Cheers Darling

Билл спустился первым, протянул мне руку, а затем по-хозяйски возложил ее на мои плечи. Мы плелись в сторону парковки, как две полумертвые беременные черепахи. В какой-то момент я почувствовала подозрительную легкость и поняла, что на меня никто больше не опирается. Обернувшись, я увидела Билла на расстоянии метров пяти позади: он прикрывал пламя зажигалки ладонью. Смачно затянувшись, он задрал голову вверх, выдохнул дым, да так и стоял, пока не понял, что я за ним наблюдаю. — Иди в машину, я покурю. Я задумалась. Какую из машин он имеет в виду? Мою? Типа, «садись в машину и поезжай домой, я задержусь здесь», или его: «подожди в машине, я сейчас». Но ключи от его машины по-прежнему у него. Значит, первый вариант. Пожав плечами, я пошла к своей. Вот бы скорее добраться до дома, завернуться в одеяло, и проснуться через неделю. В боковое стекло постучали, я резко выпрямилась, оторвав голову от руля. — Двигайся, — сказал Билл и открыл дверцу. — С чего бы вдруг? — Я вообще не уверен, что ты умеешь водить, а во сне и подавно. Я глубоко вздохнула, но спорить не стала, и перелезла на соседнее сиденье. — А как же твоя машина? — Постоит. Не хочу оставаться один сегодня. — Пеннивайза боишься? — Обкуриться боюсь. Я пристально посмотрела на Билла. Он обернулся и вглядывался в заднее стекло, разворачивая машину. Лицо его ничего не выражало. В моей груди разрасталась благодарность за то, что мне не придется убить еще неделю, заново продумывая и создавая макет треклятой головы злобного клоуна; нежность в ответ на заботу и просто оттого, что Билл — усталый котик. Мы заговорили одновременно: — Отвезу тебя домой и поеду в «Подкову». — Поехали ко мне. Переглянулись. «Что ты делаешь? Это ж пиздец! Он выдохся, но все еще горяч, снимет куртку и останется топлесс! Вспоминай, что на тебе за белье! Ладно, лифчик ему приглянулся, но уютные трусы с уточками… бля… отправляй его в «Подкову» — вопил мой внутренний голос. — Поехали. Билл абсолютно не изменился в лице, будто ночевать у рандомной девицы со съемочной площадки — для него дело привычное. — Заедем в супермаркет? — осторожно спросила я, ибо заурчало в желудке. — Мороженого хочу. — Отлично, заодно возьмем чего-нибудь выпить. За окном плыли уличные фонари и фары встречных машин, я постепенно успокаивалась. На фоне множества городских огней, силуэт его профиля внушал доверие и чувство защищенности. Есть что-то исконно женское в том, чтобы доверить ближнему ответственность за происходящее и просто расслабиться. Я закрыла глаза. Я проснулась и обернулась на хлопок. На заднем сиденье обосновались два больших белых пакета. Билл вернулся на место водителя, и к аромату его парфюма добавилась ночная прохлада. — Спи, ребенок, — коротко взглянул он на меня и снова завел авто. — А мороженое? — зевая, спросила я. — Купил я мороженого, не боись. — А выпить? Билл посмотрел на меня снисходительно, и обернувшись, вытащил из пакета какую-то бутылку с янтарной жидкостью. — Ээээ! На дорогу смотри! — Вижу я все, — он протянул мне добытый алкоголь. В темноте я не могла прочесть этикетку, да не особенно-то и хотелось. Отвинтив крышку, я понюхала содержимое и сделала глоток. Горло немедленно загорелось, из легких исчез воздух и я закашлялась. Спустя минуту в желудке плескался огонь, и я отпила еще немного. — Ты сильно-то не прикладывайся! — Билл без видимого труда отстранил бутылку от моего лица. — Боишься, что тебе не оставлю? — Боюсь, что отключишься. Я громко фыркнула. А уверенность в том, что женщина не может пить ничего, крепче лимонада — чисто мужская фишка. POV Билл — Эмма! Эээй, привет. Где ключи? Ты же моя радость, обниматься лезет. Давай-ка дядюшка Билл сначала откроет дверь, а потом вернется и занесет тебя внутрь. Боюсь, случайный удар головой о дверной косяк повредит твоему незаурядному интеллекту. — А? Все? Приехали, да? Сейчас я… — она потешно закопошилась, ощупывая карманы, затем вытряхнула содержимое сумки прямо себе на колени, и стала перебирать всякую дребедень: тюбики, флакончики, бумажки. Я вытащил из кучи ключи, подхватил пакеты и пошел к двери. — А ничего, что это моя квартира? — Ничего. Я быстро поднялся, и войдя в кухню, оставил пакеты на столе. Эмма как раз хлопнула дверцей машины и нетвердым шагом направилась к двери, когда я за ней вернулся. Согнувшись почти вдвое и забросив ее руку себе на плечи, я подхватил ее под колени и понес наверх, толкнув дверь ногой. — Я прекрасно хожу сама, что за детский сад… Я вытянул шею, не позволяя ей воткнуть указательный палец мне в ноздрю. — Вот и приехали. Я прислонил Эмму к стене, что явно было ошибкой, и закрыл дверь. Осев на пол, девушка свесила подбородок на грудь. Критически оценив эту скорбную картину, я махнул рукой и решил сначала раздеться сам. — А ну-ка встаем, хорошо… — я приподнял ее, и наклонившись, перебросил через плечо. Руки Эммы на секунду безвольно повисли, но только на секунду. Затем они уверенно полезли в задний карман моих джинсов. — Что это? — она вытаскивала купюры, чеки, ключи — в общем все, что там содержалось, и бросала на пол. — Умница, — я опустил ее на кровать. — Привет! — улыбнулась она, увидев мое лицо. Схватила за первую приблизившуюся прядь волос и потянула на себя. — Привет-привет, — я мягко разжал ее пальцы, и развязав шнурки на ее кедах, пытался теперь их снять. К моему удивлению, Эмма сопротивлялась. Она ржала, выворачивала стопы так и эдак, и пришлось крепко держать ее за лодыжку, чтобы справиться хоть с одной. Когда, наконец, обувь была снята, я вышел в коридор, чтобы оставить там кеды и поднять ключи. За пару секунд, что меня не было, Эмма сползла с кровати и на четвереньках двинулась за мной. — Билл, — ржала она, — смотри, я — собачка, — и натурально тяпнула меня за коленку. — Ну что, кусачая, раз уж ты встала, давай попробуем тебя раздеть. Не без труда поставив Эмму на ноги, я развернул ее лицом к стене. — Обопрись ладонями о стену. — Что ты делаешь? — поинтересовалась она, недвусмысленно выгибая спину. — Ты же моя хорошая, — не удержавшись, я шлепнул ее по попе, и принялся расстегивать на ней джинсы. — Мммм… — весьма эротично промычала Эмма, посасывая тот самый палец, которым еще совсем недавно пыталась исследовать мой нос. Тем временем, тепло самых мягких частей ее тела, к моей досаде, сделало твердыми отдельные части моего. Я опустился на корточки, продолжая бороться с джинсами, и очень стараясь сохранить невозмутимость. Надо признать, моему усталому взгляду открылся потрясающий вид, и я с трудом удержался оттого, чтобы как следует пощупать. Забавный принт в мелкую желтую уточку только придавал пикантность. Но Эмме уже было все равно: она привалилась к стене щекой, и руки ее висели, как плети. Выпрямившись, я сгреб Эмму в охапку и отнес обратно в постель. — Билл… — Ммм? — Ты такой котёнок… — Знаю. — Уложив ее, от греха подальше, прямо по центру кровати, я решил откланяться. — Спи, алкоголик. Не тут-то было. — Билл! — она потянула ко мне обе руки, и сложила губы в клювик для поцелуя. Ну вот что с тобой делать, Эмма Чикбоунс? Если я не воспользуюсь ситуацией — утром ты будешь считать меня мудаком, но об этом не скажешь. А если воспользуюсь — утром ты будешь считать меня мудаком, и не только скажешь об этом, но еще и попытаешься отвесить мне пару хороших оплеух. Впрочем, вероятнее всего, ты вообще мало что вспомнишь. В порядке компромисса, я позволил ей облизать половину моего лица. Когда же она сдавленно икнула, я, на всякий случай, мягко отстранился и убрал с ее лица растрепавшиеся волосы. — Билл, — вновь жалобно позвала Эмма. Я подоткнул края одеяла в надежде, что она не сможет выбраться из этого кокона. А когда навис над ней, чтобы пожелать спокойной ночи, обнаружил, что сомкнутые губы ее дрожат, и из-под опущенных ресниц катится на подушку слезинка. Женщины. POV Эмма Я проснулась и не смогла пошевелиться. Что за черт? Одеяло обернулось вокруг меня наподобие смирительной рубашки. Не без труда, но все же высвободившись, я села. В комнате было темно, в окно не проникал свет, значит, сейчас еще ночь или уже раннее утро. Воспоминания обрушились на меня, как кирпич на голову — все разом. Мучительно краснея, я скрыла лицо в ладонях. Встав с кровати, босыми ногами прошлепала на кухню. Билл крепко спал, прижавшись щекой к столешнице аккурат между собственной вытянутой рукой и чуть недопитой бутылкой. — Билл… — Ммм… — Билл, пойдем в комнату, — я сжала его плечи, и он плавно приподнял лохматую голову. — Пойдем со мной. Билл медленно выдыхал, выпрямляясь, и поднявшись, обвил мою шею одной рукой. Он тяжело опирался на меня, я придерживала его спину и то, что планировалось как живот. Потихоньку мы добрались до кровати, куда он и рухнул, что-то возмущенно хмыкнув.

***

— Билл! — Я пришел на запах, — отозвался он, с наслаждением втянув носом воздух на кухне. — Припоминаешь что-нибудь из своих ночных похождений? — Помню, как волокла тебя, полуживого, в свою постель. А ты? — А я помню, как ты притворялась собачкой. Ох вот же… интересный случай. Я чувствовала, как вместе с беконом горит и мое лицо. — Ну и что мы так краснеем? После всего, что ты со мной сделала, ты просто обязана на мне жениться, — обиженно заявил Билл девчачьим голосом, и я почувствовала его дыхание на своем плече.