Непреложный закон

*** Когда за Каслом хлопнула входная дверь, Мэтт с трудом открыл глаза. Из слов Фрэнка он понял далеко не все, но то, что понял, ему не понравилось. Он до сих пор помнил, как проснулся от прикосновения и осознал, что перед ним еда: теплое, пульсирующее существо, избавление от гнетущего голода. Он мог, не соображая, окончательно теряя себя, навредить тому, кого любил, убить его, сожрать, остаться с его трупом на руках. То, что Фрэнк решил вернуться, повышало этот шанс. Он чудовище, рано или поздно он сорвется. И в этот момент его не должно быть рядом с теми, кто ему дорог. Он должен уйти отсюда, избавить их от опасности. Мэтт на секунду малодушно пожалел, что Фрэнк не нажал на курок. Как бы это упростило задачу... Сам он не мог, никак не мог наложить на себя руки, даже сейчас. Думать было тяжело, принимать решения — еще тяжелее. Ему нужна была кровь. Клэр. Он должен связаться с ней сам, она сможет помочь. Раньше, чем вернется Фрэнк. До заката. Это было бы несложно, просто позвонить, но телефон остался вместе с одеждой и грязным костюмом за неприступным порогом ванной, в луче солнца. Борясь с тяжелым от усталости телом, Мэтт поднялся, уставившись на дверь, как заяц на фары автомобиля. Простейшее движение — нажать на ручку двери — отзывалось в нем животным ужасом. Сделав усилие, он шагнул вперед, открыл дверь и замер, глядя на высвеченный солнцем пол. Кожу закололо, и он шарахнулся назад, в безопасный полумрак ванной. Солнце давило на него, вынуждало укрыться в темноте и проспать до спасительного вечера, но голод и принятое решение позволили оформить несложный план. Мэтт оглядел ванную комнату и оскалился, тихонько рыкнув. Один разумный и добропорядочный хоббит предлагал всегда иметь при себе веревку, но в крайнем случае швабра тоже подойдет. Обхватив орудие, которым не пользовался ни разу в жизни, Мэтт с третьей попытки притянул костюм, втащил его в укрытие и с наслаждением захлопнул дверь, спасая глаза от солнечного света. Его мобильник был кнопочной раскладушкой с Брайлем на кнопках. Имя Клэр высветилось на дисплее пятым — давненько он с ней не говорил. Мэтт поднес трубку к уху, мучительно вслушиваясь в гудки, размышляя о том, что и как ей скажет. Эй, привет, я превратился в монстра, но мне все еще нужна твоя помощь?.. И почему он считает себя вправе подвергать ее опасности? — Мэтт? — голос Клэр был более удивленным, чем должен был быть. Обычно она встречала его звонки с легкой осуждающей усталостью, зная, что за ними последует просьба о помощи. — Клэр, — хрипло выдохнул Мэтт, привалившись спиной к холодному кафелю. — Ты… Не поверишь. Мне нужна помощь. — Верю, — коротко выдохнула она. — Фрэнк мне звонил. Ей явно было что еще сказать, но она сдержалась. Голос у нее был усталым после ночной смены и каким-то грустным. — Ты не должен сейчас спать или что-то в этом роде? — По идее, должен, но… Клэр, мне нужна кровь. Прямо сейчас. — Мэтт вздохнул. — Если ты можешь… Привези мне? Пожалуйста. Оставь в сумке посреди комнаты, я притяну это дело шваброй. И уходи. Я… Не причиню тебе вред, пока тут повсюду солнце. Пожалуйста, Клэр, и больше я… Ты про меня не услышишь, обещаю. Это последняя просьба о помощи. — Мердок, не говори глупости, — вздохнула Клэр, догадливая донельзя. — Куда ты собрался? — Довершить начатое, — хмыкнул Мэтт, сквозь усталость и отупение почувствовав тепло. Заботе Клэр никакие обстоятельства не мешали. Но это потому, четко понял он, что она просто еще не осознает, в кого он превратился. Он и сам это пока не до конца понял. Ясно только одно: он должен уйти. Обязан. До того как сорвется. И для этого ему нужна кровь. — Я… Не знаю, что именно Фрэнк тебе рассказал, но я могу, Клэр, уничтожить всех упырей в этом городе. А раз так, я обязан это сделать, как можно скорее, но голод не позволяет сосредоточиться, и я… Боюсь сорваться. Пожалуйста, Клэр. — Он устало потер до сих пор болевшие глаза, вздохнул. — Звучу, как наркоман, умоляющий о дозе, да? — Я приеду, — ответила Клэр после долгого молчания. — Но... не загоняй себя. Дай нам время подумать, попробовать узнать, как тебе можно помочь. Не надо «последних просьб». Я хочу еще твоих просьб в будущем, как бы глупо это ни звучало. По крайней мере, теперь мне не придется тебя зашивать постоянно. — Точно, не придется. — Мэтт невольно улыбнулся, решив не заострять ее внимание на том, что решение избавить город от вампиров не исключало и его самого. Не самоубийством, конечно, но… До тех пор, когда это понадобится, он придумает способ. — Спасибо, Клэр. Жду. И помни, просто оставь сумку недалеко от ванной и уходи, хорошо? — Хорошо. — Она тяжело вздохнула. — Я скоро буду. — В трубке раздался короткий гудок, и он снова остался один. Мучительных полчаса спустя, когда бороться со сном стало совсем невыносимо, раздался звук ключа в замке и знакомые шаги. Клэр подошла к ванной, остановилась в коридоре, не заглядывая. — Мэтт? — спросила она неуверенно. Мэтт хрипло выдохнул, с трудом поднялся на ноги. Тело, непослушное, словно бы ватное, казалось заторможенным и абсолютно чужим, а голос подчинился только со второй попытки: — Клэр, я… Я здесь. Оставь сумку в трех шагах от ванной и уходи, пожалуйста. Спасибо тебе большое. Рука нащупала швабру, но снова открыть дверь, отделявшую его от мучительного света, оказалось сложнее, чем в первый раз. Очень хотелось попросить Клэр принести ему кровь. Он ничего ей не сделает, честно, конечно, не нападет и не сожрет, это же он, а это Клэр. Мэтт мучительно сглотнул, выдохнул, собрал всю свою решимость в кулак и потянул ручку на себя. В проеме лежали два пакета, при виде которых его затрясло: красная жидкость выглядела, как манна небесная, даже в лучах ненавистного солнца. Клэр все еще не ушла, стояла в коридоре, вне поля его зрения, но достаточно близко, чтобы он мог слышать биение ее сердца. Она удрученно вздохнула, отходя подальше, и только удостоверившись, что он смог втянуть пакеты в ванну, направилась к выходу, бросив: — Береги себя, Мэтт, — безнадежно, как обычно. Мэтт даже хотел ей ответить, но жажда перекрыла все. Подтащив пакеты ближе, он схватил их, не закрывая дверь, аккуратно прокусил пластик и присосался к живительной влаге. Мысли исчезли, весь мир растворился в одном чистом потоке удовольствия, делая все вокруг четким, понятным и правильным. Если бы его сердце все еще билось, сейчас оно пропустило бы удар от счастья, когда первые капли коснулись распухшего, сухого языка. Все вокруг обретало краски, он вскинул глаза и увидел себя в зеркале: тусклая лампочка давала достаточно света, чтобы он мог рассмотреть свое бледное, щетинистое лицо. Толстый пластик легко разошелся под ставшими невероятно сильными пальцами. Мэтт жадно вылизал пакет изнутри, не оставляя ни капли драгоценной крови. Второй пакет постигла та же судьба, и голод отступил — немного. Столь малое количество не могло удовлетворить его полностью, но, по крайней мере, прочистило голову и вернуло силы. Даже дневной сон временно отступил, перестал давить так нещадно, позволяя соображать. Мэтт всмотрелся в свое лицо, в глаза и вдруг осознал, что он видит, и видел все это время. Не ощущает, не слышит, не воссоздает картину окружающего мира из прочих чувств, а видит, как до аварии. Краски, цвета, контуры и предметы. После крови глаза перестали болеть, он осторожно прикоснулся к ним пальцами, чуть надавил на веки. Под ними вспыхнули яркие круги, ровно как в детстве. Мэтт вцепился в раковину, приблизил лицо к поверхности зеркала, ошарашенный и... Обрадованный? — Я вижу тебя, — сообщил он своему отражению, осторожно уперся лбом в прохладное стекло. — И я тебя побрею. Бритье заняло гораздо больше времени, чем обычно, из-за постоянного разглядывания и ощупывания своего собственного лица, оказавшегося одновременно и незнакомым, и совсем таким, как он представлял. Закончив, Мэтт взялся за телефон. Дисплей показал без двадцати шести девять утра и новое голосовое сообщение от Клэр. «Мэтт, запиши номер. Этот чувак приторговывает донорской кровью на черном рынке. Незаконно, конечно. Береги себя», — сообщил ее усталый, немного отчаявшийся голос. Береги себя. Отличный совет для парня, превратившегося в кровожадного монстра и даже не помнящего, как это произошло. Мэтт вздохнул, кинул на пол пару полотенец, устроился на них и закрыл глаза. Вечером, как только солнце сядет, он уйдет отсюда. Навсегда.