Проклятие кукловода

К проклятой помощи твоей я не прибегнула ни разу. Среди кулис, среди теней ты спасся, незаметный глазу. (Белла Ахмадулина)

После мытья посуды Винцек изложил сестре ситуацию, и в комнате воцарилась тишина. Винцек сидел на скамейке, переводя взгляд с Нильса на Ариону. Наконец женщина вздохнула и поднялась. Вышла и принесла марионетку - птицу на длинных лапах с длинной шеей с крестовиной ваги над ней. Увидев птицу, Винцек выпрямился, заулыбался, протянул руку: - Знакомый страусенок. - Ну, да, - Ариона улыбнулась, наклонилась: птица под её руками шествовала важной, чинной походкой, только время от времени наклонялась озорным детским движением, словно поклевать крошек. Затем передала птицу брату. Винцек повел птичку по полу к Нильсу. Птица шагала почти небрежно, почти равнодушно, не наклоняясь за едой, не глядя по сторонам. Не только вперед, не по кругу - куда глаза глядят. - Ты делал? - спросил Нильс. Винцек покачал головой, передал марионетку ему. - Я не умею делать кукол. Пока не умею. Просто я тоже на этом страусенке учился. - Чему? - Забывать, - кукловод улыбнулся непроницаемо, глядя, как Нильс держит марионетку за крестовину. - А ты научишься вспоминать. - Я и управлять-то им не умею... - в руках парнишки птица вышагивала относительно уверенно, только немного над землей и явно торопясь. - Научишься... - Винцек сказал это более плавно, и Ариона тоже притихла, устроившись рядом. Оба глядели, как птица идет в нескольких сантиметрах над полом, то взмывая в воздух, то шлепаясь лапками на землю, и непрерывно вертя головой. - Куда он идет? - тихо и плавно спросила Ариона, и Нильс отозвался - рассеянно и без удивления: - Он идет в лес, к брату. - Как его зовут? - А я откуда знаю? - Нильс заморгал, удивленно посмотрел на хозяйку театра. Винцек шевельнулся, ворчливо сказал: - Слишком быстро. - Но попробовать не мешало, - не смутилась женщина. Перевела взгляд на Нильса. - Значит так, мальчик: эта птичка теперь - твоя, так скажем, игрушка. Каждый день ты будешь нам показывать спектакли с этим страусенком, рассказывать сказки. Когда ответ будет дан, моя помощь будет окончена. Пока будете чинить и делать кукол, жить с нами и ходить по городу, готовиться с нами к представлениям и поливать цветы. Будете членами моей семьи. Временно. - Но я... не умею спектакли показывать, - растерянно сказал Нильс, покачал птицу в воздухе, и страусенок поболтал лапами. Винцек чуть заметно улыбнулся: сейчас уже птица чем-то походила на самого Нильса. - Ничего. Как умеешь. - Походи по театру, посмотри все комнаты, только птичку не забудь, - мягко сказала Ариона. Нильс кивнул, подхватил марионетку за вагу и пошел с ней к выходу из комнаты, глядя, как птица перебирает лапами не в такт его шагам. И чуть не треснулся лбом о косяк, но всё-таки вышел. Ариона и Винцек посмотрели друг на друга. - И чем мне оплачивать его обучение? - А почему ты уверен, что не оплачиваешь его уже одним своим приходом? - Хм. Потому что я ничего не делал? - Винцек изогнул бровь. - Нет, правда? - Ты и вправду уже мне здорово помог одним приходом, - Ариона поднялась, прошлась по комнате. - Ты, конечно, без дела сидеть не будешь, так что выбери для помощи всё, что хочешь. Я доверяю тебе. - Хорошо, - легко согласился Винцек, облокотился на стол. - Зачем ты вспомнила ту старую шутку? - Потому что это была не такая уж и шутка, - Ариона села рядом с ним. - И почему бы и нет? - Мне неприятно вспоминать и ту шутку, и фамилию моей семьи, ты же знаешь... или забыла? - Забыла, - согласилась она, повернула голову и посмотрела на названого брата. - Извини? - Извинил, - согласился странник. - Познакомишь меня завтра с твоей... семьей? Не только по именам, но и по роду занятий? Глядишь, кукол научусь делать наконец-то... - Хочешь научиться? Ты же не любил... - Ариона с удивлением посмотрела на него, Винцек улыбнулся. - Я должен учиться... научиться многому. Почему бы и не починке и шитью. - Хорошо. Познакомлю. - Тоже поброжу по театру, - поднялся Винцек. - Во сколько у вас встают? - По-разному. Кто-то в семь часов утра, кто-то - в двенадцать. Во сколько вас разбудить? - Если раньше не поднимусь - часов в восемь, - решил Винцек. Потянулся. - Пойду пройдусь. Нильса он нашел в коридоре второго этажа, мальчишка, рассеянно держа марионетку в одной руке, второй водил по листьям растения, стоящего в горшке. На звук шагов парнишка повернул голову. - Смотри, у них лимон растет, - сказал он. - Только не цветет. Жалко. - Любишь растения? - Наверное, - Нильс улыбнулся смущенно, поднялся. - Ты куда? - Посмотрю театр, потом пойду спать. - Я с тобой, можно? - Хорошо, - легко согласился странник. - Я был тут давно...пойдем, что помню - покажу. Здание за его отсутствие не так уж и сильно изменили: так, кое-где покрасили, кое-что пристроили. Винцек показал своему подопечному библиотеку, зал для представлений, склад для кукол и хранилище материалов, прошел с ним по этажу для работников театра - спальни, кухня, чулан... Экскурсия закончилась наверху, на сене. Винцек уже закрыл глаза, когда из темноты спросили: - А почему твоя сестра представила тебя с приставкой "ар"? Ты из благородных? - Ну, как сказать... Мои родители были благородными, но моё, так сказать, "родовое гнездо" разрушено, да и родных я с трех лет не видел. Говорили, их убили, потому меня и взяли в ученики. Да и непохож я на благородного, а? Скорее, на простого бродягу... - Да уж... - Нильс задумался. - И ты не жалеешь? - Жалеть о чем-то уже произошедшем - самое глупое, что может быть, - фыркнул Винцек. - Спи давай. Проснулся он ночью, от звука шагов. Открыл глаза, приподнялся. Окликнул: - Нильс? Парнишка ничего не ответил, по комнате он ходил медленно, брошенная марионетка белела сбоку на сене, брошенная. Винцек откинул птичку к стене в головах, поднялся, встал перед парнишкой. - Нильс. Тот не отозвался, шагнул вперед, оттолкнув кукловода. Снова водят, значит. - Нильс, - выдохнул имя Винцек, сгреб мальчишку в охапку, повалил на пол. Уйти дать ему никак нельзя было, и странник держал барахтающегося парня, прижав к себе. Пару раз ему врезали под ребра, и Винцек налег всей массой, крепко обнял, прижал к себе. Мальчишка обязательно вспомнит своё имя, для этого он должен оставаться здесь пока... Кукловод почти забыл, что имя - не конечная его цель, конечная - найти сильнейшего кукловода. В эту минуту Винцек просто боролся за то, что было ему дорого сейчас. Так и уснул, когда всё улеглось. - Доброе утро? - крышка люка распахнулась с шумом, Ариона заглянула к ним, увидела лежащих в обнимку парней, ойкнула и скрылась. От стука торопливо захлопнувшейся крышки проснулся Нильс, шевельнулся под приятелем, сонно спросил: - А ты чего опять меня держишь? - Кого-то ночью водили... - простонал Винцек, разжал объятия и отполз, хватаясь за бок. - Ну, и конь ты, Нильс, брат Нильса... - Извини, - пробормотал парень, садясь. - Я не хотел... - Иди, умывайся, - велел Винцек, тоже уселся и задрал рубашку. На ребрах наливался синяк. - Я скоро спущусь. - Я... ага... - на скулах парня проступил румянец, он отвернулся и вылез из люка вниз. Винцек сменил одежду на выданную ещё вчера сестрой, более чистую и новую, пошевелил руками и тоже принялся спускаться. За столом уже завтракали. Винцек поймал взгляд сестры, брошенный на него - опасливый, удивленный... и сел за стол. - Ариона, мне потом целитель понадобится, - сказал Винцек, взял ложку. - Я тебя сама...вылечу, - пообещала женщина сквозь зубы. Почему обращение было таким, Винцек понял только после завтрака, когда все разошлись, а Ариона, смазывая ему рёбра, поинтересовалась: - Хорошо спалось? - Не очень, как видишь, - синяк был зачетный. И болел. Винцек старался не выдыхать. - Ты его обнимал. Вы что...? - пауза зависла в воздухе, и кукловод завис вместе с ней. Развис только тогда, когда Ариона поднялась, взглянула на него сверху вниз. Винцек поднял голову, глянул своими светлыми глазами в глаза сестры, такие же синие, как у её отца. И задохнулся, вглядываясь. - Ты что, - он тоже поднялся рывком, резко, сжал кулаки. - Ты что, думаешь, я такой же, как... как... - Как кто? - Ариона сжала зубы, выдвинула подбородок. "Как мой учитель", - подумал кукловод, и не сказал. Отвернулся, глядя в стену. Дышать было трудно, каждое движение отдавалось болью. - Его водят, сестра, - сказал он негромко, слушая чьи-то удаляющиеся шаги за дверью. - Я останавливал его и получил по ребрам. И удерживал до утра - на всякий случай. - Ох, - Ариона села на скамью, провела ладонями по щекам, облегченно вздыхая. - Прости, я думала... - Я проклят, - Винцек смотрел в окно, на яркий солнечный свет. - И не собираюсь передавать проклятие другим. Я не... не собираюсь следовать стопами... учителя, - он посмотрел на Ариону, снова сел. - Извини. Женщина снова принялась лечить и перевязывать его. - Я видела вас... один раз, - тихо сказала она. - Когда мне было шесть лет... - Я знаю, - Винцек смотрел на стену. - Не надо, сестра. - Это же не проклятие, - пробормотала она. - Такие, как... как я... не разгуливают толпами. Нас единицы, и это - не самый признанный способ развлекаться, - сказал он. - Это проклятие. - Не надо так думать о себе, - руки Арионы тихо прошлись по русым волосам. - Ты хороший. - "Всё равно его не брошу, потому что он хороший"? - Винцек усмехнулся, поднялся. Синяк болел меньше. - Пойду помогать чинить кукол. Спасибо за лечение.