Глупые ситуации подполковника Реругена

      

***

             – Таня, не упрямься!       Реруген не понимал, что заставило его подняться с места, выйти в коридор и теперь стоять подслушивать разговор лейтенанта Виктории Серебряковой и майора Тани Дегуршаф.       – Всё нормально же, Виша, отстань…       Почему именно ему всегда так везёт? Можно ли вообще назвать везением то, что он во второй раз наблюдает (или слушает?) сцену милой девичьей дружбы и заботы между суицидницей (в лице Серебряковой) и ходячей машиной убийств (в лице Дегуршаф)?       – Доктор ясно дала понять, что нужно пить это лекарство после еды.       Вообще впервые на своей памяти Эрих видел, чтобы майор болела. Как и Рюдерсдорф. Как и Цеттур. И все почему-то в срочном порядке решили навестить несчастную больную и лично убедиться в том, что Дегуршаф действительно свалила обычная простуда, а не смертоносная чума (Реруген вообще был уверен, что раз заболела даже Дегуршаф, то всадники апокалипсиса уже близко).       – Виша, я же не маленькая!..       Ненадолго, но всё же в душе подполковника воцарилось спокойствие, и майор Дегуршаф хоть немного очеловечилась в его глазах.       – Вот именно, тогда почему вы отказываетесь пить настойку?!       К всеобщему удивлению (но не к удивлению Реругена), на пороге всех встречала Серебрякова и, улыбаясь, угощала чаем с печеньем, рассказывала о делах майора, о её самочувствии, но настойчиво просила не беспокоить и без того тревожный сон девочки.       – Она всё равно не помож… Виша, что!.. стой, что ты…       Цеттур с Главой согласно покивали головами, пожелали Тане скорейшего выздоровления и наказали Виктории как следует за ней следить, а затем сослались на срочные дела и сбежали.       – Просто признайся, что она горькая и выпей уже!       Эрих, признаться честно, сам не понял, зачем остался.       – Она горькая, да, но…       Определенно было интересно, когда это Серебрякова успела так подружиться с Дегуршаф, раз последняя разрешала Виктории обращаться к себе на «ты».       – Пожалуйста, Таня, хотя бы ради меня…       Но вдруг ему просто показалось?       – Я требую награду.       С другой стороны, в дружбе Серебряковой и Дегуршаф были свои плюсы. Много плюсов, складывающихся в один большой: Эрих искренне надеялся, что Виктория в достаточной степени повлияет на майора, и та, возможно, перестанет испускать изничтожающую кровавую ауру вокруг себя.       Ещё немного поразмыслив над тем, как теперь поменяется Таня, Эрих, облегченно вздохнув, уже собирался уходить, но чёрт его дёрнул глянуть в замочную скважину.       Воистину чёрт.       Чёрт, чёрт, чёрт.       В комнате было слишком светло, а замочная скважина была прямо напротив кровати.       На которой сидели Виктория и Таня.       На которой, обхватив ладонями девичье лицо, Виктория целовала Таню.       – Теперь настойка, – улыбнулась Серебрякова, протягивая девушке стакан с зеленоватой жидкостью.       – И почему ты не болеешь? – пробурчала недовольно Таня, но стакан приняла.       – Потому что я пила лекарства ещё когда ты только начала кашлять.       – Это нечестно.       – Я провожу подполковника, и если, когда я вернусь, стакан будет полон, больше наград от меня не получишь.       – Шантажистка.       Эрих не помнил, когда он ещё так быстро и бесшумно бегал, а потом с невозмутимым видом сидел на диване.       Эрих был бы рад не помнить и то, что он сейчас увидел.