Please, don't jump.

      Телефон настойчиво трещит уже по меньшей мере 5 минут, так нагло прерывая тишину в доме семьи Айеро. - Фрэнк.. Фрэнк..,- сонно доносится из комнаты на первом этаже, - Айеро! Фрэнк, возьми трубку! Я двадцать раз повторять не намерена. Линда - мать Фрэнка - безуспешно пыталась закрыть уши подушкой, не желая подниматься из тёплой, и резко ставшей такой удобной, кровати, из-за какого-то оборзевшего человека, решившего звонить именно в 7 утра, именно в то утро, когда она, уставшая, еле доползла до дома с ночного дежурства, и в тот момент как никогда хотела спать. Однако Фрэнк, успешно делая вид, что не слышит предсмертных воплей гризли с первого этажа, накрылся одеялом с головой. И это - всё, на что хватило парня. За последние недели Фрэнк, как и его мать, очень вымотался, и желания вставать из уютной мягкой кровати, ходить, разговаривать, делая вид, что всё в порядке, совершенно не хотелось, он не мог себя заставить, и Линда, пытаясь играть роль матери года, старалась поддерживать и не давить на сына, так как понимала без слов, что с ним происходит. По крайней мере надеялась, что понимает. - Совсем от рук отбился.. Никакой картошки-фри на завтрак..,- ворчала женщина, стараясь попасть ногами в мягкие тапочки. И,потерая глаза, подошла к телефону, который настойчиво звонил уже в третий раз. - Алло, дом семьи Айеро, -устало сказала Линда. - Здравствуйте, миссис Айеро. Извините, что звоню в такой ранний час. Вас беспокоят из центральной городской клин.. - Я вас поняла. Можно немного короче? - прервала голос женщина. - Конечно..извините, - голос по ту сторону трубки запнулся, - Мне нужно услышать мистера Фрэнка Айеро. Это очень важно. - Новости по поводу Джерарда? С ним всё в порядке? - обеспокоенно спросила Линда. - Мы делаем всё, что в наших силах, миссис Айеро. Если не пройдёт никаких непредвиденных обстоятельств, всё пройдёт точно по плану. Линда вздохнула, что не скрылось от чуткого слуха доктора Райта. - Фрэнк! Тебя к телефону, - молчание, - Это из больницы..Фрэнк Энтони То.., - грохот сверху, громкий топот ног по паркету, и подросток неожиданно возникает рядом с матерью, вырывая из её рук домашний телефон. - Да? - нервно спросил парень. - Здравствуй, Фрэнк, это доктор Райт. Возможно, ты меня не очень запом.., - Нет, я вас помню, здрасьте. Вы что-то хотели сообщить? - спокойно ответил подросток, перебивая доктора так же, как и его мать минуту назад. Райт по-доброму усмехнулся. - Да, я хотел поговорить о Джерарде. - Что с ним!? - Не волнуйся так, с твоим другом всё в относительном порядке. По крайней мере его жизни больше ничто не угрожает. Я хотел поговорить о другом, Фрэнк. Мистер Уэй сейчас, конечно, не в лучшем состоянии. Для его дальнейшего душевного спокойствия мы, как врачи, обязаны сделать всё возможное, чтобы пациент поправился. Но дело в том, что Джерард ни с кем не хочет разговаривать. Ни с родителями, которые и просили во всём разобраться, ни с братом, ни с психиатром, ни со мной. Ты, кажется, единственный, кто может ещё чем-то помочь в подобной ситуации. Я знаю, что родители мистера Уэя, конечно, из лучших побуждений, запретили пускать Вас в его палату. Но я подумал, что он захочет поговорить именно с Вами, мы знаем, что вы пытались что-то сделать и помочь ему. Поэтому я настоятельно попросил бы Вас в ближайшее время посетить больницу. Разумеется, сохранится полная конфиденциальность. - Что? С чего бы Вам быть настолько заинтересованным? Вас ведь это по сути не касается, - подросток перешёл в наступление, почувствовав подвох. Послушался вздох по ту сторону трубки. - Мистер Айеро, будьте уверены, я не ищу личной выгоды. - Ладно..я могу приехать сейчас? - Не думаю, сейчас Джерард отдыхает. А после к нему придут на перевязку. Мы сообщим Вам, когда будет удобнее всего подойти. - Огромное спасибо..я уже и не надеялся.., - Фрэнк немного расслабился, решив не искать в словах врача подвоха. " В любом случае в больнице должно хоть что-то проясниться, а нервы и так ни к чёрту". - Не за что, Фрэнк. И передай своей маме извинения за ранний звонок. Всего хорошего, - из динамика телефона послышались гудки, сравнимые лишь с сердцем подростка,которое стучало так же быстро, уже вырываясь из груди и мчась в центральную больницу, прямиком в палату к Джерарду. - Всё будет хорошо, Фрэнки. Верь в лучшее, - за спиной парня послышался звук шагов и родные материнские руки притянули его в тёплые объятия, даря такое долгожданное спокойствие. Этого так не хватало Фрэнку. И именно это так нравилось ему в матери. Она оказывала поддержку без слов, держала его от падения, не давая сорваться. Предоставляла сыну возможность быть сильным и одновременно слабым для неё. Ведь он знал: как бы ни сложились обстоятельства, она никогда его не бросит и не даст усомниться в правильности его выбора; она редко лезла с наставлениями и давала время побыть одному, когда видела, что сыну это нужно. Линде всегда нравился Джерард. Этот милый, однако слегка странный мальчишка. Ровно с того дня, как её сын, наконец, решил познакомить её с новым другом, женщина сразу всё поняла. Рядом с этим, всегда весёлым,парнем, Фрэнк - неприступный и необщительный, - становился открытым и добрым, каким всегда был в детстве. Он заставлял её сына смеяться и творить разные глупости, за которые им вдвоём нередко влетало и родителей могли вызвать в школу. Но парни продолжали с улыбкой повторять фразу "это того стоило". В свою очередь Фрэнк всегда оказывал поддержку братьям Уэям и всегда был рад проводить с ними время. Линда с самого детства сына понимала: так он выражает свою благодарность, хоть и никогда не скажет об этом напрямую. Она не успела уследить связь между всеми произошедшими событиями. Когда всё успело так измениться? Ведь она точно помнила, что совсем недавно её сын и Джерард лежали на траве под окнами их дома, и собаки Фрэнка скакали рядом с ними и лизали им пятки, отчего Джерард вскрикивал, а Фрэнк хихикал, продолжая натравливать собак на Джи, обложив его всеми собачьими игрушками, которые только были в его арсенале, и кидаясь в друга собачьей едой, отдавая неуклюжему бульдогу Тэри команды. Линда была искренне рада за сына. Ведь сама она очень часто мечтала о таком в детстве, но мечты остались мечтами, а её сын был счастлив тогда, и это было самым главным. Она не имела возможности больше времени отдавать воспитанию Фрэнка и ужасно корила себя за это, за что сын раньше ругал её или обижался. Он всегда говорил, что она хорошая мать. В любую погоду, ситуацию и время года. Даже не подозревая, что этим не давал матери сломаться. И в тот день - ветреный, дождливый и несомненно один из самых страшных для её сына и семьи Уэев, она не могла и подумать, что Джерард сможет совершить что-то подобное. Она до сих пор была в полном шоке от происходящего. И искренне каждый день желала Джи скорого выздоровления. Она понимала: возможно, Фрэнк зря накручивал некоторые вещи себе в голову и переживал. Излишняя эмоциональность сыграла свою роль - в этом мать и сын были похожи. Переживания Фрэнка съедали его изнутри. И Линда совершенно не знала, как можно облегчить состояние сына. Несколько раз Линда вместе с Фрэнком были в больнице у Джерарда, когда он ещё не пришёл в сознание. Фрэнк ничего не говорил, но женщина остро чувствовала, как её сын переживал, снова сдерживая эмоции внутри и закрываясь от неё.

***

Майки было сложнее в этот период. Он и Фрэнк играли роль поддержки для внутреннего состояния друг друга. Всё чаще от каждого из них звучал вопрос "Всё в порядке?". Негласно необсуждаемой для них стала тема: " Джи и его попытка суицида". Оба решили для себя обсудить это позже. Но никто не давал определения этому "позже", так что всё продолжало оставаться в подвешенном состоянии, вися грузом под потолком и грозилось вот-вот упасть им на головы и придавить вопросами к чертовой матери. Но Фрэнк понимал, что когда-то им придется поговорить об этом. И не только с Майки, но и с самим Джерардом, но никак не мог подобрать нужный момент. А может всё это банальная трусость?

***

Фрэнк сидел у себя в комнате на кровати, а на его коленках устроилась малышка Свит-Пи, и посапывала во сне, изредко подергивая маленькими ушками и кончиком языка, всегда выглядывающим у неё из пасти и в данный момент оказавшийся на руке Айеро, но что он совершенно не обращал внимание. Спать больше не хотелось, голова пухла от всё новых и новых вопросов и не отпускающим волнении за Джи. Злость на отца Уэев всё ещё бушевала в крови Айеро, но больше всего он переживал за то, что их ссора отразится на Джерарде, ведь они находились всего в нескольких метрах от его палаты и, чёрт, Фрэнк был уверен на 90%, что он всё слышал. А ещё Фрэнк боялся того, что мистер Уэй настолько разозлился,что путь к их дому, а к Джерарду в особенности, для него теперь закрыт и стоит ему там появиться, как разъярённый мужчина сорвет дверь с петель и долбанет ей со всей дури прямо по макушке Айеро. Фрэнк встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, которые так и лезли к нему в голову одна за другой. Он решил пока оставить этот момент и поговорить с отцом Джи позже. Возможно, что в больнице он сможет столкнуться с читой Уэев и тогда сможет извиниться за всё то, что натворил в то утро. Парень аккуратно переложил собаку на одеяло и встал с кровати. Возможно, Айеро всё же мазохист, но он решил окунуться в события прошлого времени, проведённого с Джерардом. А где лучше сделать это, как не в соседнем парке с большим прудом, недалеко от его дома? Где бетонные высотки соседствуют с природой. Где находится тот дом - их крыша, их место.. Фрэнк дал себе обещание не подниматься на крышу и даже не смотреть в сторону зданий. Сердце пропустило удар и комок в горле затруднял дыхание. Парень проморгался, отгоняя дурные воспоминания, взял с тумбы старенький плеер, надел теплую толстовку и, спустившись вниз, выбежал из дома, тихо закрыв за собой дверь, чтобы не разбудить уставшую Линду, спавшую на низеньком диване в гостиной.