Лунная дорога

— Максвелл.       Пространство вокруг проступало неохотно и лениво, словно пробивалось сквозь толстый слой ваты. Настойчивый шёпот на ухо будоражил расслабленное тело низкой вибрацией. — Мистер Рот, просыпайтесь.       Горячее дыхание обожгло шею, прижалось ближе к уху, расцветая на коже приятной истомой. Тяжелые ладони легли на плечи, сминая ткань рубашки. Максвелл вздрогнул и приоткрыл глаза. Перед ним плясали отблески огненных языков пламени камина, окрашивая кабинет в уютный полумрак. — Вы и так уже многое пропустили, — прошелестел знакомый голос прямо в ухо. — Но в этот раз никто не сможет помешать. Даже вы.       Теплые влажные губы коснулись загривка, спускаясь ниже по позвоночнику. Максвелл выгнулся, подставляясь под ласку. Руки болезненно стянуло, сковывая движения. За спиной послышался короткий смешок. Рот дернулся, и по спине пробежал неприятный холодок. Его запястья были крепко связаны за спинкой стула, причиняя жуткий дискомфорт. Попытка вскочить на ноги тоже не принесла ничего, кроме горького разочарования. Обе его лодыжки были привязаны к деревянным ножкам. Максвелл осторожно коснулся узлов, пытаясь сообразить, что они из себя представляют. — Даже не пытайтесь, мистер Рот. Эти узлы вам не развязать, — насмешливо и немного самодовольно прошептал всё тот же знакомый голос. — Джейкоб? — хрипло и тихо удивился Максвелл. — Что происходит? — А на что это похоже? — ассасин облокотился на его плечи, зарываясь носом в волосы. Рот по-прежнему не видел его лица, но был уверен, что тот улыбается. — На то, что ты за каким-то чертом примотал меня к стулу, — раздраженно отозвался Максвелл, нервно дернувшись. — Воспользовался этой нелепой ситуацией? Должен заметить, это было очень низко с твоей стороны, Джейкоб! Право, не стоило так стараться, ты мог бы просто уйти. — Я знаю, — кивнул Джейкоб и снова замолчал, с наслаждением вдыхая его запах. Пальцы скользнули ближе к шее, оттягивая аскот чуть в сторону. — Джейкоб, развяжи меня, — напряженно прорычал Максвелл. Каждое прикосновение отзывалось слишком остро, побуждало к движению, но крепкие путы не давали отстраниться. — Нет, — просто отозвался Фрай, и его горячий язык осторожно коснулся мочки уха.       Максвелл дернулся, но широкая ладонь поймала его за подбородок, и поцелуй обжег ему шею, вплавляясь тягучим давлением. Раздражение перемешалось с извращенным удовольствием от грубой ласки и пустило по телу губительный импульс. Он не видел Джейкоба, тот не давал ему повернуть голову, но ощущал его голодный взгляд, руки, скользящие по шее, теплую влагу поцелуев, слышал сбившееся дыхание и не имел ни малейшей возможности прикоснуться к нему. Веревки немилосердно впивались в запястья и лодыжки, ограничивая и без того скупые движения. Максвелл ненавидел ощущать себя беспомощным и зависимым от чужих желаний. Любая попытка сдержать его воинственную натуру приводила его в бешенство. Так случилось и сейчас. — Развяжи эти долбанные веревки, паршивец! — зашипел Рот, начиная злиться. — Немедленно! — Зачем? — Джейкоб обогнул стул и вопросительно взглянул ему в глаза. — Затем, чтобы я мог разбить твою симпатичную мордашку, — процедил Максвелл, прожигая его яростным взглядом. — Или ты ждешь благодарности за весь этот фарс? — Может быть, — Джейкоб ухмыльнулся и как-то нервно облизнулся, зачарованно уставившись на его губы.       Максвеллу стало не по себе. Злость уже клокотала в нём кипящей кислотой, но сомнения не позволяли ей вырваться наружу в полном объеме. Джейкоб вел себя странно. Его нетипичное поведение озадачивало импульсивного тамплиера, вынуждая искать мотивы, которые он никак не мог опознать. — Что ты, черт подери, задумал? — мрачно спросил Рот, угрожающе смотря исподлобья.       Джейкоб ничего не ответил, лишь плавно опустился к нему на колени. Жар прокатился по всему его существу ударной волной, плавя кожу в тех местах, где их тела соприкасались. Склонившись ближе, ассасин коснулся его щеки, скользя по линии шрама. Проигнорировав протестующее шипение, он лениво выпутал из-под слоя ткани красный аскот, не спеша развязывая тугой узел. Максвелл чувствовал, как полоска ткани скользит по его шее, покидая своё законное место. Когда первая пуговица рубашки выскочила из петли, Джейкоб жадно прижался губами к открытой коже, пробуя её на вкус. — Джейкоб. Зачем ты это делаешь? — голос прозвучал слишком хрипло чтобы казаться грозным, но Рот не обращал на это внимания. — Хочу взглянуть, — ответил Фрай, и воздух приятно завибрировал над ухом. — На что? — тамплиер раздраженно дернул руку в попытке выпутаться, но веревки не поддались. Мальчишка был слишком близко, и контролировать себя становилось всё сложнее. Каждое прикосновение растягивалось во времени, болезненно оплавляя шею раскаленными клеймами, которые будили в нём слишком много. — Тебе не кажется, что это не самая твоя лучшая идея, darling? — Плевать, — Джейкоб рывком отстранился, и Максвелл увидел его глаза, голодные, переполненные болезненным помешательством.       Фрай смотрел на него загнанно и жадно, но в этом взгляде не читалось ни капли сомнений. В нём проснулась темная сторона, поглощающая здравые мысли, ведомая только инстинктами. И всё, чего он жаждал, было перед ним. Вседозволенность портила Джейкоба слишком быстро. Он тонул в океане страстей, захлебывался в приливных волнах желания, стремясь впитать в себя как можно больше, запомнить. Максвелл растерянно разглядывал его лицо, пытаясь понять, где просчитался. Опасаясь отпугнуть Джейкоба, он умудрился пропустить тот момент, когда тот, почуяв свободу, обнаглел достаточно, чтобы перестать спрашивать разрешения. Крупицы сомнений, которые точили молодой разум, иссохли в пыль, стоило ему один раз решиться на головокружительный прыжок в бездну. Ведь Джейкоб делал это много раз, прыгал в темноту, широко раскинув руки словно для объятий, и никогда не оглядывался назад. И теперь, сидя на коленях растерянного Максвелла Рота, он испытывал почти наркотическую эйфорию от ощущения напряженного тела под бедрами, сбившегося хриплого дыхания и тяжёлого взгляда. Разумеется, Максвелл был зол. Джейкоб чувствовал угрозу, исходящую от него, но не стремился убежать от неё. Ярость и смятение отзывались под ладонью тугими ударами неугомонного сердца, и он никак не мог насытиться этим. Дразнить его было так же приятно, как и любить.       У Джейкоба Фрая не было никакого плана. Как и всегда, впрочем. Желание, такое яркое и конкретное, накрыло его с головой, и решение нашлось само собой. Он хотел донести до Рота нечто, что испытывал сам, любыми известными ему способами. Примотать к стулу бесчувственного тамплиера, лишив возможности сбежать, оказалось проще простого. Но что с ним делать дальше, Джейкоб не знал. Мысль о том, что Максвелл с ним сделает, когда выберется из этой небольшой засады, он игнорировал. Стоило заглянуть в яркие глаза, в которых плескалось негодование вперемешку с возбуждением, и избавиться от назойливых раздумий не составило труда. Не замечая как облизывается, Джейкоб расправлялся с пуговицами, отвоёвывая всё больше пространства для действий. Пальцы скользнули по бокам, прошлись по ребрам, забрались под рубашку на спине, исследуя лопатки. Мышцы под руками то напрягались, становясь жесткими и неподатливыми, то вдруг расслаблялись, подаваясь на ласку. Чужое дыхание обожгло ему плечо с тихим свистом. Взгляд Максвелла, помутневший и расфокусированный, остановился в одной точке. Первоначальный гнев понемногу отошёл на второй план, уступая приятной истоме. Но стоило теплой ладони скользнуть ниже по животу, к ремню брюк, как Рот тут же встрепенулся и резко дернулся, едва не опрокинув их обоих. — Не дергайтесь, мистер Рот, — Джейкоб азартно улыбнулся, недвусмысленно проводя рукой по бледной шее. — Это не в ваших интересах. — Ты мне угрожаешь, Джейкоб? — взгляд Максвелла стал неприятным. Зеленые глаза сощурились, испытующе оглядывая перчатку со скрытым клинком. — Вроде того. Но тебе не стоит бояться моего клинка, Максвелл. — И чего же мне стоит бояться? — в голосе Рота улавливался интерес. — Меня, — нараспев отозвался Фрай, и его ладонь опустилась на пах тамплиера, сжимая его через ткань.       От неожиданности Максвелл резко выдохнул, но почти сразу же тихо рассмеялся. Его хриплый, раскатистый смех, звучал необычно, отдаваясь во всем теле мелкой дрожью, и Джейкоб рефлекторно прижался к нему ближе, усиливая приятное давление. Чувствовать чужое желание настолько явно было непривычно, а касаться так и подавно. Но Фрай заходил всё дальше, стремился попробовать больше, ощутить полнее. Постепенно Рот включался в его игру, все чаще отзываясь на мелкие провокации, прогибаясь под ладонями, насколько это позволяли связанные руки, отвечая на долгие поцелуи. Иногда Джейкобу чудилось, что острые зубы вот-вот сомкнутся на его языке, оторвут кусок окровавленной плоти в отместку за причинённое унижение, но, кажется, Максвелл не был настроен на кровавую месть. Лишь иногда он ощущал несдержанные укусы на своих губах, и происходило это вовсе не из-за желания причинить боль.       Нетерпение.       Максвелла изводили слишком долгие прелюдии, заставляли его метаться, всё чаще предпринимать попытки вырваться из пут. Но разморенное удовольствием тело и Джейкоб, развязно обхватывающий его бедра ногами, не позволяли ему сделать достаточно сильного рывка. Стоило ему дернуться, как новое яркое ощущение парализовывало его с самой неожиданной стороны. Джейкоб неплохо изучил его, угадывая места, прикосновения к которым приносили наиболее острое удовольствие. А быть может, дело было вовсе не в феноменальных способностях Фрая к плотским утехам, а лишь в одном его присутствии. Максвелл заводился с пол-оборота лишь от одной мысли о том, что его паршивец вытворяет, нарушая с десяток законов и моральных норм. Не боясь получить нож под ребра, Джейкоб совершенно бессовестно издевался над самым опасным преступником в Лондоне и не испытывал угрызений совести. И Максвеллу Роту это определённо нравилось. Джейкоб брал то, что ему хотелось, и не было ни малейшего желания останавливать его.       Жадные поцелуи покрывали грудь и плечи, срывали дыхание с губ, с каждым разом становясь всё жестче и глубже, будто он всерьёз вознамерился поглощать Максвелла по кусочкам, пока не сожрёт полностью. Но со временем поцелуев стало мало. Джейкобу хотелось больше. Соскользнув с колен тамплиера, он взглянул на то, что получилось. В горле мгновенно пересохло, нестерпимо захотелось опрокинуть в себя пару кружек джина. Максвелл тяжело дышал, ловя приоткрытыми губами драгоценный воздух. Распахнутая рубашка открывала испещренную шрамами грудь, вздымающуюся от частых вдохов. На горячей коже, матовой от влаги и жары, заманчиво плясали отблески света. Взлохмаченные темные волосы потеряли всякий порядок, растворяясь в общем хаосе его облика. Не осталось ни единой детали, хотя бы отдаленно напоминавшей о тамплиерском лоске. Вся ненужная мишура слетела с него, осыпалась старой краской, оставляя лишь истинный облик зверя, связанного и опьянённого чужой плотью. На дне ярких зеленых глаз плясало пламя ведьмовских костров, затягивая в бесконечный водоворот огней. В них чудилось нечто бесконечно древнее, глубокое, как самый темный омут, и дикое, не поддающееся приручению. И всё это было обращено к Джейкобу Фраю, звало и умоляло подойти поближе, прикоснуться, раствориться целиком. Мира для Максвелла попросту не существовало, он видел только его, хотел его и, наверняка, убил бы его, вздумай Джейкоб уйти.       Фрай медленно опустился на колени, зачарованно разглядывая открывшуюся перед ним картину, пытаясь запомнить её в мельчайших деталях. Он не мог знать наверняка, но догадывался, что это зрелище исключительное, достойное только его глаз. Никому другому Максвелл бы этого не позволил. У Джейкоба закружилась голова. Появилась острая необходимость действовать, заставить Рота дать ему больше. Неважно, что это будет, ярость или наслаждение, он хотел всего, без остатка. Ладонь скользнула по фактурной ткани брюк тамплиера, коснулась бляшки ремня. Максвелл никак не отреагировал, не в силах оторваться от созерцания его лица. Маниакальный блеск в глазах, переполненных слепым обожанием, гипнотизировал его, топил в колком болезненном чувстве. Джейкоб смотрел на него восторженно, словно на божество, и одновременно жадно, как на обед. Лишь когда горячие пальцы сомкнулись на его члене, он вздрогнул, выныривая из дурмана. Прикосновение отозвалось так остро и внезапно, что он не сдержал короткий стон. Услышав новый, до того не слыханный звук, Джейкоб вскинулся, внимательно вглядываясь в лицо тамплиера. Его пальцы медленно скользили по влажному от смазки члену, исследуя каждый миллиметр, запоминая. Не имея возможности контролировать ни ситуацию, ни хотя бы собственные эмоции, Максвелл глухо зарычал. Прикосновения отзывались болью, так нестерпимо их хотелось. Но Джейкоб медлил, вырывая всё новые стоны, и пристально наблюдал за реакцией. — Джейкоб, если ты хочешь мне отомстить, то у тебя есть целый арсенал. Яды, бомбы и прочая дрянь. Разве нет? — раздраженно прорычал Рот. Он резко откинулся назад, ударяясь лопатками о спинку стула. Вспышка легкой боли помогла ему ненадолго прийти в себя. — Интересная мысль, — Джейкоб ухмыльнулся, и новый хриплый стон рассек короткую паузу. — Но у меня есть идея получше. Ты говорил, что любишь сюрпризы?       Не дожидаясь ответа, он склонился между широко расставленных коленей и обхватил губами головку члена. Странный, не на что не похожий вкус отозвался на языке целой бурей новых будоражащих ощущений. Максвелл коротко вскрикнул и дернулся так резко, что Джейкоб на мгновение искренне порадовался, что догадался примотать его ноги к ножкам стула. Если бы тамплиеру пришло в голову рывком свести ноги, то он бы с легкостью мог сломать ему шею. Отшатнувшись, Джейкоб настороженно уставился на судорожно хрипящего Рота, пытаясь понять, что сделал не так. Но тот не выглядел разозленным, лишь до глубины души ошарашенным и растерянным. Почти испуганным. Его зрачки судорожно бегали, цепляясь за мельчайшие детали. — Максвелл? — позвал Джейкоб, пытаясь удостовериться, что с ним всё в порядке. — Darling, ты уверен? — сбившимся голосом спросил Максвелл. — В том, что ты делаешь прямо сейчас?       Если до этого момента у Джейкоба и оставались сомнения, то от неуверенного тона Дьявола Лондона последние остатки разума его благополучно покинули.       Ему удалось шокировать Максвелла Рота.       Завести его дальше, чем тот предполагал, подвести к опасной грани, откуда, видимо, не было возврата. Осознание вихрем пронеслось в голове, укрепляя уверенность. Улыбнувшись Максвеллу самой обаятельной из своих улыбок, он снова склонился к нему, пошло касаясь языком чувствительной кожи. Подавленный стон отозвался вибрацией во всём теле тамплиера. Джейкоба и самого легонько потряхивало от волнения. Иррациональный страх сделать что-то не так сковывал движения, но животное желание, напротив, толкало в спину попутным ветром. Он пытался вспомнить, что делал с ним Максвелл, и повторить все его трюки на нём самом. Рот глухо рычал, иногда переходя на бесстыдные стоны, и вздрагивал всем телом так, что приходилось придерживать его за бедра. Увлекшись процессом, Джейкоб постепенно перестал волноваться за собственный недостаток опыта. Бессвязное бормотание и треск веревок доказывали, что Максвеллу нужно совершенно не это. Завороженно следя за тем, как выгибается его тело, Джейкоб невольно ловил себя на мысли, что ему нравится ощущать, как головка его члена скользит по языку, иногда проникая чуть глубже, надавливая на глотку. Собственное возбуждение ощутимо задавливало пах уже довольно давно, и переполненные не сдержанным удовольствием стоны его только усиливали, подстегивая на ещё более постыдные поступки.       Выждав момент, когда зеленые глаза вновь сконцентрируются на его лице, он скользнул свободной рукой в собственные штаны. Удовольствие обожгло живот, а сдавленный стон передался сладкой дрожью Максвеллу. Фрая заводила мысль, что Рот видит всё это, не отводит глаз, а лишь рвётся навстречу так сильно, что трещат веревки. Казалось, что он сгорал, извиваясь в языках живого пламени, бился в сладкой агонии и никак не мог вырваться. Джейкоб не мог остановиться, заходя всё дальше, пьянея от силы пожара, который он держал в своих руках. До безумия не хватало прикосновений, сильных рук на бедрах, но всё окупалось восторженным мерцанием опьяненных экстазом глаз и хриплыми стонами, до краев переполненными животным желанием. Джейкобу хотелось услышать больше, но перебороть собственные рефлексы оказалось сложнее. Постепенно забирая всё больше возбужденной плоти в глотку, он искренне надеялся не поперхнуться в самый ответственный момент. Рот задыхался и метался, окончательно теряя контроль над собой. Несдержанные, требовательные движения утратили темп и порядок, становясь все более непредсказуемыми. В одно из таких мгновений Джейкоб не успел удержать его, и член проскользнул глубоко в глотку. Фрай от неожиданности сжался, изумленный новым ощущением, и услышал треск порвавшейся веревки.       Мощный толчок отшвырнул его на пару метров с такой силой, что Джейкоб завалился на спину. Приподнявшись на локтях, он с изумлением наблюдал, как Максвелл методично перерезает веревки на ногах. Он был уверен, что тщательно обыскал его и изъял всё, что могло стать оружием в умелых руках. Но маленький перочинный нож с потемневшей гравировкой он видел впервые. Где тамплиер умудрился его приныкать, оставалось загадкой. Освободившись, Рот рывком поднялся на ноги и шагнул вперёд к сидящему на полу ассасину. Сердце предательски подскочило и забилось о ребра в бешеном ритме. Максвелл впился в него жадным сосредоточенным взглядом. Зверь, готовящийся к прыжку. Решительный и бескомпромиссный, словно локомотив. Пальцы, обтянутые перчатками, сомкнулись на вороте рубашке и яростно рванули его наверх, ставя на ноги. Фрай невразумительно ойкнул, ошарашенно вцепляясь в плечи тамплиера, надеясь немного затормозить его стремительность. Но не тут-то было.       В зеленых глазах плескалось маниакальное безумие. Требовательный поцелуй обжег губы, проливаясь в глотку раскаленным железом. Металлический привкус коснулся языка, но Джейкоб уже не мог разобрать, чья это была кровь. Он мертвой хваткой вцепился в Рота, стремясь вжаться в него как можно сильнее. Рваный жестокий поцелуй вскружил голову в считанные секунды, и мир вокруг них с громким грохотом рассыпался бесформенной грудой камней. Стремясь унять жажду прикосновений, Максвелл тянул ассасина на себя с такой зверской силой, что ткань под пальцами трещала по швам. Рыча и чередуя поцелуи с короткими не сдержанными укусами, он всё чаще подталкивал Джейкоба в грудь, заставляя отступать назад, пока тот не уперся бедрами в столешницу.       На мгновение оба застыли, заглядывая друг другу в глаза. Джейкоб растерянно, а Максвелл жарко и многообещающе. Ассасин громко сглотнул, вдруг осознав, что опасная грань давно осталась за спиной. Джейкоб лично вложил в руки Дьявола ключи от его клетки, выпустив весь хаос, скрывавшийся там годами. Вырвавшись на свободу, буйствующая неудержимая сила поглотила его в мгновение ока. И теперь в голове не осталось ни единой мысли, их стерли одним быстрым движением, словно след на запотевшем стекле. Максвелл усмехнулся, будто услышал мысли, и грубо толкнул его в грудь. Джейкоб понял, что он падает. Лопатки ударились о твердую поверхность стола, посыпались бумаги, что-то звякнуло и разлетелось на осколки.       Сильные руки с грохотом опустились по обе стороны от его головы и Рот навис над ним дамокловым мечом, довольно скалясь. Максвелл чуял его смятение, видел, как он робеет под прицелом горящего взгляда. Ощущал кожей тяжелое загнанное дыхание и призывный жар тела. Его паршивец смотрел на него широко распахнутыми глазами, весь мокрый и взъерошенный, нервно кусал губы в попытке унять ту бурю эмоций, что заставляла его колени мелко подрагивать. Теперь ему некуда было бежать, потому что от себя не убежишь. Теперь Джейкоб Фрай принадлежал ему.       Полностью.       Максвелл склонился ниже, неспешно впиваясь зубами в одуряюще соблазнительную линию шеи. Джейкоб выгнулся, подаваясь ближе, обхватывая его ногами за поясницу, сгорая от властного, поглощающего импульса. Тупая боль перемешивалась с удовлетворением, заставляя глухо и совершенно бесстыдно застонать. Вжимая горячее гибкое тело в твердые доски стола, Максвелл едва ли думал о комфорте. Мысль об обладании пульсировала в голове в унисон с ритмом сердца. Не стесняясь и не сдерживаясь, Рот брал всё, до чего только дотягивался, кусался, впивался в сладкую пахнущую желанием кожу, не отказывая себе в удовольствии оставлять яркие следы. Он не щадил молодого ассасина, обрушивая на него всё, что клокотало на дне его горящей в агонии души. Паршивец обязательно получит всё, чего добивался, и даже больше. Намного больше. Джейкоб сходил с ума под ним, безостановочно выгибая мощную спину, тянулся навстречу, обжигал предплечья свинцовыми кольцами гематом. Бился о крепкий стол лопатками, тем, что осталось от черных врановых крыльев, хрипло бормоча его имя.       Словно маленькая птичка.       Максвелл издевался, не испытывая ни малейших угрызений совести. Пусть он нёс боль и жар, пусть цветут фиолетовые бутоны запёкшейся под кожей крови, пусть Джейкоб захлебывается собственными стонами, трется о него бедрами, притягивая ближе. Пусть тамплиеры воюют с ассасинами хоть целую вечность. Пусть невинные страдают. Пусть весь этот чертов мир сгорит в алом пламени.       Плевать.       Вытряхивая Джейкоба из штанов, Максвелл испытывал садистское удовольствие, наблюдая, как стремительно краснеют его щеки. Неловко поджимая ноги, Фрай пьяно пожирал его взглядом, облизывался, подгоняемый любопытством. Мальчишка даже не понимал, чего просит. Не знал, что его ждет. Рот усмехнулся, рывком ухватив его под колени. Беззащитная, развратная поза заставила Джейкоба дернуться, но стоило члену прижаться к поджарым ягодицам, как он тут же замер. — Darling, помнишь, что я сказал тебе при нашей первой встрече? — хрипло шепнул ему Максвелл, заговорщицки улыбаясь.       Джейкоб недоуменно выгнул бровь. Кровь в венах кипела, живот стягивало тугим узлом, и последнее, что ему хотелось сейчас делать, так это думать. — Если вдруг я тебя подведу … — Максвелл вздохнул, медленно проводя ладонью по обнаженному бедру. — Ты можешь прийти, ворваться в этот театр и лично прикончить меня.       Джейкоб рыкнул и подтянул его к себе, вжимаясь в него яростным поцелуем. Влажная кожа соприкоснулась с голой грудью. Ничего, кроме рубашки, сиротливо свисающей с плеч, на нём уже не осталось. Ощущение живого тела под ним опьяняло Максвелла куда быстрее самого крепкого джина. Джейкоба хотелось до звона в ушах, последние предохранители сгорали под животной страстью, пропитавшей весь мир вокруг и заставляющей его полыхать. Не разрывая поцелуя Рот, обхватил пальцами основание члена ассасина, ухмыляясь недовольному рычанию. То, что он собирался сделать, было далеко от понятия блаженства, и лучше бы его маленькой птичке не дергаться лишний раз.       Плавное настойчивое движение, и Джейкоб захлебнулся бессвязными хрипами. Максвелл задержал дыхание, жмурясь от болезненного давления, сжимавшего его внутри гибкого тела. Перед глазами плыли оранжевые круги, а голова кружилась от каскада мерцающих со скоростью света ощущений. Джейкоб судорожно глотал воздух. Передышка была короткой. Боль вперемешку с острым, ни с чем несравнимым удовольствием ослепила его. Пламя проникло внутрь, сжигая его до костей, и рассудок дрогнул перед бурей, имя которой было Максвелл Рот. Ничего не соображая, Джейкоб хватался за его руки, в бесполезной попытке унять разрывающий его изнутри пожар. Эмоции захлестнули его, вытесняя дискомфорт. К боли он давно привык и научился её терпеть, даже когда она была невыносимой.       Максвелл брал его не спеша, словно щадил, но не останавливался, не давал возможности осознать происходящее. Фрай чувствовал, как с каждым новым толчком жгучая боль приобретает новые оттенки, мешаясь с вожделением, заставляя желать её, а не стремиться избежать. Ранее неловкая поза теперь казалась совершенно естественной и открытой, и Джейкоб послушно развёл колени шире, расслабляясь и давая Максвеллу больше свободы. Движения стали резче, требовательнее по мере того, как Рот терял остатки терпения и терялся в нахлынувшем бурной волной удовольствии. Джейкоб бесконтрольно выгибался, поминутно вскрикивая и кусая собственную ладонь, метался не в силах сдерживаться. Ему казалось, что он сходит с ума, настолько всего этого было много. Темп сорвался, стал рваным и несдержанным. Максвелл рычал ему в шею, проникая глубже и жестче, мстительно вырывая из его глотки хриплые вскрики, пока буйство эйфории не накрыло и его. Ослепительная вспышка пронзила тела обоих, распыляя их на крошечные частицы и сплавливая в единое целое. На мгновение, Джейкоб был готов поклясться, он забыл собственное имя, кредо и планы по освобождению Лондона, пронзаемый сотнями тысяч крошечных разрядов молний. — Darling? — тяжелое дыхание над ухом вернуло его в реальность. Только теперь Джейкоб осознал, что вот уже несколько минут лежит на столе и просто жадно хватает губами воздух.       Убедившись, что ассасин всё ещё не спятил и не потерял сознание, Максвелл осторожно отстранился и рухнул в кресло, вытягивая ноги. Повисла усталая, сытая тишина. Приятная прохлада облизывала распаленное тело, а колени всё ещё дрожали от перенапряжения и недавно пережитого яркого оргазма. Джейкоб бесцельно разглядывал всё, что попадалось на глаза, и наткнулся на тот самый небольшой нож. Он протянул к нему руку и задумчиво покрутил, разглядывая гравировку. «Твой Последний Шанс» — гласила потемневшая надпись. Джейкоб прыснул и расслабленно расхохотался. — А всё же, какой отличный стол! — ассасин удовлетворенно похлопал по благородному темному дереву раскрытой ладонью. — Крепкий, полированный. Даже кожаная вставка пришлась очень кстати! — Бесспорное достоинство, без сомнения, — устало хохотнул Максвелл, наблюдая как тот с некоторым трудом садится, свешивая ноги. — Всё ещё хочешь, чтобы я ушёл прямо сейчас? — Фрай буквально впился в него внимательным взглядом. — Не думаю, — тамплиер посмотрел на его голые колени, и пальцы сами потянулись ближе, касаясь горячей кожи. — Это вполне может подождать до завтрашнего утра. Но к полудню ты покинешь этот театр и вернёшься к своим ассасинским делам. — Идёт, — кивнул Джейкоб и блаженно зажмурился. Тело всё ещё остро отзывалось даже на безобидную ласку. Он не мог вспомнить, прикасались ли к нему подобным образом до Максвелла. — Но перед этим тебе стоит заглянуть в гримерку и позаимствовать немного грима. — Это ещё зачем? — Затем, чтобы твоя дражайшая сестра не подумала, что все эти две недели ты провел в борделе, — хмыкнул Рот и хлопнул его ладонью по бедру. — На тебя будто напал голодный вурдалак. — Но ведь так и было, — невинно отозвался Джейкоб. Пальцы рефлекторно скользнули к шее, касаясь воспаленных мест. Яркие метки немного ныли, но в тоже время отзывались приятным ощущением, название которому ещё не придумали. — Вот уж спасибо, — притворно возмутился Максвелл, но расслабленная улыбка не исчезла с его лица. — Может, оденешься? Не помню, чтобы я закрывал дверь. — Да-да, сейчас, — отозвался ассасин и рухнул обратно на стол, потягиваясь.       Ухмыльнувшись, Рот подцепил с пола газету и быстро пролистал, бегло просматривая заметки. Его всё ещё интересовал один висевший в воздухе вопрос, который пришлось отложить на неопределённый срок. Джейкоб был куда важнее. — Так и знал, — раздраженно цокнул он языком. — Не даром рожа знакомой показалась! — О чём ты? — ассасин лениво развернулся, отнимая у него газету. Несколько секунд он вглядывался в лицо того самого лорда, что они подвесили вверх ногами. — Он судья? — Не просто судья, — усмехнулся Максвелл. — На заре своей карьеры он имел честь посадить и меня за решётку. — Что?! — Джейкоб подскочил и тут же поморщился. Поясница отозвалась тупой болью. Всё же Максвелл и сдержанность были вещами несовместимыми. — С этого места поподробнее, пожалуйста. — Тебя удивляет тот факт, что некоторое время мне пришлось провести в тюрьме? — ухмыльнулся Рот. — Меня удивляет, что тебя поймали, — ассасин уставился на изображение судьи уже куда более внимательно. — Поверь, это было совсем не сложно. Тогда я был молод и не имел за спиной ни гроша. Приходилось идти на рисковые дела, и по неопытности я частенько влипал в неприятности. Разумеется, тогда я ещё не имел ни малейшего понятия, как заметать следы. Ну или делал это настолько ужасно, что меня ловили без особенного труда. — И сколько раз бобби удавалось тебя поймать? — недоверчиво протянул Джейкоб. Ему слабо верилось в то, что Максвелла Рота могли поймать местные полисмены, которые с трудом могли угнаться даже за мелкими воришками на улицах. И ещё тяжелее было представить главаря висельников в тесной камере с решетками на окнах. От этой картины всё внутри него ощетинивалось. — Трижды, — лениво отозвался Максвелл. — Но с тех пор я куда осторожнее. Теперь им придётся знатно попотеть, чтобы найти повод придраться к моей скромной персоне. И ещё больше, чтобы взять живым. Я больше не вернусь ни в тюрьму, ни в…       Внезапно он осёкся и нахмурился, устремив мрачный взгляд куда-то в сумрак комнаты. Джейкоб недоуменно вскинул брови, пытаясь понять резкую смену его настроения, но уже через мгновение Рот беззаботно хмыкнул: — Не удивительно, что этот ублюдок так перепугался, увидев моё лицо. Наверное, подумал, что я решил припомнить ему старые обиды. — У него есть все основания бояться, — кивнул Фрай. — Я бы на его месте вообще перестал бы спать, зная, что по мою душу на охоту вышел Максвелл Рот. — Ты мне льстишь, darling, — Максвелл театрально отмахнулся. — Чтобы ты и боялся каких-то там главарей местных банд? Не смеши!       Джейкоб улыбнулся, в очередной раз поражаясь, насколько Рот хорош в комплиментах. Преодолевая дискомфорт, он всё же оделся. Под прицелом изучающего взгляда ассасин почувствовал себя одновременно польщённо и неловко. Максвелл восседал в своём кресле, беззастенчиво разглядывая мелькающие под рубашкой поджарые ягодицы, и, кажется, наслаждался зрелищем. Он ничего не комментировал, но его глаза горели удовольствием, и Джейкобу казалось, что одежда на нём скоро задымится.       Остаток дня прошел сумбурно, в мелких делах и привычных распрях с актерами. Джейкоб как привязанный таскался следом за Ротом, не желая расставаться с ним ни на минуту. Перед долгой разлукой время летело непозволительно быстро, а потому он не желал уступать ни секунды драгоценного общества. Правда, в один момент ему всё же пришлось покинуть своего дорогого друга.       Рот проверял реквизит и разбирался с поставщиком, когда ассасин вдруг резко побледнел и, коротко извинившись, исчез в неизвестном направлении. Вернулся Фрай только через час, сконфуженный и пахнущий мылом. — И что это за внезапное рвение к чистоплотности, мой дорогой Джейкоб? — поинтересовался Максвелл, окинув его пристальным взглядом. — Помнится, когда я предлагал тебе посетить ванную комнату, ты лишь отмахнулся. Что изменилось теперь? — Возникла небольшая проблема, — невнятно пробормотал Джейкоб, пунцовея на глазах. — Какая? — А сам как думаешь? — Не имею ни малейшего представления, о чём ты, — невинно отозвался Рот, с интересом разглядывая его красные щеки.       Джейкоб некоторое время буравил его раздраженным взглядом, а затем вдруг склонился и горячо прошептал на ухо: — Сложно игнорировать стекающую по ногам сперму своего дражайшего друга. Ты это хотел услышать, ублюдок? — Именно, — хрипло усмехнулся Рот. — И как впечатления, мой дорогой? — Необычные. — С удовольствием поприсутствовал бы при этом дивном зрелище. — При стекании спермы по моим ногам? — При том, как ты себя растягиваешь, чтобы она вся вышла, — хмыкнул Максвелл. — Я не… — начал было Джейкоб, но тут же замолк, яростно сверкнув глазами. Его щеки стремительно приобрели насыщенный красный оттенок. Раунд остался за Ротом.       Неловкость быстро забылась, как только состоялся престранный разговор с Люси. Отловив шуструю девицу, Максвелл оттащил её в укромный уголок и сунул под нос раскрытую газету. — Что же ты мне не сказала, что твой хахаль из Палаты лордов самый что ни есть судья, милочка? — сурово поинтересовался он. — Но, мистер Рот, это не он, — возразила Люси, разглядывая портрет. — Я впервые вижу этого джентльмена. — Как не он? Ты же говорила, что тебе были принесены нижайшие извинения! — Это правда, — кивнула девица. — Сразу на следующее утро явился курьер и принёс букет цветов, в котором было письмо с извинениями. Я подумала, что вы его хорошенько встряхнули, вот он и не явился лично. — А как выглядел твой ухажёр? — спросил Джейкоб, одолеваемый смутным чувством. — Как и все высокопоставленные джентльмены. Невысок, невзрачен, глаз не на что положить, — пожала плечами Люси, отдавая обескураженному антрепренёру газету. — Да вот же он! Прямо на первой полосе!       Оба джентльмена уставились на знакомое пресное лицо. — Черт бы его побрал! — Максвелл удивленно моргнул. — Джейкоб, да ведь это тот самый любитель погреть уши и почитать газеты! Помнишь? — Смутно, — признался Фрай. — Получается, мы ошиблись и подвесили не того? — Кого подвесили? Прямо за шею? — встряла любопытная Люси, но Рот только отмахнулся от неё. — Похоже на то. Но если мы его упустили, то откуда извинения? Внезапный приступ благочестивости? — Максвелл нахмурился. — Не верю я в такие внезапные пересмотры приоритетов. — О нет, мистер Рот, — Джейкоб хитро усмехнулся, едва сдерживая веселье. — Похоже, что у нашего неуловимого джентльмена есть привычка подслушивать, и именно она сослужила нам отличную службу! — Думаешь, он всё видел? — И слышал! Наверняка, — Джейкоб засмеялся. До этого момента внутри него жила стойкая вера, что Максвелл Рот не ошибается и всё это не более, чем представление. Но осознание пусть и мелкой, но всё же промашки, грело ему душу, сближало их. — Вряд ли он пропустил вашу фразу про неких актрис небезызвестного театра! — Вы что там, судью подвесили? — не унималась Люси. — Мистер Рот!       Но Максвелл ничего не ответил, хитро улыбаясь и поглаживая усы. Нелепая ошибка стоила ему случайной услуги Великому Магистру, но в целом всё играло на руку. Как сваленные по дороге столбы внезапно пришибают убийцу, так и его осечки иногда давали престранные результаты. Всего пару месяцев назад он сходил с ума со скуки, а теперь вертелся как уж на сковородке, мечась между двух огней. Это становилось все интереснее и интереснее, затягивало в хоровод событий не хуже обаятельной улыбки Джейкоба Фрая.       Ночь подкралась незаметно, раскрывая свои темные звездные крылья. Театр был приведен в порядок, и ничего не говорило о том, что его целую ночь разносила толпа надравшихся до зеленых чертей артистов. Джейкоб откинулся на мягкую перину широкой кровати и сладко потянулся. Он определённо будет скучать по этому месту. Наблюдая, как Максвелл аккуратно вешает одежду, он отметил, что тот почти всегда бережно относился к вещам. Пока не впадал в ярость, разумеется. В буйстве эмоций не было место жалости и бережливости. Порой Джейкоба удивляло, как в этом театре могло оказаться столько мебели в пристойном состоянии, если её хозяин периодически разносил собственный кабинет и всё, что попадалось ему под горячую руку. — Эй, Максвелл, — позвал Джейкоб, наблюдая, как тот забирается под одеяло. — Почему мы спим в одной кровати? Разве здесь больше нет места? — Этот вопрос посетил твою голову только сейчас, мой дорогой Джейкоб? — Максвелл искренне расхохотался. — В «Альгамбре» полно свободных гостевых комнат, и, разумеется, ты был волен выбрать любую из них, в любое время. — Ты никогда мне об этом не говорил! — возмущенно воскликнул ассасин. — А ты не спрашивал, darling, — усмехнулся Рот в ответ. — К тому же, разве это было не очевидно с самого начала? Или ты думаешь, что Льюис спит в оркестровой яме между контрабасом и виолончелью, а прислуга ютится по сундукам в гримерке? — Но что насчет того, первого дня? Тогда ты тоже спал рядом, — не сдавался Джейкоб. — Ты был ранен. Мне не хотелось оставлять тебя в одиночестве, — Максвелл откинулся на подушки и посмотрел в потолок. На мгновение его лицо приобрело мрачные очертания, но тут же исказилось хитрой ухмылкой. — К тому же, это моя кровать. Не вижу причин, по которым бы я должен отсюда куда-то уходить. А твоё присутствие меня нисколько не смущает, мой дорогой. — Я ассасин, Максвелл, — напомнил Джейкоб. — Убийца. Тамплиеров убиваю. Работа такая. Помнишь? — Близость смерти умиротворяет, — пожал плечами Рот. — Ты точно сошел с ума, — улыбка коснулся губ ассасина. — Делить постель со смертью может только сумасшедший. — О, должен признать, что это самый приятный вид безумия, что мне известен, — глумливо промурлыкал висельник, красноречиво скользнув по нему взглядом. — Добавляет некоторой остроты в серые будни, как считаешь? — Возможно, — Фрай покосился на покоящийся на тумбочке скрытый клинок.       Некоторое время они молчали, обдумывая каждый свои мысли. За окном слышался редкий стук копыт и ржание лошадей. Ночь выдалась на редкость холодная, и бездельников, желающих прогуляться по тёмным улицам Стрэнда, почти не осталось. Джейкобу не спалось. Повозившись, он задумчиво уставился на тамплиера. Рот не спал, разглядывая неясные тени на потолке. Весь день он то и дело застывал на месте, напряженно всматриваясь в одну точку. И одному Дьяволу было известно, о чем он думал. Вот и сейчас он впал в ту же жуткую задумчивость, с абсолютно равнодушным лицом всматриваясь в темноту.       Угли в камине грели слабо, и температура в комнате начала стремительно падать. Можно было просто подняться с постели и подбросить дров, но у Джейкоба были другие планы. Несмотря на то, что они делили постель уже довольно давно, никто из них не пересекал незримую линию, проходящую прямиком между ними. Засыпать рядом было приятно, но, как и всегда в этом мире, со временем и этого стало мало. Теперь, когда последние барьеры между ними сыпались и трещали по швам, Джейкоб мог позволить себе больше вольностей. Возможно, это была их последняя ночь вместе, в этом театре, и он не собирался отказывать себе в подобных желаниях. В конце концов, с чего бы Максвеллу отказываться? — Darling? — голос Рота в тишине прозвучал неожиданно громко, когда горячие ладони обхватили его поперек груди. — Да? — невинно отозвался Джейкоб, устраиваясь поудобнее и наслаждаясь теплом чужого тела. — Что ты делаешь, позволь спросить? — ассасин не видел его лица, но в хриплом голосе чудился интерес. — Собираюсь спать, — как ни в чем не бывало ответил Фрай и уткнулся носом прямо в шею, заставляя тамплиера вздрогнуть.       Комната снова погрузилась в приятную тишину. Убаюканный теплом и размеренным чужим дыханием Джейкоб быстро утонул в объятиях сна, оставив тамплиера рассеянно поглаживать его сбитые костяшки пальцев. Максвелл пытался вернуть ход собственных размышлений, но нежное прикосновение горячего воздуха к шее путало мысли. За спиной ритмично бухало сильное молодое сердце, и в этом звуке ему чудился бодрый ритм барабана, под который несся их призрачный локомотив. Скрипя механизмами, он набирал скорость, сотрясаясь на поворотах, и черт его знает, куда заведут их обоих блестящие под лунным светом рельсы. Мир вокруг становился опаснее, но Максвелл не был уверен, что он не был таким всегда. Возможно в стенах «Альгамбры» он и сам начал постепенно забывать облик настоящего Лондона. Жестокого и беспощадного, не прощающего ошибок. Но при взгляде на Джейкоба Фрая у Максвелла появлялась мысль, что у этого города всё же водились любимчики. Очаровательно наивные, неустрашимые и самоуверенные, ищущие развлечения и проблем, лишь бы кровь кипела в венах. С их появлением старые улицы оживали, стряхивали пыль, гордо скалясь сколотыми кирпичными рельефами, становясь чем-то большим, чем они есть на самом деле. Но продолжали заманивать их вглубь своих лабиринтов, уводя всё дальше по дороге невозврата.       Джейкоб исчез из театра ровно в полдень, как и обещал. Проснувшись в одиночестве, Рот лишь невесело усмехнулся, подумав, что это какая-то неправильная сказка. Карета превращается в тыкву лишь в полночь, а никак не до обеда. Да и Крестная Фея не слала гонцов с сомнительными предложениями, обивающих порог театра с самого рассвета. А если уж совсем честно, ни одна принцесса не грозилась задушить назойливого визитера тесьмой от корсета, если тот не прекратит барабанить в дверь. Единственным, в чем ещё жило волшебство, был терпкий привкус на губах и знакомый едва уловимый запах, окутывающий его бархатными черными крыльями.