Проклятие кукловода

Круг замкнут. И как его порвать, Чтобы в жизни человеком стать, Если времени не вышел срок, А забор устойчив и высок ? (Николай Черашев)

- Уфф, - оба спрыгнули из кареты там, где указал Винцек - у дороги, ведущей, как утверждала табличка-указатель, к поместью Фейриэль - и тут же очутились по колено в снегу. - Ой! - сказал Винцек, помотав головой, хотя снег забился в сапоги. - Ай! - вскрикнул Йоран, которого до пят пробрало холодом. - Холодно! - заверещал Са-Пун и нырнул обратно в складки плаща своего кукловода. - А мы пойдем в поместье? А ты же говорил, мы к твоему учителю заглянем, - удивился Йоран, зябко потер щёки. Винцек кивнул, сделал пару шагов, точнее, прыжков, в сторону полуразрушенного поместья. - Не только заглянем, а даже переночуем пару раз. Но сейчас, - он наклонился, зачерпнул ладонями снег: кожу мгновенно обожгло ледяным пламенем, и странник на мгновение подумал об Ингвио: тот как-то объяснял ему на таком же снеге... - я знаю, как согреться и ускориться! - в лицо ничего не подозревающему Йорану в грудь полетел снежок, но попал в подбородок, от чего мальчишка ойкнул, покачнулся... Но заколдованный ниссе быстро перенимал науку, и уже через несколько минут оба носились друг за другом, словно мальчишки, перекидываясь снегом и всё дальше удаляясь от тропинки. Са-Пун, периодически получавший снегом в мордашку, только жалобно попискивал, пытаясь забиться глубже в складки плаща, а Винцек всё вел мальчишку к дому Арио незаметно для самого Йорана, всё перекидываясь с ним снегом. К дому кукловода оба подошли уже мокрыми насквозь, со снегом везде, где только можно, когда небо уже прятало солнце за вечерними облаками, и Винцек порадовался, увидев дымок из трубы: он запоздало сообразил, что наставника могло и не быть здесь. Однако он был, и в доме, как всегда, было удивительно тепло, в этом странники убедились, когда вышедший на голоса хозяин ввел их в дом. - Здравствуйте, господа снежные чучела! - весело сказал он, сверкая синими глазами: черные волосы давно тронула седина, но возраст как-то скрадывался за синим веселым блеском глаз. - Пока вы не переоденетесь и не отогреетесь, я с гостем даже не буду знакомиться! Висенте, проводи своего друга... если ещё помнишь, где что? - Уг-гу, - стукнул Винцек зубами, озноб продрал его насквозь при одном взгляде в эти глаза. Странник не знал, но выглядел он... Йоран подумал, что уже видел такие взгляды: у голодных оборванных детей, в ночи заглядывающих в дома богатого сверстника, перед которым стояли торты и пирожные; у бездомных собак, лежащих неподалеку от сидящего на скамейке подмастерья, обедающего с удовольствием жареной свиной ногой... Взгляд, полный жажды, желания и...муки? Зависти? Ему на мгновение сделалось страшно, но тишину нарушил выползший из плаща Винцека Са-Пун: промокшая насквозь кукла с трудом шлепнулась отяжелевшим тельцем на пол, сказала ворчливо, подползая к камину: -Я-то высохну, а вот кое-кто скоро пропитается холодной водой по уши, - от куклы пошел парок, и Винцек вздрогнул, словно очнувшись. - Идем-идем, - торопливо заверил он и потащил Йорана наверх. - Сейчас переоденемся, разотремся...наоборот, то есть... Чайку горячего попьем... Арио пока с Са-Пуном поболтает... - А его фамильяр где? - полюбопытствовал парень уже в комнате, скидывая мокрую одежду и растираясь докрасна врученным ему полотенцем. - Хочешь - сам спроси, - коротко буркнул Винцек, тоже растирающийся с каким-то ожесточением. - Он сейчас много всего порасскажет... - В смысле? - недоуменно моргнул Йоран, и Винцек процедил, одеваясь в сухое: - Сам увидишь. Господин Арио - отличный рассказчик. Когда они спустились вниз, Са-Пун уже сидел на коленях кукловода, и мужчина задумчиво поглаживал фамильяра Винцека, от чего страшненькая кукла, кажется, была довольна: по крайней мере, сидел Са-Пун смирно и тихо. - Чай есть горячий? - поинтересовался Винцек как можно равнодушнее, проходя к печке. Йоран присел на стул, огляделся: домик как домик, кухня и гостиная в одном флаконе, камин и печка делают комнатку теплой, пахнет травами и уютом... - Есть, наливай. Ещё есть ром и кава, - откликнулся мужчина, с веселыми огоньками в глазах разглядывая младшего из гостей, - и если познакомишь меня со своим спутником, я с тобой поделюсь тем и другим! - Я Йоран, - сознался весело и несколько смущенно паренек прежде, чем Винцек открыл рот. От веселых синих огоньков у самого ниссе внутри что-то пело, хотелось совершенно по-детски радоваться... и только прежний жаждущий взгляд спутника заставлял приостанавливаться, наблюдать, не понимая, что не так. - Йоран, очень рад познакомиться, - склонил голову хозяин дома. - Я Арио. Вы оба можете быть моими гостями, сколько угодно. - Ага. То есть, спасибо, - парнишка снова заулыбался, пока Винцек молча и привычно разливал Йорану - чай, а себе и Арио - бодрящую каву. После того, как мужчина плеснул всем троим в чашки ром, и Йоран сделал первый глоток, по телу разлилось тепло, стало совсем весело и уютно. Обсохший Са-Пун самостоятельно перебрался на кресло к хозяину, когда рука Арио перестала гладить чужую куклу, там уселся на спинку и принялся наблюдать. Молча, как и Винцек, слушающий истории наставника. Но если Йоран от забавных историй хозяина дома (или от рома в чае?) становился всё более веселым и раскованным, то Винцек просто продолжал неторопливо пить свой напиток, спокойно улыбаясь, иногда отвечая на вопросы, иногда поддакивая рассказчику и ни разу - опровергая. Господин Арио интересно рассказывал, и что с того, что он иногда приукрашивал литературными оборотами некоторые факты? Никому от этого худа не делалось, а история потерпит. Под конец вечера, то есть, уже почти ночью, Винцек поднялся в комнаты, отведенные Арио им обоим - это были две гостевые, - расстелил постели, взбил подушки, перенес одежду сушиться и вернулся. Арио рассказывал очередную историю, и Винцек уселся на своё место молча, слушая наставника. - Похоже, твой друг уже спит, - с улыбкой сказал ему мужчина, и Винцек глянул на клюющего носом Йорана. Поднялся, потряс парнишку за плечо: - Иди-ка спать! Отвести тебя в комнату? - Нее... Я сам, - парень поднял на него сонные глаза. - Укажи мне только, где моя постель. - Я покажу, - Арио помог ему подняться, взял подсвечник. - Прошу, дорогой гость. Когда оба вышли, Винцек принялся привычно убираться в кухне, и на память сами пришли случаи, когда он убирался на кухне после ухода учителя с очередной девицей на ночь. То ли наставник водил к себе только девушек, и Винцек был единственным исключением из правил, то ли память странника подводила. Задумавшись над этим, он и сам не заметил как вымыл всё небольшое количество посуды, оставшееся от позднего ужина. - Лёг твой гость, - сообщил Арио, стоя у косяка и наблюдая за учеником. - Может, скажешь, зачем ты его ко мне притащил? - Я не к тебе, я его с собой притащил, - Винцек смахнул крошки со стола в печку, добавил дров и повернулся. - По пути просто было. А к тебе пришел Са-Пуна показать. - Экзамен сдан, фамильяр неплох. Только слишком много воли ты ему дал. - Если делать куклу без воли - это просто марионетка получится, - Винцек смахнул прядь волос со лба. - Это скучно. - Всё хмуришься, - протянул Арио, подходя, и Винцек непроизвольно отступил на шаг. - Как был Сычиком, так и остался. Кто тебе этот мальчишка? - он подошел ещё на шаг, и Винцек, которому отступать уже было некуда, вжался лопатками в стену. По позвоночнику прошел озноб. - Попутчик, - он шевельнул пересохшими губами. - Я ему помощь обещал... - Ну, и ладно, - согласился Арио миролюбиво, поставил ладони по бокам от ученика. Бывшего ученика. Тот затравленно оглянулся. Первый поцелуй за долгое время оказался обжигающе-горячим, и Винцек задохнулся поплыл, сам потянулся навстречу забытому наслаждению... ...чтобы затем плавно выскользнуть и, медленно открыв глаза, взглянуть в синюю поблескивающую тьму. Тьма была ласковой и желанной, но Винцек точно знал: сдаваться больше нельзя. Раз сдашься - и снова будешь на долгие годы заточен - пусть не над ширмой, нов своих муках - это точно. Невозможно желать кого-то - и одновременно чувствовать дыхание мира... - Извини, - Винцек оттолкнулся лопатками от стены, сказал, глядя в синюю тьму: - Не нужно больше твоих игр, - зная, что навсегда отрезает себя от источника, который мог бы утолить его жажду. Но лучше уж не пить и забыть, что есть вода, чем испытывать эту мучительную жажду постоянно... - Игр, - задумчиво повторил Арио, отошел к столу, налил себе ещё кавы. - Значит, это для тебя - всего лишь игра? Щёки Винцека вспыхнули, он прилагал все силы, чтобы дышать ровно, не орать, не опровергать обвинение, не... Пусть он лучше останется в глазах учителя последним ублюдком, чем ходить и выпрашивать телесную ласку, как великую милость... - Иди спать, Висенте, - наконец трудно сказал Арио, поворачиваясь. Залпом допил чашку кавы - больно, наверное, ведь каву разводят кипятком и добавляют лишь немного молока - и вышел из кухни. Винцек не пошел спать. Он кивнул, но пошел к выходу. Накинул сапоги, теплую куртку и плащ наставника и вышел из дома. Он не слышал и не знал, как учитель, остановившись у лестницы, сказал замершему Йорану негромко и невесело: - Подслушивать нехорошо, - и двинулся дальше к себе в комнату, как парнишка кинулся за спутником, едва сообразив одеться теплее. Мороз охладил лицо, и Йоран, ещё немного похмельный с рома, завертел головой, ища следы Винцека. К счастью, снег явно показывал направление. Бывший ученик кукловода стоял, облокотившись спиной на высокое дерево, расслабленный, спокойный, и со странной улыбкой поднял голову к луне, словно смотрел на неё с закрытыми глазами. - Винцек? Ты чего? - Йоран подбежал к нему, встревоженный, готовый уже наорать или помочь - но Винцек плавно открыл глаза, прижал палец к своим губам, затем, шепнув: "Тс-с-с!"- к губам Йорана, и парнишка замер, не понимая, в чем дело. Винсент смотрел на луну, и ему показалось, что он может делать это бесконечно, что он бессмертен, и вся вечность в его распоряжении. Странник был опустошен полностью, но казался себе наполненным до краев чистым хрустальным светом, казалось - произнеси хоть слово, сделай шаг - и свет выльется, уйдет, и уйдет что-то бесконечно счастливое из жизни Винцека. И потому он стоял и смотрел, смотрел на светлую луну, держа палец на губах Йорана, и не шевелился, замер в вечности недвижно.