Cheers Darling

— Дней пять меня не будет, — предупредил Билл, накалывая на вилку кусок бекона. — Хочу слетать домой, повидать своих. Мой желудок протестующе заурчал. — А я-то при чем? Или я теперь уже и твоим расписанием занимаюсь? На мгновение Билл перестал жевать, и склонил голову так, чтобы я непременно встретилась с ним взглядом. — Это всего лишь пять дней. Постарайся в мое отсутствие не бросать машину на парковке, не напиваться и не вешаться на шеи молодым актерам, они слишком молодые, рискуешь получить реальный срок. — А ты не отгрызай детям конечности и не пытайся вручить кому-нибудь свои шарики. — Я буду писать периодически. — Что, прям настоящие письма? С открытками? — Хочешь открытку? — удивился Билл, и с набитым ртом уставился на меня, как на умалишенную. — Никогда не понимал, зачем они нужны. — Не удивительно. Я не стала добавлять, что не нашла применение ни одной открытке из тех, что получила за всю свою жизнь. — Я привезу тебе сувенир. А ты сама не хочешь навестить родных? Я пожала плечами. — Мама в Мельбурне, работает над интересным проектом, и дома появляется только по ночам. Папа в Сиднее, тоже патологически занят. Он преподает историю в одном из тамошних университетов. — А мама по профессии кто? Я сглотнула, предчувствуя недоброе. — Она гример. Очень хороший специалист. Последние слова мои потонули в судорожных всхипах Билла, уронившего лицо на скрещенные руки. — Прихватило? — обиделась я. — Ты потомственный гример? — неестественно высоким от смеха голосом поинтересовался Билл. — Я художник по гриму! Попытайся уже усвоить эту информацию. Билл предпочел проигнорировать это внушение, и отхлебнул сок из моего стакана. — А твои? — Актеры и врачи. — Все? — Ну кроме Эйи. Она заведует ночным клубом. Ты будешь доедать? — Ешь, — я подвинула к нему свою тарелку. — Хочешь, еще пожарю? — Я была рада возможности смотреть куда-нибудь в другую сторону. — Эмма, это всего лишь пять дней. До чего же меня раздражает его проницательность. Я бы предпочла, чтобы он не знал о моей привязанности и был уверен, что я прекрасно провожу время в его отсутствие. Вот кстати, ничто не помешает мне и в самом деле хорошо провести время.

***

— Сожри ее, — спокойно подсказала я, доедая последний кусочек попкорна. — Ну что ты делаешь? На кой тебе эта шлюха? — Я аж привстала на коленях, когда шлюхины соски оказались аккурат на уровне глаз Роумена. — Ну вот, правильно. Сожри хотя бы его, — удовлетворенно добавила я минуту спустя, глядя на экран. Короткий сигнал сообщения. «Как дела?» «Все супер, отрываюсь в компании знакомых». Бросив телефон обратно на диван и нажав на пульте кнопку с двумя параллельными вертикальными, я отправилась на кухню за новой порцией попкорна. — В среду нужно будет сделать несколько кадров для промо. — Голос Энди тонул в шуме каких-то фоновых визгливых женских голосов. — Выйди из курятника, я ничего не слышу. — В среду в одиннадцать чтобы была на работе, говорю. — Буду, Энди, буду, не реви. — Ты давно видела Билла? — Три дня назад. А что? — Не могу до него дозвониться. — Вот как? Странно. Он мне исправно пишет. А ты же вроде сам отпустил его домой, нет? До съемок полторы недели, что ему тут делать? — А, он в Стокгольме? Ясно тогда. А сама чего не улетела? — Куда? — опешила я, чуть не выронив мобильный. — Как куда? В Мельбурн. — Аааа… Нет, не смогла оставить тебя и детей. — Твой гонорар внезапно вырос. Напиши Биллу, что в среду он должен быть на площадке.

***

«Как дела?» Да что ж ты такой оригинальный? «Все по-прежнему отлично. Звонил Энди, сказал чтобы в среду ты явился на работу». «Буду». Я сердилась на Билла за такие содержательные смс, и скучала. И самое обидное — не понимала, что сильнее. Среда послезавтра, значит, скоро мы встретимся в любом случае, только будет ли все по-прежнему? Судя по сообщениям, он-то как раз не особенно и скучает. Да и как это — по-прежнему? Могу ли я считать его своим после двух свиданий, во время одного из которых пребывала в глубокой отключке? Да и вообще, было ли это свиданием? Больше напоминало сходку двух пьющих разнополых коллег. Но ведь было же и другое. Он не раз спасал меня, я помогала ему. Он видел меня лохматой, опухшей, рыдающей, орущей, спящей. Я видела его пьяным и не очень. Он позволял мне рисовать у себя на лице, висеть у себя на шее, возил домой, когда я не могла добраться сама. Разве это не отношения? Ну да, мы еще даже и не целовались ни разу, если не считать робких чмоков в машине после концерта, зато я кусала его коленку, а он обнимал меня сколько… миллион раз? За три года бурных отношений с Джеком я не испытала ничего, хоть отдаленно напоминающего то, что испытала за пару недель знакомства с Биллом (и то без секса, расставаний-примирений, слез, поцелуев и прочей мишуры). Может, пустить все на самотек? Я всегда так делаю. И пока мне везло. В конце концов, мало кто может похвастаться знакомством с мужчиной, который выглядит как Бог, пьет как лох, и никогда не подведет.

***

— Привет, Лиза, как оно? — Да потихоньку. Только что отсняли детей, сейчас их развезут, а Билла привезут. — Кстати, не знаешь, почему снимки нужно делать именно здесь? Они хотят, чтобы персонажи были в декорациях или что? Почему не на студии? — Да какие декорации, — махнула рукой Лиза. — На зеленом фоне снимали. Остальное дорисуют. Я готовила все необходимое, чтобы снова сотворить из Билла Пеннивайза, и изрядно нервничала, ибо Билла я еще и не видела. Он ограничился сообщением «Я прилетел», полученным мной сегодня ночью. — Ну что, увидимся? — широко улыбнулась мне Лиза, и коротко обняв на прощание, вышла из гримерки. Я посмотрела на часы. Нет, ну вы подумайте. Первый час! Зачем нужно было звать меня к одиннадцати? Так и не дождавшись Билла, я ушла искать Энди. Не площадке было непривычно людно, и кажется, теперь так будет всегда — идут последние приготовления к съемкам. Они стояли посреди помещения с большим зеленым экраном. Оба — Билл и Энди, два акселерата, — и возвышались над тремя мужчинками с камерами на шеях, каждый на целых полголовы. Они общались тесной группкой, что-то увлеченно обсуждая и жестикулируя. Может, не отвлекать? И как только я уже собралась развернуться и топать в обратном направлении, Энди кивнул на меня, и все обернулись. Окей, надо идти. — Привет! — улыбнулся мне Билл, и коротко коснувшись моей спины, сразу же опустил руку. Серьезно? Это что, аналог хлопков по плечу/спине которыми иногда обмениваются мужчины? — Здравствуйте все, — мельком взглянув на Билла, я обратилась к Энди и фотографам. Получи, фашист, гранату. — Эмма, это наши фотографы: Тобиас, Томас и Павлос. Я хохотнула, но осеклась под многозначительным взглядом Энди. Это что, не шутка? — А это наш художник по гриму — Эмма Чикбоунс. Я кивнула и пожала руки всем троим. — Энди, можно я заберу Билла? Все давно готово, а гримироваться нам еще часа три. — Да, валите отсюда, — в своей любимой манере ответил Энди, и осекся сам. Все-таки фотографы в узкий кружок завсегдатаев не входили. Едва мы вышли из павильона, Билл стал значительно более словоохотлив, чем в своих сообщениях. — Ну как ты тут без меня? Не упилась? Ну то есть, я хочу сказать, не убилась? — Как видишь, ни то, ни другое. Как Швеция? — Стоит где стояла. — Ммм. — Эмма, — схватил меня за локоть Билл. — Что за холодок? Я скучал. — Мило, — ответила я. — Никакого холодка, идем гримироваться. И гордо потопала дальше, не глядя на него. — Заходи, — сказала я, по-хозяйски махнув на дверь гримерки, дабы пропустить Билла вперед, но Билла рядом не было. Я представила, как это сейчас выглядело со стороны. Двое техников и Марк, разносчик еды, тоже представили, ибо все трое пялились на меня с крайним недоумением на лицах. Вот козел. Скрывшись от их взглядов за дверью гримерки, я сообразила, что Билл, наученный горьким опытом, вероятно, сначала пошел в костюмерную. Хорошо, подожду и еще. Пять дней ждала, все-таки. — Можно? — постучал Билл, и не дожидаясь ответа, вошел. В руках он нес большую, странного вида мягкую игрушку. — Что это? — осведомилась я, невольно улыбнувшись. — Мне? Билл протянул мне плюшевое чудо. — Я же обещал привезти сувенир. — Это бегемот? — с сомнением спросила я. — Это Муми-тролль. — Ааа… Спасибо, Билл. Он очень милый. Назову его Муми. — Его так и зовут. Я усадила бегемота на рабочий стол, разом подвинув стопку изображений, органайзер и бутылку с минералкой, и собралась указать Биллу на кресло, садись, мол, но немедленно была оторвана от пола и усажена рядом с бегемотом. Билл вклинился между моих ног, и придерживая одной рукой мой затылок, впервые по-настоящему поцеловал. Мягкие касания были забыты, он сразу проник языком в мой рот, и жадно исследовал свободной рукой все, до чего она могла дотянуться: шею, поясницу, и наконец, подхватив меня под бедро, толкнул в стену так сильно, что с полки, прибитой каким-то рукожопом, на Биллову голову посыпались бутафорские награды — «Сатурн» и «Оскар», заботливо расставленные там Энди «на удачу». Расхохотавшись, я погладила Билла по голове, ощупывая на предмет повреждений. — На счастье, — буркнул он, и продолжил, как ни в чем не бывало.