Проклятие кукловода

изящна, стройна, чуть глупа, сексуальна - и ты вдруг подумаешь: всё так реально! но ночь разбивается. холодно. утро. а я не согрею: ведь я - просто кукла. (Не Дотрога)

Прошло несколько дней и несколько ночей. Всё чаще Винцек, проснувшись, обнаруживал уткнувшегося в плечо и обнимающего его Нильса, на которого Винцек уже перестал надевать веревки, ведь парнишку больше никуда не вели. Неудивительно было, что парень по утрам жался к спутнику: на окнах всё чаще появлялись узоры из льда, несмотря на уже заклеенные и проложенные для теплоты мхом окна. Между рамами в окнах первого этажа сидели гномы в красных колпачках, валяные из шерсти или вырезанные из дерева, и Винцек, слушая сказки Нильса, всё больше склонялся к ниссе или северным эльфам. Гномы всё же больше существа гор, а красношапы и брауни любят кровь, а не лес. Стараниями Нильса уже все растения, стоящие в горшках в театре, цвели и благоухали, и парнишка носил тайком сорванные цветы Люси. Та хихикала, роняла колкие слова, поглядывала на влюбленного мальчишку и ставила его при всех в неловкие положения. Примерно так же вела себя и Ариона с Винцеком, причем неловкие положения она делала только из одного факта - назначения себя когда-то её женихом (по дурости, исключительно по дурости!) Винцека. Кукловод при каждом таком упоминании каменел скулами и едва ложку не грыз. В один из вечеров, проводив в очередной раз взглядом спины уходившей Люси и следовавшего за ней Нильса, он обернулся к сестре: - Не собираешься прекратить эту игру в "жениха и невесту"? Ты же понимаешь, что мы не... - А я понимаю? - лицо молодой женщины излучало только детскую наивность. Винцек хмуро вытер лицо мыльной ладонью. - Слушай, тебе было три года, мне - одиннадцать, ты была мелкой надоедливой шмакодявкой, тебе было проще дать, чем объяснить, почему ты не хочешь, я и дал это дурацкое слово! Я думал, ты повзрослела, поумнела... но ты меня разочаровываешь. - Потерпи, братец, - Ариона понюхала новый букет цветов, появившийся утром, загадочно улыбнулась. - Считай, что ты отрабатываешь воспоминания Нильса... - Который ничего не вспоминает, потому что ходит хвостом за твоей ученицей. - Ты ревнуешь, - Ариона наклонила голову, улыбка её стала шире. Винцеку стало пусто и холодно, он пожал плечами и повернулся, составляя вытертую посуду на полку. - Нет, сестра, - спокойно ответил он. - Я не ревную никого. Меня просто бесит упоминание в качестве твоего жениха, хотя я тебе - просто названый брат. Прошу избавить меня от этих ежевечерних унижений. Иначе я приму меры. Винцек вышел. В театре было темно, горели только свечи в коридоре, а по углам бродил мрак. Увидев в одном из уголков самозабвенно целующегося с Люси спутника, Винцек прошел мимо, решив не окликать мальчишку, и поднялся наверх. Наверху он зажег фонарь, оглядел привычные, хоть и поистаскавшиеся охапки сена, под которые они укладывали мох в тот же день, когда утепляли окна и полы. Присел, подобрал почти закопавшегося в сено страусенка и неторопливо повел его по полу, вспоминая, как семь лет назад вот так же сидел здесь и вел страусенка, буквально завораживаясь его движениями... Скрипнул люк, и кукловод рассеянно поднял глаза. - Привет, - пробормотал Нильс, и Винцек усмехнулся: даже в неверном свете фонаря щека Нильса отчетливо была краснее второй. Конечно, без отпечатка женской ладони, как любят изображать в спектаклях, когда самой пощечины не показывают... - Привет, - покладисто согласился он. - Я так понимаю, тебе уже не до собственного имени, раз ты птичку бросил? - страусенок вышагивал по полу, трепеща крылышками, и даже не повернул клюва в сторону Нильса. - Он на тебя очень обижен за то, что ты его забросил. Может, отнести его уже к другим куклам? Наверняка птицу одиноко лежать здесь целыми днями. Парнишка неопределенно пожал плечами, и что-то в кукловоде отозвалось возмущением на этот жест. - Что, решил остаться Нильсом, вырасти в театре, жениться на прекрасной девушке Люси, завести детишек и забыть про брата? Нильс вспыхнул до кончиков ушей, пробормотал: - А кто говорит о женитьбе... Мы просто общаемся... - Ну, и молодежь пошла! - Винцек подпер ладонью щеку, страусенок возмущенно потрепетал крылышками. - Желает только получать плотские удовольствия, а жениться, то есть отвечать за свои поступки - ни в какую. Желает оставлять братьев ради... хм... подружек... - Да кто что говорит о плотских удовольствиях!!! - красный от поднятой темы шумно захлопнул люк. - Мне с ней просто интересно!!! - Я заметил, - Винцек покосился на красную щеку, затем невозмутимо устроил страусенка в головах сена, птица улеглась уже для сна, сложила крылья, поёрзала, устраиваясь поудобнее. - И вообще... и вообще, кто бы говорил о плотских удовольствиях! - как известно, лучшая защита - нападение, и Нильс храбро пошел в атаку. - Ты вообще... Старший странник с любопытством поднял голову, светлые глаза блеснули в свете огня. - Ты вообще меня компро.... копро...комети... Тьфу! Отпугиваешь от меня друзей своим присутствием. И шепчутся, как будто мы с тобой чуть не любовники - какая гадость... - Гадость, - рассеянно повторил Винцек, снова взял страусенка и поднялся под растерянным взглядом умолкшего Нильса. - И вправду, какая гадость... - в парнишку полетел теплый плащ. - Не замерзни. Ночь будет холодная, - и Винцек, прихватив с собой страусенка, принялся спускаться вниз, пока спутник думал, что сказать. Душу жгла неожиданная обида, Винцек прошелся по спящему дому, погасил свечи, осмотрительно держа страусенка подальше от огня, занес его к другим куклам. Потрогал безвольные тряпичные тела, бледные в темноте лица, огромные глаза. Подергал ниточки, повторил вслух, проводя ладонью по балахонистому костюму в углу: - Какая гадость... "Я видела вас... один раз. Когда мне было шесть лет...". Винцек помнил этот единственный раз. При виде любопытно-непонимающих детских глаза, кажется, не только у него, но и у Арио отпало все желание продолжать "гадость", а ведь они её даже не сразу заметили. Сколько девочка узнала тогда о мире взрослых? А сколько рассказала воспитанникам? Винцек порадовался, что он почти лишен чувств и переживаний: это входило в добровольно блокированную чувствительность. Снова потрогал шелк балахона - и в спину ему уперлось что-то острое и гибкое. - Я вызываю тебя, Винцент ар-Фейриэль, на дуэль за право называть своей невестой Ариону. Если выиграю я - ты отступишься от неё и покинешь это место. - Господи, какая чушь, - Винцек вздохнул и обернулся. - А я думал, тебе двадцать пять. А слова такие, как будто тебе тринадцать. Молодой человек, сказочник, сочиняющий часть спектаклей и охотно говорящий за принцев и злодеев в них, стоял напротив, держа в руках бутафорскую шпагу. Кончик её теперь упирался в грудь кукловоду. - Угомонись, мальчик, - Винцек ладонью отвел острие шпаги. - Ариона - моя названая сестра, а не моя невеста. - Тогда почему она называет тебя... - Потому что хочет заставить тебя ревновать, - неожиданно все слова сестры и свежие цветы сложились в одну картинку. Взгляды, жесты, мимика... - Заставить ревновать, покупать цветы, носить на руках - и, может быть, уже сделать её своей женой? - Правду говоришь? - спросил ночной буян неуверенно. - Вы - не жених и невеста? - Нет, - буркнул устало Винцек. - Когда ей было три года, мы с ней играли в жениха и невесту, но лишь потому, что без отца девчонка плакала, а эта игра была единственным способом её успокоить. Сейчас мы оба выросли, мне тридцать семь, и я - уже не её жених. И не собираюсь им быть, как ты понимаешь. - Потому что спишь со своим Нильсом? - брезгливо и почти уверенно произнес посетитель, но в голосе его скользнули нотки любопытства. - Вас видели обнявшимися те, кто приходил вас будить по утрам. Я тоже. - О, боги Семи Империй!!! - Винцек расхохотался, почти колотясь затылком о стену. Так вот откуда росли ноги у слов Нильса! Он бы в жизни не подумал разглядывать, кого там с кем находят... "Не ври" - сказал ему внутренний голос. - "Если бы ты увидел так Нильса и Люси... или Арио и Дженни..." Смех прекратился, сходя на нет. - Что, неправда? - растерянно спросил посетитель. Винцек вздохнул снова, вынул из рук гостя шпагу и повесил на стену. - Иди уже объяснись с моей сестрой, - посоветовал он, для верности придав собеседнику ускорение шевелением ваги в кармане. Мальчишка подумает, что он сам побежал к любимой. Ночь Винцек провел в библиотеке, на жесткой скамье, укрытый несколькими теплыми тканями, взятыми со склада материалов, и потому утром вышел злой и невыспавшийся. А утро оказалось ещё хлеще, чем он ожидал: после завтрака вернувшаяся Ариона подала Винцеку сверток. - Отец послал это и велел это отдать тебе, - сказала она с улыбкой, не прибавив, как обычно, гадкого "женишок", и Винцек понадеялся, что они с Готбертом таки поговорили вечером... или ночью... или утром. А потом он развернул сверток - и почти все мысли разом вылетели из головы. В руках у него лежал грубо сшитый человечек из розовой ткани. Его можно было бы назвать куклой, если бы он не был так уродлив, и уродливым его делали не только глаза-пуговицы, пришитые вкривь и вкось, и не только растопыренные в ненатуральной позе ручки и ножки, похожие больше на палочки, и ещё и обилие крупных неравномерных стежков, топорщащих ткань, и косая улыбка из тех же крупных стежков. Куклу вручную когда-то давно сшил ребенок.