Глупые ситуации подполковника Реругена

      В более глупой ситуации подполковник Эрих фон Реруген не был никогда.       В данный конкретный момент он сидел на привычном диване в квартире Дегуршаф. Напротив него – удивительно смущенная Виктория с покрасневшими щеками (буквально сама добродетель и непорочность), а также суровая Таня (очень радовало отсутствие у неё винтовки поблизости, хотя она и голыми руками придушить может). Время действия – на следующий день после приёма. Тема собрания – неприятный инцидент в комнате Дегуршаф и Серебряковой.       – Подполковник, – едва сдерживаясь произносит, наконец, Таня. – Глупо спрашивать, конечно, что ты слышал и теперь знаешь.       «И что до этого знал», – добавляет про себя Реруген.       – Но в Империи не одобряются отношения… однополые отношения, поэтому смиренно прошу тебя никому не сообщать.       – Я… кхм. В целом, генералы могут сделать для вас исключение, и…       – Так генералы в курсе, я прошу тебя не распространяться об этом на публике, – вздёрнула бровь Таня, скрестив руки на груди. – Или как, по-твоему, нам с Вишей выделили отдельную комнату на приёме?       Действительно, как. Погодите, то есть Цеттур… и генерал Рюдерсдорф…       Понимание ситуации доходило до Реругена медленно, но верно, и это отлично читалось у него на лице, из-за чего Таня не выдержала и прыснула со смеху. Даже Виктория немного успокоилась и тихонько похихикивала.       – То есть…       «То есть, я зря писал завещание?»

***

      – Я же говорил, что ты очень много думаешь, подполковник, – уголками губ улыбался Цеттур, спокойно попивая чай. – Проще нужно быть, проще.       «Будешь тут проще с вами, как же».       В ответ Эрих лишь устало вздохнул, разглядывая маленькие листики чаинок в своей чашке.       – Мы с Куртом, конечно, не ожидали такого от Дегуршаф, но она у нас по всем параметрам неординарная – так почему бы и нет, – невозмутимо продолжал Цеттур, закусывая печеньем. – А как скоро ты порадуешь нас своей невестой, кстати?       Ганс фон Цеттур порой напоминал Эриху больше нерадивую мамочку, которая бегает за своими детишками и вопрошает «Когда я буду нянчить своих внуков?», но никак не серьёзного генерала имперской армии.       – Ну, как сказать, у меня на примете никого нет, но… – протянул Реруген, внимательно следя за реакцией Цеттура. Подобные вопросы с ним – это как ходьба по минному полю: главное выбраться живым.       – Но… – собирался продолжить Эрих, как генерал его тут же прервал:       – Понимаешь ли, наш маленький майор – национальный герой, почти лицо армии, и негоже ей ходить долго в девках. Официально, я имею в виду. У общественности возникнут вопросы.       Интуиция подсказывала Реругену бежать, и бежать, желательно, из самой страны, но любопытство в предвкушении потирало ладошки, призывая слать интуицию к чёртовой матери.       – И?..       – Было бы очень неплохо устроить ей фиктивный брак на публику, и знаешь…       Любопытство вместе с интуицией и здравым смыслом дружно округлили глаза.       – Ты был бы замечательной кандидатурой!       «Интересно, в чём же я всё-таки провинился перед Богом, раз он так ко мне не милостив».