Последняя

Большое помещение с высокими коричневыми потолками, которые подпирались многочисленными колоннами цвета сгоревшей древесины. Не было видно никаких окон. Свет исходил лишь от ярких светильников, висящих на тёмных стенах и вселяющих ужас одним своим простым, но угрожающим видом. Из зала вело всего три двери, две из которых располагались по его краям. Где-то стояли кресла и диваны, обшитые дорогой тканью и сделанные из редких материалов, кое-где виднелись мраморные статуэтки и картины, написанные самыми знаменитыми художниками. По полу расстилался длинный персидский ковёр, ведущий к небольшой возвышенности в конце зала. На ней располагался высокий трон, на котором, закрыв глаза, закинув ногу на ногу и подпирая подбородок рукой, восседал Великий Магистр. Он был одет в аби из дорогого бархата и шелка алых цветов, тончайшую, кристально белую рубашку и огромное количество прекрасных кружев. Одежда блестела золотом и драгоценностями, вместо пуговиц виднелись редкие камни. Также можно было разглядеть серые кюлоты и натянутые на ноги кожаные сапоги. Его дыхание было ровное, тихое, будто грандмастер мирно спал, ничего не замечая вокруг себя. На самом же деле он терпеливо дожидался того момента, когда сможет полностью прочувствовать всю свою власть. — Сэр, — откуда не возьмись донёсся голос Ли, который стоял, кажется, с правой стороны от тамплиера, — мы нашли её. — любого другого человека столь внезапное появление слуги могло бы спугнуть, но магистр Кенуэй даже глазом не повёл. Веки Хэйтема медлительно раскрылись. Ничего не говоря, он отнял руку от подбородка, выпрямил спину и уставился в третью дверь, которая находилась прямо напротив него. Одну ладонь Кенуэй опустил на подлокотник, другую положил на бедро. Только после этого с его губ слетел один короткий приказ. — Ведите. В тот же момент двери резко распахнулись. Первым в комнату зашёл мужчина с глубоким шрамом на правой стороне лица. В его глазах можно было прочитать строгость и равнодушие ко всему, что не касается его непосредственной службы. Он твёрдо шёл к магистру, ведя за собой связанную девушку, а за ними следовало ещё двое солдат. Как только они встали в паре метров от трона, Кормак толкнул обессиленную девушку вперёд. Та шагнула, споткнулась и рухнула прямо на ступеньки, ведшие к трону магистра. Встать самой она была не в состоянии, поэтому Шэй подошёл к ней, небрежно схватил за испачканное в чём-то плечо и поставил перед грандмастером на колени. После он ладонью поднял её голову за подбородок, чтобы господин смог лучше рассмотреть лицо девушки, что так долго ускользало от гордого взора. Хэйтем долго разглядывал приведённую пленницу: её зелёные глаза, наполненные отчаянием и беспомощностью, рыжие волосы, лежащие на плечах в полном беспорядке, пухлые, бледные, слегка приоткрытые губы, которые молили зацеловать и искусать их до красноты. Оборванная, плотно прилегающая одежда обрамляла все прелести тела, заставляя обратить на них особое внимание. Из-за связанных позади рук и держащего её голову Шэя, девушке приходилось выпрямлять спину, что придавало ей воистину чудесный вид. Смотреть на Абигейл сверху было сплошное удовольствие. Поняв, что перед ним та самая, Хэйтем медленно встал, убрал руки за спину, спустился вниз по невысоким ступенькам. Шэй отпустил беглянку, отстранился и сделал пару шагов назад, чтобы полностью предоставить девушку магистру. Кенуэй подошёл почти что вплотную, снова поднял опустившуюся голову худощавыми пальцами и стал упиваться её слабым, молящим о пощаде взглядом. Он смотрел на Абигейл так, будто перед ним находилась грешница, а сам он был тем могущественным существом, что могло либо помиловать несчастную, либо покарать. Прекрасное зрелище. — Больше некуда бежать. — довольно ухмыльнулся грандмастер, чувствуя своё превосходство. — Теперь ты принадлежишь мне. Спина Кенуэя неторопливо сгибалась, а их бледные лица сближались. Только одного он хотел в данный момент, и он мог это себе позволить, как и всё остальное. Это его мир, его правила, его желания и его игра, в которой всегда оставался победителем. Всё здесь принадлежало только ему. Как и это худощавое лицо с огненными волосами. Магистр почти прильнул к её губам, был готов ощутить их вкус, терпкость и жар, которых лишился на столь долгое время… Внезапно раздались крики. Хэйтем широко распахнул глаза. Огляделся. Вокруг никого не было. Лишь его пустая комната в форте. Сон... Такой сладкий, такой реальный и такой желанный, что магистр не сразу понял, в чём вообще дело. Он вяло поднял свой торс, схватился за голову и приводил запутавшиеся мысли в порядок. Крики, которые прервали его прекрасные мечты, раздавались со двора: утреннее построение. За окном уже было светло, и солдаты как раз проходили смотр и получали необходимые распоряжения. Проклиная всё на свете, Хэйтем с неохотой поднялся со своего ложа и в этот самый момент почувствовал стояк. Вспомнив последние несколько секунд сна, грандмастер невольно замычал. В подобном виде он видел Абигейл лишь раз в своей жизни. Ох, зря Кенуэй подумал о том дне, когда впервые встретил своё рыжее сокровище, ведь теперь ему с ещё большим жаром захотелось увидеть этот жалобный взгляд. Вживую. Но шотландка должна была вернуться лишь вечером, и только в том случае, если их с Кормаком никто или ничто не задержит. Но даже тогда Хэйтем вряд ли добьётся такого же подчинения в столь короткие сроки. Самым печальным во всей ситуации было возбужденное состояние, которое пока и не думало никуда деваться. Для начала хватило бы и простой ночи без всяких экзотических прикрас, а уже потом… Можно перейти и к тому, чего хочет он сам. Чтобы хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей, которые только подогревали извращённую фантазию, магистр решил умыться и прогуляться на свежем воздухе. Уже на улице он стал осматривать форт, проверял, всё ли было в порядке. Пока это было единственное, чем Хэйтем мог бы заняться. После убийства всех ассасинов забот находилось не так много. Конечно, в этом была и своя прелесть, но иногда хотелось услышать чей-то предсмертный крик, мольбу о пощаде, да и просто увидеть смерть своего врага. Но нечем было заглушить горькое стремление, нечем было наполнить чашу, дно которой постепенно опускалось ниже и ниже. Было лишь одно средство, способное утолить животный голод другим путём. Но рядом его не было. Осмотрев весь форт и, как назло, не найдя никаких нарушений, а вместе с тем и какого-нибудь козла отпущения, Хэйтем тяжело вздохнул: сегодняшний сон никак не отпускал его из своих крепких и ласковых пут. До вечера было ещё так далеко, а насладиться любимым телом, вырвать из него молящие стоны, почувствовать волшебную близость хотелось прямо сейчас. Ни по кому больше он так не голодал, как по этому дерзкому, невоспитанному, свободному существу. Немного подумав, магистр решил заняться бумажной работой: надеялся, что хоть это поможет ему забыться. Вернувшись в главное здание, он поднялся в свою комнату, по дороге встретив Ли и попросив его принести отчёты о шпионажах. Получив их за достаточно короткий промежуток времени (Чарльз всегда старался угодить магистру), Кенуэй уселся за стол, став просматривать написанные от руки письмена. Сначала было интересно, потом стало скучно, в конце и вовсе надоело перечитывать сообщения об успешности всех операций. Всё одно и то же… И с каких это пор он перестал любить предсказуемость? — Всё в порядке, сэр? — спросил Чарльз, заходя проведать грандмастера. Последний мечтательно сидел у окна, что-то высматривая в нём и не обращая ни на что внимания. Когда же до него, наконец, дошло, что в комнате кто-то есть, и этот кто-то даже задал вопрос, Хэйтем убрал руки от подбородка и перевёл взгляд на своего помощника. — Думаю, чем заняться. — честно признался магистр, снова отведя взор в сторону окна. — Вестей никаких нет, Хики с Уильямсом где-то пропадают, а Питкэрн с Черчем отправились к поставщикам. Мне же совсем нечем скрасить время. — Быть может, вам стоит пройтись по городу? — предложил тамплиер, подходя ближе к излюбленному магистру. — Погода хорошая, да и на улицах пока как спокойно. — Одна прогулка мне не поможет. — задумчиво произнёс Хэйтем, вставая из-за стола. — Вот что. Пойдёшь со мной. Вместе проверим город.

***

Солнце плавно клонилось к горизонту, озаряя небо багровыми оттенками. Бостон готовился к долгому сну: закрывались торговые лавочки, в окнах зажигались свечи, людей на улицах становилось всё меньше, а в голову забредали мысли о скорой постели и долгожданном отдыхе. Нужно было лишь немного подождать, город накрыла гробовая тишина. В форте происходила схожая ситуация. Хэйтем с Чарльзом вернулись ещё полчаса назад, а Шэя с Абигейл всё не было видно, ровно как и не было слышно никаких вестей о них. Магистр начинал нервничать. Что ему делать, если Абигейл не появится до завтрашнего утра? Он же не может думать ни о чём больше, кроме неё. Одного горячего поцелуя ему было бы достаточно, чтобы бушующий зверь внутри него наконец-то утих. А он так надеялся, что прогулка разогнала все развратные мысли, но стоило вернуться в форт и вспомнить этот томный взгляд… Весь прогресс полетел к чертям собачьим. Вскоре раздались чьи-то голоса. Было похоже на Джонсона, но с кем был кто-то ещё, и это точно не был Хики. Уж его неприятную манеру говорить Хэйтем мог узнать, кажется, даже на другом континенте. Магистр, как всегда, не прогадал, ведь вскоре в общую комнату вошло трое людей: Уильям, Шэй и Абигейл. — Хорошие новости. — сразу же начал Кормак, подходя к сидящему за столом магистру. Он вынул из поясного кармана несколько писем и протянул Кенуэю. — Ассасины планировали вернуть власть в колониях, но у них много перепалок, а их действия не скоординированы. Думаю, в ближайшее время нам не стоит их бояться. — Новости и правда хорошие. — согласился Хэйтем, бегло просмотрев письма и положив их на свой стол. — Но всё-таки расслабляться нам тоже не стоит. Мисс Вейр, — тут же обратился он к шотландке, стоявшей у самых дверей, — вы узнали, что хотели? — К счастью, да. Гарвард должен прибыть в Бостон в ближайшее время. — коротко ответила Абигейл, старясь сдержать самодовольную ухмылку. — Что ж прекрасно. Вижу, вы не зря потратили время. — похвалил их магистр, вставая из-за стола. — Есть ещё какие-нибудь задания, сэр? — спросил Шэй, но не просто из деловой вежливости. — Нет. Можете отдыхать. — Хэйтем и сам не знал, что обозначил этой фразой, ведь он думал только о том, где бы подыскать уединённое место с Абигейл. — Тогда мы отправимся на «Морриган». — радостная интонация девушки вывела уже почти замечтавшегося магистра из раздумий. — У штурвала буду стоять я. — Нет, не так быстро. Это всё-таки мой корабль. — с добродушной улыбкой не согласился Шэй, разворачиваясь к ней. — Позвольте уточнить… — внезапно вмешался Кенуэй и не хотел верить тому, что услышал. Только не сейчас. — Вы собираетесь в плавание?… — Да, но мы пробудем в море только до завтрашнего обеда. Вдохнём морской воздух и вернёмся. Или же что-то не так? — уже не с такой весёлостью переспросил Шэй, подняв на магистра испытующий взгляд. — Нет, просто хотел уточнить. — Хэйтем старался сказать это как можно более правдоподобно, хотя подобный поворот событий просто взбесил его. Но показывать своих эмоций ему нельзя. Своё достоинство он не уронит. — Желаю удачи. Кормак с Вейр коротко кивнули в ответ, после чего бегло покинули комнату, тихо радуясь столь удачному ходу дел. В этот момент Кенуэй сильно пожалел, что приставил к Абигейл Шэя, и был готов чуть ли не проклинать их обоих. Через десять минут магистр заперся в своём кабинете и нервно ходил взад и вперёд, прокручивая в голове прошедшую встречу. Гадкая девчонка, мало того, что она во сне гонит прочь весь его покой, так ещё и наяву не даётся! А увидев её улыбающейся вместе с Шэем, магистр совсем потерял привычное ему самообладание. Он, конечно, хотел, чтобы Абигейл нашла общий язык с другими членами ордена, но такая теплота, да всего пару дней, да ещё и с улыбкой… Почему ему она так не улыбалась? Почему ему она не принадлежала? Всё возбуждение и нужда в телесной близости быстро испарились, уступая место куда более сильному и противному чувству. Нет, только не ревность. Он не должен был её испытывать, не мог, просто невозможно! Хэйтем не хотел верить, что это произошло с ним, с самим, чёрт возьми, Великим Магистром! Только одна мысль об этом раздувала огонь отвращения к самому себе за свою слабость, с которой он ничего не мог поделать. Почему он просто не убил её раньше? Если бы не эти малахитовые глаза, созданные самим дьяволом, он бы не терзал себя в данный момент ненужными чувствами. Как же всё не вовремя произошло… Кенуэй, устав от сумасшедшего круговорота мыслей, сел на край кровати, нервно оглядывая помещение вокруг. Ему нужно было контролировать свои эмоции, чувства, но он уже давно не испытывал ничего подобного. Раньше он был готов резать головы только ради одной женщины: своей сводной сестры. Теперь грандмастер мог сделать даже большее ради рыжей бестии. Но эта проклятая улыбка, отданная другому… Хэйтем не хотел этому верить. В глубине душе он подло надеялся, что шотландка и ирландец окажутся похожими настолько, что им просто наскучит быть вместе.