Непреложный закон

* * * Мэтт вынырнул из тяжелого сна без привычного любому человеку медленного перехода. Ещё секунду назад он был в беспамятстве — и вот уже смотрел в темноту, бодрый и настороженный. Мозг привычно обработал информацию, складывая ее в знакомую расплывчато-красную картину мира, и на мгновение Мэтту показалось, что он снова ослеп. К горлу комом подступила паника, хотя причин для нее, казалось, не было — ему не привыкать. Секунду спустя он понял, что в наглухо закрытой ванной комнате просто абсолютно темно: перегорела древняя лампочка, которую он не менял с тех пор, как въехал. Мэтт невольно фыркнул и вышел наружу, в свою квартиру, которую впервые увидел. Неоновая реклама резала глаза: у него никогда не было штор или жалюзи. — Теперь понятно, почему я так отлично экономил на съеме, — заметил Мэтт вслух, разрушая мрачную, пугающую тишину. Непривычную. Нет, звуки улицы он безусловно слышал, город жил и шумел в своем обычном, ритме вечерней суеты, но что-то явно было не так. Нахмурившись, Мэтт прислушался, ради чего затаил дыхание… И осознал еще одну вещь — он не дышит. Сердце, соответственно, тоже не билось, и именно поэтому он ощущал себя непривычным, чужим. Ближе к ниндзя Руки, чем к себе самому. От этой мысли стало так неприятно, что сердце тут же отозвалось глухим ударом, трепыхнулось и испуганно забилось. Мэтт вдохнул, чтобы успокоиться — и воздух наполнил легкие, но ничем не помог: он был больше не нужен. Ничего вообще не нужно, кроме… Крови. Того, что он выпил днем, мучительно не хватало. Его новая, звериная сущность нетерпеливо ворочалась внутри, принуждая отправиться на охоту. Во рту еще стоял привкус крови — кто бы мог подумать, что он из отвратительного превратится в желанный. Нужно было что-то предпринять по этому поводу. Срочно. Он откуда-то точно знал, что крыс будет недостаточно, особенно теперь, когда он узнал вкус настоящей человеческой крови. Мэтт устало потер лицо, нахмурился. Щетина. Зеркал у него в доме, кроме как стандартного в ванной комнате, не водилось, но возвращаться туда не хотелось. Мэтт с сомнением огляделся вокруг, привыкая к своей новой возможности и не ощущая от нее никакой радости. Если за его способность видеть другие будут платить своими жизнями, то грош цена такому счастью. Ноги привычно понесли к бару, но богатый выбор алкоголя оставил равнодушным. Он наполнил стакан простой водой, кинул туда пару кубиков льда — привычка, подхваченная у Фрэнка. Обхватив запотевшее толстое стекло, Мэтт сделал большой глоток, прикрыл глаза, возвращая миру привычную темноту. Так было легче. Меньше… Оглушало. Он не помнил, как стал таким. Внутреннее чувство времени, очнувшееся вместе с сознанием, подсказывало, что это не вчера началось, но сколько он ни пытался вспомнить, что и когда конкретно произошло, — не мог. Голову заполняли неясные образы, обрывки голосов, мельтешение странных, пугающих ощущений. Пришло время уходить. Мэтт еще раз оглядел свою пустую, больше не казавшуюся уютной квартиру и понял, что не хочет забрать с собой ничего. Вытащил из сейфа всю имевшуюся наличку — не слишком много. Кинул в рюкзак зарядку для телефона и зачем-то бутылку воды. С сомнением посмотрел на костюм Дьявола, все так же валявшийся на полу. Пожалуй… Нет. Спрятав его в сейф, Мэтт достал из шкафа потрепанные черные джинсы и единственную целую водолазку. Провел пальцами по плотной бандане, усмехнулся и кинул ее в рюкзак тоже. Она может пригодиться, если он устанет смотреть. Мэтт повел плечами, чувствуя, как разливается по телу нечеловеческая сила. И такой же нечеловеческий голод. Ночь. Максимум две — на то, чтобы очистить родной город от всех упырей. Для этого ему нужна кровь. Легко взобравшись по стене на крышу, Мэтт позвонил торговцу донорскими пакетами и, содрогаясь от отвращения к самому себе, сообщил ему, что хочет купить небольшую партию. Хриплый голос с сильным мексиканским акцентом без лишних вопросов предложил встретиться через полчаса. Обладатель его оказался коренастым мужиком с хамским и одновременно тупым выражением лица. На вид еще гаже, чем можно было предположить по голосу: бегающие глазки, редкие усики и гнилые зубы, обнаженные в ехидной усмешке. — Hola, amigo, — поприветствовал он Мэтта. Встретились они в подворотне, рядом с характерными мусорными баками. Мэтт ничего не ответил, просто протянул деньги, с вожделением глядя на сумку в руках мексиканца. — Ха, ты из кровососов? Мои любимые клиенты, — радостно сообщил тот, пересчитывая деньги. — Хочешь дозу, amigo? Не волнуйся, Пабло всегда готов помочь своим кровезависимым друзьям! Все у меня покупают, даже в клубе вашем извращенском. — В клубе? — хрипло переспросил Мэтт, пытаясь не придушить мужика за то, что тот так медленно считает. — Пабло Альварес, главный поставщик особых ингредиентов для «До рассвета»! — горделиво похвастался мексиканец, и акцент его стал особо тяжелым и каким-то... фальшивым? Мэтт встречал немало латиноамериканцев за жизнь в Адской кухне и мог отличить настоящий мексиканский акцент от того, который демонстрировали актеры в сериалах. От этого подворотня и вся ситуация начала казаться гротескной, как в хреновом театре, и ему стало тошно. Получив наконец сумку и удостоверившись, что его не обманули, он рванул прочь, подальше, оставляя за спиной паскудно хихикающего фальшивого мексиканца. Когда пакеты с кровью закончились и обрели свое последнее пристанище в другом мусорном баке, Мэтт наконец смог сосредоточиться. Кто бы мог подумать, что вампиры будут собираться в типичном подвальном заведении, над входом у которого тускло светила красными огнями вывеска «До рассвета». Мэтт остановился недалеко от входа, укрылся в тени большого жилого здания напротив. Если он собрался истреблять вампиров, то лучшего места для этого не найти. Вот только он впервые чувствовал что-то вроде нерешительности. Сомнения. Кровососы, безусловно, были исчадиями ада, заслуживающими смерти одним фактом своего существования, но ему, Мэтту Мердоку, всегда была ближе идея презумпции невиновности. Одно дело — сражаться по ночам с отпетыми бандитами, и совсем другое — устроить геноцид целому виду разумных существ, пусть и кровососущих. Возможно, не все они убивали людей, кто-то мог ограничиваться консервированной кровью из пакетов... Мэтт осознал вдруг, что скалится и с вожделением рассматривает обшарпанную железную дверь бара. Встряхнулся, вернул лицу спокойное выражение и решительно спустился вниз по десятку бетонных ступенек. Даже если ему суждено убить всех кровососов, то он все равно для начала посмотрит на них и их «жизнь». И тогда решит. Дверь открылась, едва он подошел к ней. Охранник скользнул по Мэтту равнодушным взглядом, кивнул, пропуская внутрь. Громкая музыка, приглушенный свет, тяжелый и кислый запах спиртного — словно этот бар был обычным местом сбора нормальных людей. Мэтт присел возле барной стойки, всмотрелся в этикетки бутылок, заполнявших всю стену позади бармена. Обычный алкоголь, ничего криминального. О, в баре были и просто люди, которых легко обманывала здешняя атмосфера. Но и другие здесь тоже были. Девушка у стойки, окруженная сонмом поклонников, рассказывала что-то захватывающее, экспрессивно взмахивая руками. Ее сердце не билось, а в бокале, который подал ей бармен, была кровь. Ее запах, сладкий, заманчивый и отдававший железом, Мэтт ни с чем бы не перепутал. Мужчина за бильярдным столом, легко обыгрывающий своих соперников, жизнерадостно при этом хохоча. Мрачный парень в дальнем углу, читающий книгу и игнорирующий происходящее вокруг, будто пришел в библиотеку. Бармен был человеком, несмотря на то, что он явно знал, кто его посетители, и без вопросов наливал им нужное. Мэтт заказал себе виски, прикрыл глаза, внимательно вслушиваясь. И пропустил момент, когда за столик рядом с ним присел невзрачный длинноволосый парень в джинсах и потрепанной футболке. Мэтт вздрогнул от неожиданности, уставился на него, с каким-то извращенным удовольствием вглядываясь в написанное на груди незнакомца. Информация, доступная только зрячим. Глупость, мелочь, но такая приятная. Сама футболка, впрочем, не впечатляла. На черном фоне изящной вязью красовалась надпись «ПРОКЛЯТ». Мэтт не чувствовал в парне вампира, но и человека тоже не ощущал. Разговоры вокруг них притихли, их окружил кокон тишины, несмотря на то, что люди продолжали двигаться и говорить. Незнакомец спокойно кивнул в сторону девушки. — Она, — доверительно сообщил он Мэтту, как старому знакомому, будто продолжая начатый уже разговор, — убила своего создателя, чтобы стать сильнее, выпила его кровь без остатка. И нужно отдать ей должное, стала. — А вот он, — парень указал в сторону мужчины за бильярдным столом, — питается исключительно кровью девственниц. Это его проклятье, по-другому он не может, но с каждым годом они становятся все моложе: в наше время сложно найти взрослых в нужном количестве. Сейчас он не убивает их, верный член Камарильи, а вот в начале своего пути… Впрочем, тогда с ними было куда проще. — Он, — парень добродушно кивнул в сторону уткнувшегося в книгу вампира, — обратил всех своих потомков: детей и внуков своего сына, прервал свой род. Многие из них погибли, другие нанесли немалый ущерб жителям их родного городка в северной Италии. Зато сейчас у него сеть помощников по всему миру. Осуждаешь? — спросил парень, с дружелюбной заинтересованностью разглядывая изменившееся лицо Мэтта. В его неестественно спокойных глазах полыхнула искра страшного гнева и пропала, как не было. — Кто ты такой? — спросил Мэтт, чуть прищурившись. Удивительно, как быстро он вспомнил всю мимику обычных, зрячих людей. Человек?.. Сидевший рядом не пугал, но настораживал. Мэтт чувствовал, как клокочет в горле невнятный пока еще рык и невольно напрягается загривок. «Словно мы двое делим одну территорию», — проскользнула внезапная мысль. — И почему я должен тебе верить? — Я никто, — парень равнодушно отвел взгляд от его лица, разглядывая девушку за стойкой с отстраненным презрением. — А мои слова… Просто проверь. Ментальный толчок оказался настолько неожиданным и болезненным, что Мэтт покачнулся на стуле и чуть не упал, вцепившись пальцами в столешницу. Мир вокруг взорвался голосами, чувствами, цветами. Если бы его мозг не был привычен к гиперчувствительности, он мог бы сойти с ума прямо на месте. Он почувствовал, как пульсирует внутри него самого чужая кровь, стремительно уходя в использование этой безумной способности. Сидящий рядом человек казался черной дырой. Сконцентрировавшись, Мэтт с облегчением понял, что тот всего лишь блокирует его способности собственными и, если напрячься, можно было бы попробовать взломать этот барьер, но ему почему-то стало страшно. Он не хотел знать, что там. Вместо этого он обернулся к вампирам — те переливались кровавыми, яркими красками на фоне более блеклой ауры людей. Инстинктивно проник в разум первого попавшегося из них, мужчины за бильярдным столом, и, продираясь сквозь хаос поверхностных мыслей, окунаясь в водопад чужой личности, воспоминаний, ощущений, — получил подтверждение словам незнакомца. Смерть, голод, мертвые девушки, бесконечная борьба со зверем внутри, нежелание убивать: не для того, чтобы спасти других — чтобы не потерять себя. Мэтт рванулся назад, не находя пути, успел испугаться, прежде чем все погасло, приглушенное чужой волей. Он остался сидеть за столиком, ощущая себя разбитым, вытянутым на берег, чуть не утонувшим в безжалостных волнах океана. Его собеседник достал из кармана пачку сигарет и закурил, игнорируя висящий на стене предупреждающий знак. — Осуждаешь? — переспросил он, как будто не произошло ничего необычного. Вопрос его окончательно развеял панику Мэтта, наполнившую рот горечью. Задуматься над вопросом было сложно: зверь внутри требовал одновременно вцепиться незнакомцу в глотку и сбежать, но ни то ни другое Мэтт делать не собирался. Вместо этого он откинулся чуть назад, по привычке запустил руку в волосы, вдумчиво потянул. Для того, чтобы испытать привычную легкую боль, пришлось приказать себе почувствовать. Это… Утомляло. — Кто ты такой? — снова поинтересовался он. Магические фокусы и сюрреализм последних нескольких суток не отбили многолетней адвокатской хватки и внимания к деталям. — Я осуждаю, — сообщил незнакомец, уходя от ответа. В голосе его вместо ожидаемой уверенности и гнева сквозь показное безразличие проскальзывала глухая обреченность. — Почти все они заслуживают смерти в моих глазах, единицы — спасения. Но достоин ли я их судить? — внезапно сорвавшийся на пафос собеседник Мэтта притушил сигарету о низ столешницы, поднялся, поморщился, с сожалением окинув взглядом не подозревающих о том, что их обсуждают и осуждают, вампиров. — Кто я такой? Пациент ноль. Очаг пожара. Никто. Он безразлично пожал плечами и пошел к двери, оставив Мэтта в окончательном замешательстве. Нужно было догнать его, попробовать получить ответы, попытаться напасть, но что-то подсказывало Мэтту, что делать этого не стоит. Вместо этого он и сам поднялся и неожиданно для себя, направился домой. Ему нужно было подумать.