Герцог Алва на Крайнем Севере

Нам конкретно повезло — ибо кафешка не только сохранилась, но и работала. Мы прошли в крошечный (на четыре столика) зал, оформленный в серовато-голубых тонах, сняли верхнюю одежду, и едва успели разместиться за столиком, как материализовалась официантка с меню. К изучению которого я немедленно приступила. И о, чудо! Там наличествовало не только кофе, но и коньяк. «Белый аист». Я не придумала ничего лучше, чем взять две чашки чёрного кофе и пятьдесят грамм коньяка. Симпатичная молоденькая официанточка обслужила нас с поистине космической скоростью. Рокэ обжёг её взглядом. Барышня вспыхнула, и разрузив поднос, удалилась. Рокэ принял чашку и недоумённо уставился на ёмкость с коньяком. На его лице большими буквами было написано классическое: «Что это, Бэрримор?». Как оказалось, я неплохо научилась читать выражение лица Первого Маршала, ибо тут же последовал вербальный эквивалент выражения лица: — Что это? — Это? — да, у меня и в Одессе есть родственники, — коньяк. Попробуй! Чтобы согреться — самое оно. Рокэ взял рюмку. И в следующие минут я созерцала Повелителя Ветров в роли исследователя: он нюхал напиток, смотрел сквозь него на лампы дневного света, крутил бокал… И вот он наконец-то решился и пригубил. К сожалению, я в упор не помню, как надо правильно употреблять коньяк, и поэтому помочь Рокэ советом не могла. Потому что моя самая крупная попойка с участием этого напитка состоялась вечером после защиты, и пили мы его по-русски: рюмками, залпом и закусывая. Но, видимо, напиток Алве понравился и он не спеша допил содержимое рюмки. — Ну как? — риск дело благородное, может, даже и моё. — Очень интересный вкус. В этом напитке есть что-то от касеры. -Тебе видней. — Ну, да, ты же её не пьёшь. — Ещё бы. У вас я изо всех сил изображала приличную женщину. — Но многие наши дамы очень любят тинту и ликёры. — Если честно, терпеть не могу сладкие напитки. -Вот как? — бровь маршала вопросительно изогнулась. — Ну да, моя печень мне дорога. — А при чём здесь печень? — Чем слаще напиток — тем серьёзней удар по печени, а она у меня одна и не казённая — и «тут Пух неожиданно вспомнил об одном важном деле», то есть я вспомнила бессмертное: «и не говорите за едой о большевизме и о медицине» и решительно сменила тему: — Рокэ, ты согрелся? — это вопрос я сопроводила критическим взглядом на пострадавшую от якутского мороза часть лица Первого Маршала. Результат меня более чем устроил — нос имел вполне нормальный цвет, кажется, я успела вовремя. Но теперь — Во-от. Теперь кофе выпей, чтобы окончательно согреться и пойдём дальше гулять. Я рассчиталась. Мы оделись. На этот раз я упаковала Рокэ в шарф так, что свободными от одежды остались одни глаза. Ибо обморожение роговицы по такой погоде не угрожает. И мы снова вышли на улицу. Нам предстояла недолгая прогулка на восток вдоль улицы Ленина. Нам предстояла недолгая прогулка на восток вдоль улицы Ленина. Прогулку пришлось делать быстро-быстро, потому как, помимо просто холода добавился ещё и лёгкий ветерок, поэтому пришлось передвигаться короткими перебежками. От магазина до магазина, благо, их вдоль улицы Ленина довольно много. В одном из них я и притарилась двумя любимыми вещами Таисии Витальевны: коробочкой Раффаэлло и бутылочкой ликёра «Бэйлис». Миновав помпезное здание единственного в городке НИИ, в народе именуемого «Нипролаз» мы свернули во двор. И ещё через пару минут мы позвонили в квартиру Семёна и Таи. Дверь нам открыла Тая. И Рокэ, похоже, на некоторое время просто лишился дара речи. Ибо Таисия Витальевна женщина редкой красоты. Она невысокого роста, очень хрупкого сложения, у неё длинные волнистые пепельные волосы и огромные, в пол-лица, серо-голубые глаза в обрамлении длиннющих чёрных ресниц. Одета она была так, как частенько одеваются женщины дома — штаны-велосипедки и футболка. Слегка ткнув маршала в бок, с целью приведения в чувство, я прервала немую сцену. — Привет, Тай! — Привет, Оль! Проходите скорее! Мы вошли в небольшую, но очень уютную прихожую. — Раздевайтесь. Разоблачение заняло ещё пару минут. Когда Рокэ выпутался из всего того, во что я его замотала, глаза Таи стали ещё больше, а левая бровь вопросительно изогнулась. Ну да, Тая «в теме». Наверное, одна из немногих в нашем маленьком городке. Однако, на Урале, выдержку у девушек тоже нехилую воспитывают. Вслух она ничего не сказала. — Тай, знакомься, это Рома, Роман Андреевич, мой двоюродный брат с Украины. — Очень приятно — Тая улыбнулась Рокэ. — Рома, это Тая, Таисия Витальевна, если что. — Счастлив знакомству со столь прекрасной особой — Рокэ изобразил нечто вроде поклона. Мы с Таей прыснули. Потому что кланяющийся человек в зелёном комбезе посредине маленькой прихожей выглядит очень забавно. -Проходите — Тая выдала нам азимут в сторону зала, где возле компа и обнаружился Семён, истреблявший очередную партию зверья. Семён чуток пониже меня, но шире в плечах. У него густые чёрные волосы, и каре-серо-зеленые глаза. Так же, как и Гоша — он очень широк в плечах, но в отличие от него очень узок в тазовой части. На нём, как и всегда просторные серые шорты и чёрно-оранжевая футболка. Семён — охотник, и любимая «Охота» — самая любимая его компьютерная игра. Завидев нас, Семён поднялся и протянул Рокэ руку для приветствия. М-да… И что бедный Рокэ про нас подумает! На фоне наших крепких, мощных мужчин он выглядит таким хрупким… -Семён. — Роман — крепкое мужское рукопожатие. — А по батюшке? — «эх, Семён Семёныч» — Андреич — встряла я, пока не поздно. — А я Семёныч — Сеня улыбнулся. — Слышь, Андреич, ты штаны щас примерять будешь или попозжа? — Семён, ты чего? — Тая материализовалась в дверях — Вот пообедаем, потом. Правда же, Оль? Мысленно я не только хихикнула, но и заржала, Но снаружи только улыбнулась. — Конечно, после обеда! — Ром, давай помогай стол ставить. Мужчины лихо установили на место стол-тумбу, а мы с Таей взялись за накрытие поляны. То, что Тая холит и лелеет свою половину, в нашем городке знает довольно много людей. И бедолага Рокэ сегодня попал под раздачу. Нас столе оказались: три сорта печёных пирожков, особый рыбный пирог, жареное мясо, картофельное пюре, салат с кальмарами и капустный, фрукты и конфеты. Под шумок Сёменыч куда-то исчез и через некоторое время вернулся с мясной строганиной. А я тем временем извлекла предназначенные почтенному семейству дары. Праздник обещал удаться.