Yuanfen

Слишком просто и непринуждённо. Доверительно и тепло. Будто кто-то постановочным голосом крикнет сейчас: «Стоп. Снято», и улыбки машинально спадут с лица, разбившись об пол. Но тревоги плавятся под мягким светом гостиной большого загородного дома Мигеля и исчезают в музыке, запахе сладкого алкоголя и в смехе танцоров враждующих команд. Про конкуренцию забыть можно. Хотя бы на один вечер. Мигель согревается под мягким взглядом темнеющих голубых. Таня уже не кажется ему леденящей лёгкие. От неё не веет холодом. И можно просто дышать, без вероятности обнаружить себя простывшим на следующее утро. Она в джинсах глубоких синих тонов и мятном свитшоте, на белом ковре с мягким ворсом сидит, расслабленная до его мышечных спазмов и чересчур домашняя до удивления Решетниковой, которая рядом. Барий весь вечер лежит у ног Денисовой, наблюдая за игрой в покер, будто охраняет. Кажется, что даже пёс не выдержал очарования и нежности, которой сегодня в избытке. Мигель заставляет себя поверить, что такая версия Денисовой существует. Что в этой реальности она позволяет ему видеть себя такой. Она позволяет. Без каблуков и почти без косметики на лице. Без манерности и жеманности. Она досягаема. Отвечает лёгким смехом на его шутки и собирает искрящиеся кофейные звёздочки в уголках его глаз. Она улыбается ему, и на улыбку эту хочется ответить незамедлительно. Мигель неспешно пьёт неразбавленный ром, привезённый из Кубы, и в очередной раз, глядя на такую Денисову, представляет, как она улыбается по утрам. Только проснувшись. Мягко и свободно. Открыто и уязвимо. Тепло и без напряжения. Как убирает запутавшиеся во сне пряди с лица, как потягивается и утыкается в подушку, прикрыв глаза и пробурчав что-то скомканное. И отчаянно хочется прятать в объятьях её-такую, согретую тёплой постелью. Прятать и не отпускать навстречу наступившему дню. Лёгкие ноют, а по календарю будто пришла весна. – Стрит-флеш! – победоносно заявляет Таня, глядя на выигрышную комбинацию карт. Берёт с подставки кубу-либре и увлажняет губы коктейлем. Пьёт медленно. Мигель смешал в идеальных пропорциях, и ром не чувствуется совсем. – Блять! Ну, не везёт мне в картах. Хрен пойми этот ваш покер. Лучше б «в дурака», – Решетникова остаётся Решетникой, несмотря на смену фамилии в паспорте и статус «замужем». Ну, не всем же носить рюши и бегать по кухне с половником в руке. Максим приносит ей очередную порцию выпивки и предлагает выйти на свежий воздух, проветрить лёгкие табаком. Таня смотрит на Мигеля, а Мигель – на Нестеровичей. С непринуждённостью отказывает, аргументируя почти правдоподобно. Катя сверкает зажигалкой. Нестеровичи уходят. А музыку дробит громкий женский смех, вперемешку с голосами Айхана и Крупельницкого. Мига предлагает сыграть на желание, а Таня неожиданно резко… предлагает не мелочиться и сыграть на два. Один выигрыш – два желания. Мигель мысленно отмечает свою победу.

***

– Где ты научилась так играть? – смотрит на неё пристально, а в глазах удивление и…восхищение? – Опыт, родной. Его не пропьёшь, – как бы в подтверждение своих слов Денисова допивает остатки коктейля. – Ладно. Давай только что-нибудь не слишком банальное: не прокукарекать два раза и не пролаять четыре, – Мигель глаза закатывает в привычной для неё манере, губы поджимая, чем очень веселит. – Не первый раз проигрываешь? – она смеётся так громко, что привлекает внимание ребят в другом конце комнаты. – Первое желание. Принеси мне ещё бокальчик. – Ну-у-у. От тебя я ожидал чего-то более необычного. – А второе, – она соблазнительно подносит указательный к губам, будто придумывая план изощрённее. Смотрит в пол задумчиво, затем на Мигеля и выдаёт резко: – Кто-то говорил, что с классическим балетом знаком не понаслышке. Хочу. Это. Видеть. Десять фуэте. Три батмана тандю. Восемь плие и… Револьтад на закуску, – она говорит так строго, но смотрит так откровенно, что Мигель чувствует себя запертым в собственном теле. «Ты просто выпил. А она – просто красивая женщина. Обычная реакция. Ведь она не в твоём вкусе. Тебе всегда блондинки нравились. И вообще она тебя раздражает». – Денисова, какой револьтад? Здесь не балетный класс, – он выхватывает бокал из тонких пальцев и направляется за очередной порцией коктейля. Через минуту возвращается, протягивая Тане, садится рядом, тасует карты. Она пододвигается ближе. Подмечая, что никто не смотрит на них, пользуется моментом и мягко шепчет на ухо: – Просто скажи, что проиграл, и закончим на этом. Мурашки со скоростью света по спине Мигеля рассыпаются. Мышцы живота сводит в напряжении. «Просто. Физиологическая. Реакция. Не преувеличивай». Таня резко отстраняется. Смотрит ему прямо в глаза, неспешно делая глоток жидкости цвета кока-колы. Смакует. Вкус коктейля и свою победу. – Окей. Хочешь балет? Ща всё будет, – поднимается резко, спортивный костюм поправляя. У него получается коряво, но уверенно. Денисова глаз не сводит и бесшумно смеётся. Понимает, что это даже близко не балетные экзерсисы. На попытке псевдоревольтада не выдерживает и отводит глаза в сторону, лишь бы не рассмеяться в полный голос. – Ну, хватит, хватит. Если смех и правда продлевает жизнь, то… Прекрати! – искряще и пронзительно парализует запыхавшегося Мигеля, который не выдерживает и взрывается смехом тоже. И в этом дуэте есть что-то чарующее, но остальные уже слишком много выпили за сегодняшний вечер и в разговорах совсем потеряли наставников из виду. – Ещё раунд, Тань? Вместо ответа только кивает.

***

– Ну, что. Теперь моя очередь, – Мигель щурит глаза и победоносно потирает ладони. – Надеюсь, ты будешь джентльменом и не придумаешь что-то непозволительно-неприличное. От Тани пахнет кока-колой, а кожа нагрелась и сладкими духами дурманит настолько, что ему хочется пододвинуться к ней близко-близко и вдохнуть запах кожи так сильно, чтобы закружилась голова. Но Мига всё ещё держит дистанцию – в его доме по-прежнему гремит музыка, через которую прорываются отдельные фразы и смех. Он хочет спросить её о многом, но где-то глубоко внутри себя строчки всплывают непроизвольно. – Я задам всего лишь два вопроса. Какой твой любимый писатель и… Там, в парке Горького, на открытии сезона… Ты сказала, что твоё сердце занято. Кто он и чем он тебя так... покорил? Тане хочется убежать и спрятаться. Дружеские разговоры потеряли границы, и теперь она просто смотрит на Мигеля без единой мысли в голове. Смотрит и не моргает. Холодные мурашки под тёплым свитшотом инсценируют броуновское движение, и Денисова чувствует, что совсем перестаёт себя контролировать. Что что-то происходит сейчас, здесь, в данную минуту. Что-то, от чего начинает щипать в глазах. – Вопроса три. Но я отвечу, – натягивает на лицо свою для-эфира-улыбку и отвечает непринуждённо, медленно и так, чтобы слышал только он. – Любимый писатель – Достоевский. А сердце занято одним юным. Светловолосым. Юношей. Он очень галантен и добр со мной. Этим и покорил. Мигель в недоумении. Напоминает потерявшегося в лабиринте. Таня выдыхает и закатывает глаза, аккуратно накрывая его руку ладонью. – Это мой сын, Серёж. Сын, – бегает по его лицу глазами. – Я не стану выносить личное на всеобщее обозрение. Поэтому для всех моё сердце занято. Так проще и… На самом деле это правда. Мой ребёнок всегда в моём сердце. На любой вопрос можно ответить так, чтобы все услышали то, что хотят услышать, но в то же время, чтобы это было правдой, понимаешь? – заглядывает в глаза и большим пальцем мягко потирает тыльную сторону его ладони. – Слишком сложно, Тань. Давай так, – Мига резко переворачивает ладонь, и Денисова оказывается захваченной в цепкий замок. – У тебя есть кто-то? И под «кем-то» я не имею в виду детей, родителей, домашних животных и танцоров твоей команды. – Для того чтобы это узнать, тебе нужно всего лишь снова одержать победу. Играем же по-честному?

***

– Расскажешь об истории номера Виталика и Алёны? – А ты знаешь, куда бить, Денисова, – Мига ухмыляется и опускает глаза, тасуя карты. – Если это что-то слишком личное, то ты не обязан… – Это было давно, и это было со мной. Отношения, в которых двоим вместе хуже, чем друга без друга, ни к чему хорошему не приводят. Они пожирают изнутри, и однажды ты принимаешь решение нить оборвать. Лучше остаться раненным, каждому, но в живых, чем вместе, но насмерть. А потом ты просто живёшь и думаешь, как могло бы быть, если бы. Летели бы вы с обрыва до сих пор или... Иногда становится лучше, иногда ты винишь себя, что не уберёг. Вначале ломает очень сильно, и себя еле сдерживаешь, чтобы не возобновить. Мне кажется, это было похоже на наркотическую ломку. Потом… Потом это вошло в привычку. А однажды отпустило окончательно. Даже не понял, как это произошло. Я открылся, чего со мной не происходило уже много лет. И та история не кажется уж такой несчастной. Потому что сейчас, – Мигель поднимает глаза и видит перед собой заворожённую его рассказом Таню, – потому что сейчас всё совсем по-другому. Ярче и насыщеннее. Это даже в сравнение не идёт. Сейчас – это сейчас. А благодаря той истории этот номер с Уливановым и Фокс появился. По-моему, неплохо так. И не пришлось ломать голову, что ребятам ставить, – поднимает бокал, подмигивает и допивает остатки рома. – У тебя осталось ещё одно желание. – Я приберегу его на потом. Можно?

***

Все танцоры разъехались. На часах – далеко за полночь. Отголоски хриплого голоса Решетниковой поверх музыки ложатся гармонично. Трио Катя-Макс-Карпен курит за панорамными окнами, а дуэт Шестепёров-Денисова, кажется, решил побить мировой рекорд по количеству времени, проведённым за покером. Если такой имеется, конечно же. Таня просит Мигеля заказать ей такси, а сама отлучается припудрить носик. Мигель открывает приложение, машинально вбивая пальцами в сенсор адреса. Трио заходит в дом. За метр несёт крепким табаком и весельем. – Таня с нами едет? – Карпен наклоняется к Мигелю, который в этот момент копается в телефоне. – Я ей щас такси как раз заказываю. Да и вам по разным концам Москвы чего мотаться. Поздно уже. – Ведите себя хорошо, – фирменной улыбкой выедает переносицу Шестепёрова. – Лёх, отстань уже, а? Видишь, такси человеку заказываю, – отрывается от экрана и тычет им другу в лицо. Тот лишь ухмыляется в ответ. Мигель качает головой. Телефон Нестеровича разрывается звонком, информируя о прибытии машины. И трио спешит покинуть дом, предварительно попрощавшись с его хозяином. Катя с Максом уже занимают пассажирские сидения такси, когда Карпен задерживается на пороге. – Я тебя знаю. Но ты помни, что она – не все. И несколько партий в покер с бухлом ещё не дают тебе право… – Лёх! – обрывает друга на полуслове. – Она – не все. В этом и отличие. Карпен ныряет в такси. Через минуту машина скрывается за поворотом. Мигель закрывает ворота и заходит в дом. «Она – не все. С ней всё будет по-другому».