, я делаю?! — в бессилии перед самой собой, билась лбом и камнем об твердую колонну какого-то храма Уайт, явно находясь на грани нервного срыва. Она так сожалела обо всем, что успела сделать, но и останавливаться уже поздно, и назад для неё дороги нет. Лишь вперед, что очень было страшно на тот миг для юного самоцвета. Юниверс даже узнал в ней себя. Так много пострадавших: Джаспер, Рубины… А теперь и все, кто любил Землю и был готов её защищать. В её ситуации, раса создателей, семья, если можно так сказать, и навязчивая мысль, которая не дает покоя, если не вторая личность. — Нет! Нельзя! Нельзя стоять на месте! Нельзя! — уже до вмятины пробила самоцвет колонну, как из коридора к ней выбежала… Её точная внешняя копия. Лишь прическа другая, на первый взгляд. — Уайт! Что ты с собой творишь? — близнецы, самые младшие запрограммированные той расой Алмазы. Более мягкая версия подбежала к Уайт, но та резко оттолкнула её от себя, роняя на мраморный пол и делая в нем след. — Что надо! — выстрел, близнец Уайт тоже статуя. Белый Алмаз стоит, не веря своим глазам, не понимая всем самоцветом, что она на самом деле делает. Кварц даже задумался, могла ли Алмаз представлять, каким огромным станет потом её дело. Грей едва слышно успела попросить прощения…  — Не могу иначе, — идет хромая, уставшая Белый Алмаз по огромному залу, пряча ту пушку. Мальчику кажется, что она вся покрыта трещинами и у неё вот-вот отколется нога, но это лишь её состояние внутри. Она идет дальше, вперед, надеясь, что это все не зря. Местность сместилась на какое-то озеро розового цвета. Голубой Алмаз — с камнем во лбу и в голубом одеянии, сидя на камне, что-то бурно говорит своей слушательнице. Теплый воздух, красивый закат, летают насекомые вокруг. — Оу, но пойми, это не так приятно, быть низшим и вещью в глазах создателей, они мои шедевры ни во что не ставят, — возмущается художник, из здания среди колонн на парочку смотрит Фиолетовый Алмаз, держа в руках музыкальный инструмент, думая, что сыграть. — Ну, они нам во многом мешают, почему бы их не убрать? — спрашивает Белый Алмаз, без всяких колебаний в голосе, явно репетируя много раз, но поскользнулась на камне и с громким плюхом в розовую воду окунулась. — Если ты причинишь им вред, тебе несдобровать, — смотрит художница, с кистью в пряди волос, сверху вниз на Уайт, которая вышла из воды, немного ворча. — Ты к ним совершенно ничего хорошего не имеешь? Они же тебя создали, создали нас, — перестает играть на пианино или рояле Перпл, убирая волосы за спину. — Они унижают вас и меня! — Почему ты так быстро забыла Грин, Грей и Блэк? Мне интересно, куда они исчезли, — спокойным тихим голосом говорит Фиолетовый Алмаз, что-то обдумывая в своих мыслях. — Давайте поиграем? Перпл вода, это правило народа! — кричит художница, отвлекая Уайт и Лайтблу от противостояния в мыслях, во внутреннем дворе храма весело играли в догонялки три Алмаза… На утро останется целым лишь один. Голубой Алмаз, раненая, пыталась отползти от нависающей над ней будущей правительницы. Уайт уже не плачет, не сдерживает слез, их просто она скрывает, ломая систему у себя внутри. — Пощади! Одумайся! — выстрел попал ровно в художницу, не давая ей шанса на спасение. — Хотя бы себя, от власти, пощади, снежинка. Это видела Перпл. Музыкальный инструмент, напоминающий скрипку упал из её рук на холодный пол. Музыкант подбежала к противнице, начиная с ней дуэль. Она была единственной, кто успел все понять, кто решил сопротивляться, даже с отрубленной рукой. Белый Алмаз уже тогда была сильным воином. Про то, как та дуэль проходила Юниверс узнать особо не успел, но в конце, оба Алмаза стояли друг напротив друга, готовые выстрелить из пистолетов друг в друга, но Фиолетовый Алмаз плачет, думая обо всех, об Уайт. Музыкант опускает оружие, не в силах выстрелить в Белого Алмаза. — Я не знаю, как у тебя получится. Я не знаю, что тебя ждет в будущем, — раздается выстрел, музыкант даже не противится этому процессу. — Власть тебя разобьет, она тебя уничтожит… Огромный город в пыли, а самоцвет, созданный для его защиты, стоит и ничего не делает. Ей это не приносит ни удовольствия, ни грусти, лишь галочку прогресса на определенной цели. Пусть делать все это, ей было невероятно больно, теперь это все в прошлом. Стивену кажется, что в ходе всего этого процесса, она, как статуя, у которой отбили многое. Глаза, рот, одну руку, ноги, вся покрытая сетью трещин. И она из такого состояния, дошла до почти ста тысяч лет возрастом?! Вот, что-то не верится. Хотя, факт фактом.

***

Юниверса вернуло в реальность. Пятый удар по самоцвету Белого Алмаза ничего нового не дал, лишь выдернул ту из воспоминаний. Наверное, если бы в ней не было чего-то такого, она бы давно повторила судьбу Розового Алмаза, но нет. Она щурится, открывая глаза, взгляд холодный и смотрит уже куда-то над своими противниками. — Н-нет, я не могу! — самоцвет сжала ладони в кулак, напрягаясь всем и удар грома. Бандиты были немного обескуражены и оглянулись по сторонам. На выходе из переулка стояла худая, высокая женская фигура в черном костюме с серыми символами. Шлем и маска скрывали лицо. — Глядите-ка, кто пожаловал, — смеется один из инопланетян, атаманша пытается подняться с земли, но тщетно. Фигура в проходе достала двухклинковый меч серого цвета, включая его. — Психопатка-инквизитор. Главная собачонка на поводке у властей, — пошло шептание, от Уайт и Стивена все отступили. Инквизитор все также стояла, что-то рассматривая или продумывая. — Чем мы привлекли её на себя? Какого чуда она тут? Эта « Звезда» важна? Тут инквизитор резко сорвалась с места, стоило сесть атаманше. Воительница быстро пробежалась меж рядов бандитов и вернулась на место, смотря то на Белого Алмаза, то на Стивена, что-то оценивая в них. Она посмотрела назад, кивая головой, сегодня не было пометки, оставить в живых бандитов. — Что это было? — спросила самоцвет с гудящей от боли головой у напарника, указывая то на то, что стало с бандитами, то на леди. Уайт явно была не совсем в реальности, пока её пытались разбить. — Я не знаю, — ответил Юниверс, а воительница выключила и убрала меч на его законное место. Потом она осмотрела этих двоих снова и взяла наручники. — Да, что мы не то сделали?! — Белый Алмаз решила не сопротивляться, а то могло стать и хуже. Инквизитор бросила Кварца в багажник какого-то устройства, Алмаз же посадила на заднее сидение, долго над этим сперва рассуждая. Мальчику было интересно, что это все, в конце концов, значит, как раздалось слабое гудение. Ему открылся вид на то, что происходит снаружи. Рай для футуриста-фантастика. Огромные здания, прекрасные, хрупкие на вид строения разнообразных форм, видов, размеров. Подросток с трудом поднялся, чтобы посмотреть на то, что происходит на переднем стекле. Инквизитор сняла маску, бледная кожа, большие для человека серые глаза, волосы за шлемом, под левым глазом шрам, а также линии. Она слабо улыбнулась своим пассажирам. — Добро пожаловать на Межрасовую Космическую Станцию версии Бета. Город тысячи планет, где все его обитатели делятся друг с другом своими достижениями, — Уайт с вопросом в глазах наблюдала за каким-то разумным моллюском, что работал с каким-то сложным оборудованием. — Это рай, — Юниверс хотел внести поправку, но воздержался. Они плавно проплывали между зданий, заставляя задуматься над тем, сколько это строилось и как так красиво и прочно получилось? — После долгих веков мира и процветания, кто-то неизвестный хочет забрать у нас все, что мы собрали, — корабль приземлился в белоснежный ангар. Воительница по выходу вытащила Стивена за пояс из багажника. Таща его по белоснежным коридорам, она сняла свой костюм, что вошел в корсет на спине, открывая военный мундир и седые, плохие для девушек с Земли, волосы. — О, вы пришли. Леди Белый Алмаз и ваш напарник, поможете нам? — спросил гуманоид с синей кожей в темно-зеленом военном мундире, держа в руках отчеты. — Что с нас требуется? — спросила Уайт, все больше понимая, что вляпалась в историю. — То, что вам нужно, копировщик, способен выдавать копии любого неорганического предмета, нам он сейчас тоже нужен, всего копировшиков осталось три единицы, все они в одном и том же месте, но в одиночку наши инквизиторы не справятся, — вышла вперед молодая женщина одного вида с воительницей, что их поймала, правда, у неё были яркие зеленые глаза, а не серые. — Достать на две больше, ладно, какие ещё ньюансы? — спросила самоцвет, закатив глаза. Юниверс чувствовал её раздражение в этом кабинете, где сенсорные экраны были рабочими местами агентов разведки здесь… — У вас меньше пяти оборотов, чтобы это сделать. И с вами пройдут ещё командир нашей инквизиции Астер, её ученица Небесная и офицер Хонда. С прикрытием поможет Шифр, — представил гуманоид тех, что стояли вокруг дуэта самоцветов. Прислонившись к стене темного цвета, стояла девушка с короткой стрижкой и костюме инквизитора, правда без шлема. Бледная кожа, карие глаза и плохие волосы, как и у ещё двоих в этом зале. Одна раса тут все у власти? В дверях стоял юноша её роста, но с более хорошими волосами и черно-серыми глазами в белоснежном военном мундире. Седая женщина прошла к ученице, а более молодая на вид с зелеными глазами прошла вперед. — Вы согласны? — Пожалуй, — начал подросток, с опаской глядя на Уайт, которая оглядела потенциальных напарников, о чем-то думая. — Да. Но тогда нам и доступ к некоторым технологиям, можно? — Астер согласно кивнула головой, и самоцвет пожала руку генералу. — За мной, — приказала командир охраны, уводя свою команду прочь из помещения. — Откуда вы обо мне узнали?! — возмутилась Белый Алмаз, пытаясь нагнать и достать из командира ответы на свои вопросы. — Они будут работать с нами? — спросила ученица у наставницы, указывая на новеньких, а Шифр закатила глаза, закрывая папку в своих руках. — На месте все расскажем! Отстаньте от командира! — ударила девушка папкой юную девушку по голове, самоцвет едва увернулась от подзатыльника. — А что тут происходить будет? — шепотом спросил Юниверс, на что ему, усмехаясь ответил Хонда, отходя от Кувиры подальше, ибо удары папкой были не особо приятны. — История, малыш, история, — ответил юноша, а тем временем командир дошла до конца коридора и начала открывать дверь с помощью сенсорной панели в гладкой, сверкающей светло-оранжевой стене. Снежинка. Сестренка, куда ты ушла? Я скучаю по тебе. Я помогу вам. В своих целях.