Cheers Darling

— Билл, ты же актер? — Так написано в моем контракте. А в чем подвох? — Ты можешь сыграть роль манекена? Настолько хорошо, чтобы мне захотелось вручить тебе это, — я протянула ему «Оскара». — Я не зеваю, не улыбаюсь, не щурюсь и практически не моргаю. Я уже заслужил статуэтку. — Манекены редко гладят людям ноги. Ты осознаешь, насколько это трудоемкий процесс — подготовить тебя к съемочному дню? Я гримирую тебя во второй раз, и у меня есть только это, — я указала на зеркало, к которому было приклеено фото с первых Билловых проб в гриме. — Я должна воспроизвести все абсолютно точно, до последней трещинки на твоем неблагодарном лбу. Ты сидишь в удобном кресле, с откинутой головой, спи — не хочу; а я хожу вокруг тебя по четыре часа, чтобы только загримировать, и еще по часу, чтобы ты вышел из гримерки со своим лицом, а не с Пеннивайзовым. И это не говоря уже о том, сколько краски я на тебя извожу. Убери руку. — У тебя подозрительно довольное лицо для такой гневной проповеди. Хочешь, чтобы я упомянул тебя в своей речи? — Хочу поскорее прогнать тебя из гримерки, — честно ответила я. — Смотри, какой ты страшный. Прямо как ядерная война. — Странно, у меня были другие сведения, — оскалился Пеннивайз. — До тебя никто не жаловался. — Умоляю, говори своим голосом. Не представляешь, до чего меня пугают такие штуки. Под личиной этого клоуна я тебя совсем не узнаю. Ей-богу, мне это страшилище скоро сниться начнет. — Так давай не будем спать.

***

— Почему посторонние на площадке?! Девушка, вы мешаете, — проорал Энди в мегафон прямо за моей спиной. Я вздрогнула всем телом, и зажав уши, крикнула ему в ответ: — Ты очень плохой человек, Энди, — хотя в голове были совсем другие эпитеты. — Пропусти голодного режиссера, — он попытался отодвинуть меня от стола с едой, только что доставленной Марком. — И не подумаю. В очередь. — Я твой босс. — И? — Убедительный аргумент, — согласился Энди. — Пошли, глянешь на своего Билла одним глазком. — Чего это он мой? — покраснела я. — Ну не меня же он отвозит и привозит. Я вообще не понимаю, зачем вам два авто, только место на парковке занимаете. Давай, выбирай скорее и пойдем. — Воооон он, — тихонько подсказал Энди, щурясь и указывая направление мегафоном. Забавно, но я ни разу не видела, как проходят фотосъемки. Я вообще редко покидаю гримерную или студию, в зависимости от этапа создания фильма. Пеннивайз стоял неподвижно, с большой охапкой красных шариков в руках. За ним возвышался зеленый экран, а перед ним так и эдак кривлялся фотограф, и щелчки прерывались не дольше, чем на пару секунд, когда он мельком глядел на результат, опуская камеру вниз объективом. — Так его ж не видно из-за шаров, — удивилась я. — Ох, Эмма, много ты знаешь, занималась бы ты… Кстати да, — Энди снова поднес мегафон к губам. Уже возвращаясь в гримерку с бургером в одной руке и бутылкой сока в другой, я слышала его голос, разносящийся над площадкой.

***

— Здравствуйте. Я замерла с набитым ртом и недоеденным бургером в руке. Содержимое рта пришлось срочно проглотить, и вряд ли от моей собеседницы укрылось, с каким трудом мне это удалось. На пороге гримерной стояла сильно помолодевшая и улучшенная версия Моники Белуччи, и не без интереса осматривалась по сторонам. Быстро прикинув, чью роль она исполняет, ибо такая красотка обязана быть актрисой, сообразила, что я лично видела весь немногочисленный женский каст. — Здравствуйте. А вы, позвольте узнать, кто? — Где я могу найти Билла Скарсгорда? Мне сказали, что он может быть здесь. Это, наверное, Эйя! Акцент у нее сильнее, чем у брата. Надо же, как не похожи, совсем ничего общего. С Александром, вроде бы, тоже. Какая красивая семья. Я расплылась в улыбке. Интересно, зачем она здесь. Может, с Биллом прилетела? — Я как раз его жду, — дружелюбно ответила я и посмотрела на часы. — Съемка, скорее всего, уже закончилась, и Билл в костюмерной. Присаживайтесь, он скоро придет. Я Эмма, кстати, Эмма Чикбоунс — художник по гриму. Эйя с ответной улыбкой пожала мне руку: «Очень приятно», но сесть не успела. Дверь гримерки приоткрылась, и в нее влетел красный шарик, удерживаемый рукой в грязной белой перчатке. — Хочешь шарик, девочка? — спросил Пеннивайз, медленно открывая дверь шире, да так и замер на верхней ступеньке, приоткрыв рот и демонстрируя нам кривые острые зубы. Клоун пребывал в растерянности всего несколько секунд, затем хищно оскалился. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — радостно заявил он, по-прежнему оставаясь в образе. Ооооооу, как это мило! Они такие милые! — Ну, а я пришла. Пеннивайз задержал на ней взгляд, затем обратился ко мне: — Вы уже познакомились? — Мы как раз знакомимся, — широко улыбалась я, чувствуя, как в глазах щиплет от такой мимимишности. — Это Алида. Мой агент. Трудно сказать, кто из нас удивился больше — Алида или я. Может, он и ее профессию привирает? Может, она директор какой или менеджер. Я смутилась. — Я, честно говоря, приняла вас за Эйю. Алида удивилась еще больше, но не нашлась что ответить. Пеннивайз был весел, и даже посмеивался Билловым голосом. Как же ему нравится управлять ситуацией! Две смущенные, удивленные девушки, по сути обе здесь из-за него, и он — единственный, кто понимает, что здесь происходит. — Мне нужно снять грим, — обратился он к Алиде. — А потом можем посидеть где-нибудь, поговорить. Ты на колесах? Отлично, подбросишь меня домой? Супер. Подожди в машине. Это займет не больше часа. Я хотела возразить, что Алида может остаться и подождать здесь, а заодно и напомнить им о своем присутствии, но Алида как-то странно улыбнулась ему, и проходя мимо, изящно погладила его по плечу. Ни у кого еще Пеннивайз не вызывал таких нежных чувств, чтобы его гладить. Даже у Энди, а он тот еще фрик. Как только дверь за ней закрылась, клоун уселся в кресло. — Давай поскорее сегодня, м? — он поймал и пожамкал мою ладонь, отпустив шарик болтаться под потолком. — Конечно. — Мог бы и не говорить, человек в машине ждет. — Не обязательно было ее выгонять, она бы не помешала. — Может, я хотел остаться с тобой наедине, — утробным Билловым голосом возразил Пеннивайз. Бля. — Эй. Эй-эй, — тихонько позвал он и обнял мои бедра. — Я — по-прежнему я.

***

POV Билл — Серьезно? Она? — недоверчиво улыбалась Алида, и не слишком удачно пыталась передразнить голос Эммы: — Я как раз его жду… И глазками такая хлоп-хлоп. — Она или нет, на наши с тобой отношения это никак не влияет. Вроде все выяснили, разошлись мирно, без драм. Кстати, ты же сама и указала мне на дверь, — напомнил я ей, улыбаясь в ответ, и никогда еще не был так искренен в проявлении своих эмоций. — А я вроде на тебя и не претендую. — Я наблюдал, как по соломинке, опущенной в ее стакан, медленно поднимается коктейль, и наконец, достигает ее губ. — Так чем обязан удовольствию? — я ощущал легкую эйфорию, сравнимую разве что с воздействием крепкого алкоголя на мое сознание. — Я давно здесь, и ты это знал, — ответила Алида, и голос ее звучал умиротворяюще. — Так, заехала поздороваться. Она подняла левую руку и поиграла пальчиками перед моим лицом, сверкнув камнем на безымянном. — Ооо, поздравляю. Давно? — Почти месяц. Свадьба в марте следующего года. Выслать приглашение на двоих? — Нет, — усмехнулся я. — Прошу меня простить, но это мероприятие я, пожалуй, пропущу. Впрочем, кто знает? — Расскажи мне, как твои дела, Билл. Чем живешь, чем дышишь? Какое опьяняющее чувство свободы, какое волнующее. В некотором роде, каждую из своих бывших девушек я считал своей до тех пор, пока не появлялась следующая. Иногда и после. В течение длительных отношений накапливается совместный опыт, и он как багаж, который ты всегда таскаешь с собой. Ощущения забываются, чувства притупляются и исчезают, а воспоминания остаются — блеклые, ненужные; и связывают тебя с кем-то, кто уже становится чужим. И так до тех пор, пока не происходит нечто настолько яркое и важное, что ты с легкостью оставляешь весь свой багаж в комнате, в которую никогда не возвращаешься, и выходишь за порог. Такое случается нечасто, но случается. Женщина, сидящая напротив меня, меньше года назад гостила у моих родителей на Рождество, и просыпалась в моей спальне. Затем что-то сломалось, и все, что мы пережили вместе, превратилось в очередной тяжелый чемодан. Он не нужен, он давит, но мне некуда его сдать. Интересно, что не короткие интрижки помогли мне освободиться, и даже не работа. Свободу я ощутил, когда в мою жизнь плавно вошла Эмма, с ее капитальной неспособностью решать свои проблемы самостоятельно. А ведь этот флирт без обязательств тоже планировался как короткая интрижка. Но я настолько увлекся, что подзабыл про свой «багаж», а когда осознал это — занял все свое время Эммой, точнее, она сама плотно вклинилась в мою повседневность. И теперь, когда «багаж» напомнил о себе, я не просто хочу и могу оставить его за порогом, у него еще и отвалилась ручка. Я могу идти налегке.

***

POV Эмма Билл никак не может пожаловаться на плохой вкус, раз нанял Алиду себе в агенты. Не знаю, насколько она хороша в профессиональном плане, но фотографий ему точно не испортит. Кстати да, она ведь должна периодически появляться с ним на каких-то киношных мероприятиях, ведь именно с помощью агентов актеры находят себе роли. А премьеры, закрытые вечеринки, церемонии награждения кинонаградами — идеальные площадки для заключения выгодных знакомств. Поколебавшись минуту, я решила удовлетворить свое любопытство, и уселась на кровать с лэптопом на коленях, может, удастся найти какие-то фотографии. И действительно, удалось. Нехитрый запрос «Билл Скарсгорд и Алида хрен знает как там ее, ибо она не представилась» — немедленно принес свои плоды. «А я и не подозревала, что актеры так тесно дружат со своими агентами», — думала я, глядя на их переплетенные пальцы. Н-да, Эмма. А ведь у тебя агента не было с тех самых времен, как ты покинула Австралию почти два года назад.