Проклятие кукловода

Красивая кукла стояла на полке прилавка, Одна среди сотен других симпатичных игрушек. Их люди скупали (у кассы всегда была давка!) И детям дарили, как новых друзей и подружек. (Осенева Маргарита)

День прошел относительно спокойно: на паре спектаклей Винцека посадили на световое дополнение и всякие оформления вроде выдувания на сцену дыма от сожжения пряных растений и булькания водой, изображающего журчание ручья. Спектакли были сказками, и кукловод немного скучал, но честно и вовремя исполнял всё, что велено. Нильс пока привыкал: сидел в рядах зрителей и восторженно, как ребенок, смотрел сказки. После второго спектакля Винцек оделся, накинул приличный плащ, вынул из своего рюкзачка свернутую карту. Сказал сестре: - Схожу по делам. - Долго не ходи, - Ариона обернулась от разбирания марионеток. - Темнеет рано, а у нас не самый мирный городок. - Ну, и не самый агрессивный, - усмехнулся Винцек, выходя. - Потому что не самый большой, - пробормотала Ариона ему вслед, посмотрела на Нильса, который, опустив руку с птичкой-марионеткой, глядел хмуро вслед спутнику. - Что, уже заскучал? - Нет... нет, конечно, - парень виновато улыбнулся и подошел к сцене, помогая осматривать и укладывать кукол своей сверстнице - шестнадцатилетней светловолосой Люси с насмешливым характером. - Просто задумался, какие у него могут быть дела. - Да как всегда, - с улыбкой ответила Ариона. - Возьмет денег с семейного счета, велит перерисовать карту... Правда, это дело долгое, и это плохо. Убийств у нас почти не случается, а вот хулиганье всякое и воришки - это бывает. - Поэтому у вас такая дверь, как будто вы в крепости? - уточнил Нильс иронично. - Нет, дверь от других, - ответила Ариона и замолчала. - От кого? - От много болтающих, - фыркнула Люси, сгружая в руки парню пару марионеток. - На, отнеси, завтра это будет чинить твой учитель. - Да он мне не учитель, спутник просто, - несколько растерянно бормотнул Нильс и всё же понес кукол из зала. Винцек тем временем прошел по городу. Он бывал здесь за семь лет бродяжничества после возвращения из "замирья" не редко, но и не часто - достаточно для того, чтобы помнить дорогу в основные заведения. В банке ему выдавали деньги по смешному знаку - кусочку носового платка с монограммой его матери. Денег обычно хватало на дорогу и, насколько знал Винцек, накапливалось ещё больше, чем он взял, за то время, что он тратил монеты. Странник никогда не понимал всех тонкостей накопления денег, и удовлетворялся просто осознанием, что они у него есть и могут быть сняты в любой момент. С картой было сложнее: в мире катастрофически не хватало кого-нибудь, кто взялся бы за создание карт, мир набрасывали и перерисовывали самоучки, так что Винцек каждый раз только тихо надеялся, что будут новые сведения о мире. А вот везло ему редко. Сегодня удачей было хотя бы то, что прежний ученик переписчика оказался на месте и воспринял просьбу с явной заинтересованностью, как и прежде. Винцек даже не сомневался, что его карта попадет в какую-нибудь гильдию картографов, или кто там есть на материках и в Семи Империях по географии, поэтому велел переписчику и, в некотором роде, художнику не перерисовывать точки и стрелки, пояснив, что это его путевые заметки, и он хочет оставить их на старой карте. Карту исполнитель рисовал в его присутствии: Винцек, во-первых, не хотел возвращаться сюда снова, во-вторых, хотел, чтобы пометка, где живут найденные кукловоды, не попала ни в какие карты. Это лишь дело гильдии кукловодов да его, Винцека, личное - потому что те, кто уже перестали быть кукловодами, точнее, тот - там тоже был отмечен. Все полтора часа, пока переписчик старательно, даже как-то по-детски высунув язык, рисовал карту, Винцек сидел и рассеянно думал - пока не понял, что большая часть его мыслей сводится к Нильсу. Он фыркнул тихо и досадливо и посмотрел в окно. Вечер плавно переходил в ночь - по крайней мере, по количеству освещения: солнце ушло, фонарщики зажигали фонари, на небе вспыхивали звезды... - Готово, - молодой человек протянул Винцеку обе карты, и странник внимательно оглядел их. Бумага была не самая лучшая, как раз такая, которая ему подходила для карт: и не жалко, и не порвется. - Хорошо, - посетитель протянул исполнителю золотую монету, из сдачи отсчитал три серебряшки - лично переписчику за талант, и поднялся. Попрощался и вышел, закутываясь в плащ. Как он и думал, на улице стало холоднее. Скоро осень сменится зимой, станет ещё холоднее... В этих условиях Винцек, пожалуй, хотел, чтобы Нильс не вспомнил имя ещё долго. Тогда можно будет перезимовать у Арионы... Он шёл по прохладным улицам, умеренно глядя по сторонам, тихо, как тень, кутаясь в плащ. Он видел сговаривающихся о чем-то людей, видел тихо шепчущих влюбленных, пару детей под крышами, глядящих на ночное небо. Слышал, как мурлычат где-то кошки, видел, как зажигаются свечи в окнах... Пару раз мимо него проскакали патрульные, но Винцека не окликнули: что ж, идёт человек и идет, не бесчинствует, худого не делает... Хулиганы Винцека тоже не трогали, прицепиться в нем было не к чему абсолютно, так что странник только один раз свернул с пути: зашел в лавку, чтобы купить конфет своей внезапной "семье", а потом пошел дальше, возвращаясь в театр. В свой временный дом. По возвращении его ждала довольно странная картина: довольная Ариона напевала, возясь на кухне, где стоял на столе в вазе букет цветов, Нильс, красный и сердитый, поливал цветы по всему холлу, старательно избегая Люси с её маленькой приятельницей, хихикающих над ним по углам. Эта картина чем-то кольнула Винцека, он спросил, снимая плащ и вешая его к остальной одежде: - Ну, и где страусенок? Ты с ним общался сегодня, неуч? - Потом пообщаюсь, - Нильс перебежал к другому цветку, дуясь на весь свет. Винцек вздохнул и пошел на кухню с конфетами в одной руке и картами в другой. - Сестрица, что у нас такое сегодня творится, а? - Молодежь ссорится, - Ариона рассеянно и мило пожала плечиком, покосилась на кулек в руках брата. - Ты принес конфеты. Опять. - Ну, да. Подумал, что все будут рады. - Девочки так особенно, - владелица театра снова рассеянно кивнула, покружилась по комнате, напевая. - Жизнь прекрасна... - Кое-кто влюбился? - Винцек положил карты на скамью, принялся наливать себе суп. - Все уже поужинали, да? - И уже давно, - ответила Ариона на оба вопроса. - Жизнь удалась. - Заметно, - Винцек сел за стол. - Рад за тебя. Приятного мне питания. Вечером ещё загляну в твою библиотеку. Скажи-ка, кто может общаться с волшебными существами? - Смотря, с какими. С русалками, сам знаешь, молодежь, с феями-эльфами-гномами и прочими лесными - дети, желательно, до двенадцати, с суккубами-инкубами... - Ладно-ладно, вопрос снят, - при упоминании суккубов-инкубов по спине пополз неожиданный холодок. Винцек был наслышан, даже однажды почти попался, и поспешил закончить разговор. Он и вправду не всех знал, но спросил невовремя. Вместо разговора странник принялся хлебать суп, задумавшись. Вечер для Винцека прошел в библиотеке: кукловод листал книги и рисовал на старой карте, отмечая, куда шли и где их в какую сторону водили. Новую карту он оставил чистой. Наверх он поднялся почти ночью, присел на корточки, помахивая веревкой, толкнул спящего Нильса. - А? - тот сонно поморгал, сел. - Ты чего? - Подставляй руки - ноги: если тебя и сегодня будут водить, я смогу проснуться и сразу тебя остановить. Руки, - выдохнул Винцек. Парень пробормотал, подставляя руки: - Мне перевязки не нравятся... - А я тебя не обязан по ночам обнимать, как девицу, - отрезал кукловод, связывая приятеля. - Хочу спать спокойно. - После жизни разве что, - буркнул Нильс, но послушно уложился в сено. Ночь прошла спокойно, никто никого не водил. На следующий день "молодежь" в виде Нильса и Люси общалась относительно дружелюбно, спектаклей было три, а Винцек весь день чувствовал на себе чей-то следящий взгляд. Следящий - и недоброжелательный.