Анальгетик

      В кабинете психолога атмосфера царила по классике жанра. Неброские цвета, чтобы не нервировать, незатейливая обстановка, типичная простецкая мебель. Тони ковырял в джинсах дырку, и это отдавалось тянущей болью от запястья к плечу. Сеансы возобновились. Вот уже на протяжении трех месяцев Тони исправно приходил на каждый из них, разговаривал, делился. Он даже вернулся к учебе, только в школу возвращаться не спешил, на домашнем обучении. Где-то задание доставала Эффи, где-то помогал Сид, который возмужал и решился приходить к старому лучшему другу. Иногда и остальные приходили, просто так, проведать, поболтать, помочь. И Макси… Он, как и всегда, исправно приходил каждый день, не желая бросать Тони. Стонем, в общем, возвращался к жизни, даже пытался радоваться этому и своим небольшим успехам, но ему все еще было тяжело думать о том, что было раньше. — Как ты, Энтони? — мистер Беннингтон был очень обходителен. Сказывался ли на этом его профессионализм, стаж работы или личное отношение — не имело особого значения. Находиться в его обществе было не то, что некомфортно, нет, скорее чувствовалась деловая атмосфера, четкая грань «врач-пациент».       Мужчина держал на коленях блокнот с ручкой и смотрел на Тони, сидящего в кресле напротив него. Стонем, будто не расслышал вопроса, и потянулся к тарелочке с леденцами. Взял желтый и зашелестел фантиком, не открывая конфету. — Так же, — ответил парень, не поднимая головы. — Так же, как…? — уточнил Беннингтон, уже готовый сделать пометку. Он постарался щёлкнуть ручкой, как можно тише, но в гнетущей обстановке каждый вдох был слышен отчетливо. — Так же, как всегда, — Тони зажал леденец в руке. Он не совсем любил говорить о своем состояние. Он просто старался быть лучше, чем вчера.       «Ужасно. Противно. Омерзительно» и «Терпимо. Сносно. Получше» — тонкая грань, на которой Тони балансировал каждый день, каждую минуту. Это было тяжело, тяжелее, чем можно себе представить, сильно выматывало, особенно еще не до конца окрепшего Тони. Беннингтон смерил парнишку взглядом, подметив, что тот наконец-то набрал немного веса и избавился от нездоровой худобы. Мужчина-то уж думал ставить диагноз нервной анорексии. Обошлось. — Хорошо, — Беннингтон кивнул, записывая замечания на светлой бежевой бумаге с тонкой черной линовкой. — Как отношения с родителями? — Так же, — Тони пожал плечами. Ему было некомфортно. Он посасывал леденец и смотрел на сложенные, на коленях руки. Честно, не любил он эти сеансы, она были для него как оковы. Но Стонем прекрасно понимал, что они необходимы. Так он мог и дни отличать, и маленькие планы на недалекое будущее давали небольшой стимул. — А как твоя сестра? — спросился Беннингтон, записав что-то в своем блокноте. — Эффи, — он поднял взгляд и закинул ногу на ногу. — Эффи хорошо, — Тони слегка улыбнулся и расслабился. Наконец-то тема, которая пришлась ему по душе. — Как твои друзья? — продолжал психолог, не отводя взгляда, чтобы не упустить первую истинную реакцию. — Макси говорит, что у них все хорошо.       Тони замялся и пожелал провалиться сквозь землю. Его отношения с друзьями стали значительно лучше, и, вроде, все шло как нельзя хорошо, но что-то внутри подсказывало ему, что все еще очень и очень далеко от намеченного идеала. Конечно, все они люди, и мелкие ссоры или обиды — это нормально… Тони, словом, был недоволен собой и ничего с этим поделать не мог, как бы сильно не старался. — Макси, — Беннингтон кивнул, вновь что-то записывая. — Что вы пишите? — Тони слегка испугался, будто обратив на это внимание только сейчас, и даже поддался вперед, стараясь вытянуть шею так далеко, чтобы преодолеть расстояние между ними и заглянуть в злополучный блокнот. — Я не сумасшедший. — Он выпалил первое, что пришло в голову, ведь он по-прежнему боялся и жутко не хотел возвращаться в больницу. — Конечно нет, Тони, — психолог посмотрел на Стонема и вежливо сухо улыбнулся. — Ты еще не вернулся в школу? — Нет, — Тони нахмурился и снова сел, понурив голову. — Может, на следующей неделе, не знаю. Макси говорит, он мне поможет. — Тут уголок его губ чуть приподнялся, в жалком подобии улыбки, и тут же упал обратно.       Беннингтон снова кивнул, подчеркнул в заметках имя «Макси» несколько раз и постучал ручкой о блокнот. Тони не поднимал взгляда, разглядывая тарелку с леденцами на невысоком столике из дерева между креслами. — А что думаешь ты?       Тони напрягся, выпрямляя спину, но не сжимая рук по понятной причине. Боль все еще мучила его. Он уже не мог надеть свою любимую красную футболку, чтобы сходить в магазин или просто отдохнуть дома. Пришлось немного подкорректировать гардероб. Он уже верил, что однажды перерастет этот страх, как и многие другие, не будет волноваться о мнении окружающих на его счет (особенно так остро, как раньше) и сможет жить спокойно. Даже стать счастливым. Тони знал, что для этого надо много трудиться каждый день, выкладываться по полной, и иногда это удручало так, что Стонем хотел сдаться. Он знал, что неправильно, но никак не мог вытравить эту мысль из головы. Она прочно держалась там и мерзко хихикала, нашептывала что-то свое и метала холодные острые взгляды. — Ничего. — Энтони. — Думаю, они меня не простили, — признался Тони, закрывая лицо руками. Ему было стыдно, что он настолько облажался, что его не простили его же друзья. — Для начала, ты должен сам себя простить. Все мы бываем неправы, это нормально. Пара ошибок еще не определяют нас. Мы всего лишь люди. Никто из нас жить не умеет. — Но я не хочу снова таким становиться, — признался Тони, поднимая отчаянный взгляд;       Стонем совершенно не знал, что ему делать, не знал, как вернуться к жизни, начать ее с чистого листа. — Хорошо, — Беннингтон что-то записал, потом посмотрел на Стонема. — Это очень большой шаг, Энтони. Если человек чего-то очень сильно хочет, он этого добьется. — Пауза. — Что насчет Макси? Ты с ним очень сблизился, да?       Тони кивнул с робкой улыбкой и снова расслабился. Он очень часто загонял себя в тупик мрачными темными мыслями, закрывался в себя, все думал и думал без остановки, а потом внезапно, не по своей воле вспоминал что-нибудь хорошее. Это помогало. Словно яркий лучик солнца на заре разгонял ночную темень и карабкался все выше, выше, ведя за собой огромное светлое солнце. — Я уверен, он тебе поможет, не так ли? — Тони кивнул в ответ. Он знал это. Страх мешал ему это понять. — Энтони, как у тебя с доверием? — Беннингтон метил в самую цель, держа наготове блокнот и ручку. Чертяга. — С доверием? — переспросил Стонем, поднимая голову, чуть наклонив ее набок. Беннингтон кивнул. — Нормально. — Уверен? — Тони тоже кивнул в ответ. — Хорошо, думаю, в целом, мы закончили на сегодня, — резюмировал Беннингтон.       Тони с радостью выдохнул и взглянул за окно на ясное солнечное небо — редкость. Он мимолетно пробежался по рабочему столу с бумагами и книжному шкафу с открытыми полками, где стояла научная литература. В последнее время парень особенно пристрастился к книгам. Очень ему, кстати, по душе приходились размышления Руссо, которые были для него своеобразным путеводителем. Беннингтон набрал воздуха в легкие и тихо сказал что-то себе под нос. Тони ухватил еще один леденец — уж больно они ему нравились. Наверно, для этого конфеты и стояли в кабинеты, чтобы такие же слабые, потерянные и не разобравшиеся учились в массе плохого находить капельку хорошего.       Беннингтон зачитал длинный список препаратов для лечения. Непонятно, зачем. Тони его не слушал, это ведь все в прошлом. Он снова понурил голову, спрятал леденец в кармане желтой толстовке на замке и вытянул руки, через одежду рассматривая предплечья. Он еще не мог смотреть сна свои шрамы, но был на пути к этому. Беннингтон зачитал инструкцию терапии, которой следует придерживаться. Тони уловил что-то про определенные травы, простые упражнения, медитацию. Он обязательно запомнит это и перескажет, не отображая, Макси, чтобы тот придумал, что с этим делать. Стонем еще толком не мог принимать решения. Он прилежно дослушал до конца, вежливо попрощался и вышел из кабинета, сбегая вниз по лестнице и делая глубокий вдох влажного воздуха уже на улице, подставляя лицо солнцу. Через дорогу к нему спешил Макси, задержавшийся на тренировке. Заметив Тони, он ускорил шаг, перебежал дорогу на красный сигнал светофора, крепко держась за сумку и накинулся с крепкими объятиями на Тони. Тот чуть не упал, попятился и рассмеялся. — Ну, как порядок? — спросил Макси, поправляя волосы Тони.       Стонем с улыбкой кивнул. — Пошли домой, я устал, — попросил Тони.       Макси закивал, отступил от парня, и они бок о бок пошли до дома Стонемов, который потихоньку выходил из хмурой спячки, заново открывал для себя солнце, входил в спокойный или же шустрый ритм жизни. Они вместе шли по длинному пути, которому не суждено было закончиться — раз ступишь на него и только учись не поддаваться. Тони понурил голову и разглядывал асфальт под ногами. Оливер вынул пачку сигарет из кармана, закурил сам и дал одну Тони, за что тот его поблагодарил скромной улыбкой. Макси не лез к нему с расспросами, которые было слишком трудно сдержать внутри, он научился ждать и давать время, потому что знал: если быть рядом, никогда не пропустишь нужный момент.       Да, Тони было тяжело, но что-то в нем держалось и говорило, что надо сделать еще один вдох. Надо было жить. Может, еще не появилось цели и желания, но нужно было время.