Темнейшая Область (Том 1)

      Отец в кабинете был один. Он сидел за письменным столом и перелистывал какую-то небольшую книжку, разглядывая каждую страницу подробно, надев очки. Предполагаю, что он меня даже и не заметил бы, если бы я его коротко не окликнул:       — Па-ап?       Сначала, он даже не обернулся в мою сторону, а только пододвинул свечу на столе поближе к себе, вероятно, опасаясь, как бы она не упала с краю, или же из-за плохой видимости, хотя в комнате, по-моему, и так было достаточно светло, уютно и комфортно. Видно, ему этого мало.       Мне тогда даже не приходило в голову, отчего бы ему просто не перейти в комнату, где есть окна, а не заниматься всякий раз таким расточительством… но впоследствии вопрос этот стал задевать моё любопытство все чаще.       Отец сделал довольно резкий поворот головы вместе с верхней частью туловища, так что я оказался в его видимости.       — Что-то случилось? — спросил он меня, поднимая бровь над правым глазом чуть выше, чем полагается.       Отец был прежним. Его голос не менялся, это был такой же грубоватый и сухой бас, он смотрел на меня с небольшой улыбкой, хоть и немного сурово. Все те же морщины на лбу, все те же усы, та же небольшая рыжая борода, те же глаза, больше обычных, глубокие настолько, что, если постараться, можно разглядеть человеческую душу далеко в пустоте, и довольно темные. Цвет его глаз не напоминал мне никакой другой: при блеске они сверкали, отдаваясь странными оттенками серого и бурого.       — Меня кое-что беспокоит… — сказал я, затаив после этого дыхание на пару мгновений.       По моей коже прошли мурашки. Несколько секунд я не мог выговорить ни слова, но все-таки отец спросил:       — Что беспокоит?       — Мне приснился плохой сон… — дрожащими губами произнес я с расстановками.       — Расскажи, — холодно попросил отец, начав вглядываться мне в глаза, немного прищуриваясь.       — Там… в библиотеке…       — Объясни, — он, видно, не понял, что я хотел ему сказать. Причем совсем. Даже не догадывался.       Да, в таком случае, это действительно был сон. А иначе как объяснить, что отец не помнил о том, что я был вчера в его комнате? Скорее всего, я бродил, но уж точно не рядом с его кабинетом, а так откуда ушибы?       Я, конечно же, запомнил эти моменты на остаток своей жизни, но тогда, в тот самый момент, я находился в очень стрессовой ситуации, и не мог вспомнить подробностей…

***

      — Еще бокал вина, пожалуйста, — попросил юнец, повернувшись в сторону стойки бара.       — Может быть, все-таки назовешь стоимость сам? — спросил хозяин питейного заведения, разглядывая очередную монету, — мне нужно знать, следует ли мне дать тебе…       — Сдачу можешь себе оставить, — возразил парень, не дослушав его.       Крупные капли дождя забарабанили по оконному стеклу так сильно, что все это могли бы услышать, стоя в любой части бара. Невдалеке послышались раскаты грома, сверкнула молния. А трое приятелей все сидели и выжидали с интересом, что дальше скажет им их новый знакомый.       Дело клонилось к полуночи. И хотя бармен предупредил, что с наступлением рассвета им всем придется покинуть помещение, они этого не услышали. Скорее всего, потому, что не хотели услышать.       — Ничего себе… — вдруг заявил головорез, сидящий рядом с парнем, — …Бывают же люди на свете: все запоминают. Я вот, лично, даже свадьбу свою не запомнил…       — А все потому, что ее не было, — перебил его человек в жилете.       — Да как ты смеешь! — грозно отозвался бандит о его словах.       — Тише, тише… давайте, лучше дальше послушаем, — успокоил их человек в плаще.

***

      — Так что же это был за сон? — перебил мое молчание мой родитель, все еще глядевший на меня.       Я тогда не знал, что ему сказать. Я не был уверен, как он отреагирует на мои слова, что он обо мне подумает. Может быть, он запретит мне посещать библиотеку? А может, сочтет меня сумасшедшим и отошлет отсюда далеко, и надолго, возможно даже, что навсегда?       И все-таки, я решился сказать правду. Однако, в тот момент я был все еще сильно потрясен воспоминаниями о случившемся, и говорил едва понятными отрывками.       — Там… меня… хотели сожрать… пурпурный свет… чудовище…       К моему великому изумлению, моих слов оказалось достаточно, чтобы отец что-то понял. По крайней мере, я так подумал. В его глазах появилась задумчивость, он с умным видом облокотился на спинку стула и прикоснулся пальцами правой руки к подбородку. Прищурившись еще сильнее, он переспросил:       — Что?       — Щупальца… — я смог произнести только одно слово.       Если до этого он понимал мои изречения лишь частично, то его глаза сейчас просто вспыхнули.       — Должно быть, просто случайность… — пробормотал он, но так, что я услышал.       Может быть, он не хотел, чтобы я стал бояться находиться в поместье и избавить меня от страхов и предрассудков. А может быть, он просто не желал, чтобы я что-то понял.       — В любом случае, — продолжил он, — впредь не ходи в книжную залу без факела…       Сначала, я не понял, о чем идет речь. Но позднее, это выяснилось. Недолго просуществовала тишина, после чего отец снова стал бубнить:       — Я должен поговорить с Ричардом… — он отвел глаза в сторону и начал поочередно постукивать пальцами на своей левой кисти по деревянному письменному столу.       Ричард… этот человек даже сейчас еще служит при моем отце. Именно служит, потому что он сейчас числится у него сторожем. В его обязанности входит охрана поместья от ночных грабителей, с чем он отлично справляется. Мне до некоторых пор было неясно, как он отпугивает грабителей, да так, что они больше не осмеливались даже появиться на пороге, но потом я нашел ответ на этот вопрос. Спустя очень долгое время.       В любом случае, я в тот момент не мог понять, как может быть связан обычный сторож с таким престранным явлением. Я замолк разом и не произносил ни слова.       Молчание, в которое погрузились мы оба после слов моего родителя, продолжалось бы еще очень долго, так как задуматься он мог на часы, а может и до обеда, если бы я не спросил с улыбкой:       — Может быть, я тогда прогуляюсь во двор?       С надеждой посмотрев на своего родителя, я поймал его сердитый взгляд в мою сторону, что предполагал, но чего не ожидал так скоро:       — Ни в коем случае! — грозно возразил мой отец, нахмурив брови.       — Но почему-у? — я уныло протянул последний слог, понимая, разумеется, что переубедить его у меня не выйдет, но все же на что-то надеясь.       — Я сказал — нет! Не спорь со мной!       Вдруг, он встал с места и быстрым шагом стал приближаться к двери в коридор. У него были тяжелые шаги, лицо его стало багроветь.       — Ничего здесь не трогай! — наказал он мне, выходя из комнаты и захлопывая дверь.       Но как же я мог ничего не трогать, когда любопытство усугублялось все больше с каждой секундой моего пребывания в одиночестве в кабинете отца? Это ведь была уникальная возможность, которая впоследствии мне могла бы и не представиться…       Очень скоро я уже был возле письменного стола. Свеча потихоньку притухала, свет мало-помалу угасал, но я привык к темноте. И хоть мне было немного страшно, влечение узнать неведомое было сильнее. Я стал по очереди открывать выдвижные ящики.       В одном из них была небольшая статуэтка, обернутая в желтую и испачканную чернилами бумагу. Золотая статуэтка рыцаря, держащая в руках длинный меч. Тогда мне это было не так интересно, поэтому я оставил ее на месте.       Другой ящик — кипа бумаг, усеянных неразборчивыми начертаниями. Многие из них были зачеркнуты чернилами более алого цвета, чем прочие, которые сильно походили на кровь. Отчего-то по моему телу прошел холодок, и я, опасаясь худшего, вернул все как было.       Третий ящик — последний. Я выдвинул его уже дрожащими руками, которые замерзли неясно от чего. Его дно было пропитано какой-то красной жидкостью… Там я обнаружил помятый лист бумаги, чуть обгоревший с правой стороны и такой старый, что, казалось, вот-вот развалится в руках. По оформлению записей он напоминал письмо. В нижнем правом углу этого свитка красовалось жирное пятно засохшей крови.       Развернув его настолько аккуратно, насколько у меня хватило сил и терпения, я начал читать. К моему глубокому сожалению, я его с собой не принес по недозволенности, и что еще хуже — я запомнил только часть его содержания. Отрывки, которые почти ничего не могут дать, потому как не содержательны. Но я не хочу томить вас, а потому расскажу…

***

Письмо

«Погибель настигла нашу семью… …ты запомнил наш дом процветающим и величественным, гордо взирающим на окрестности с возвышения. Я прожил всю свою жизнь в этом древнем поместье, окутанном темными слухами, взращенном в упадке и роскоши. Все же, я начал уставать от постоянной невоздержанности. Необычные, будоражащие сказания говорили, что наше поместье — это врата к мифическому, запретному могуществу… С помощью реликвий и ритуалов я начал раскопки, пытаясь восстановить давно погребенные секреты, растрачивая остатки состояния нашей семьи на угрюмых рабочих и прочные лопаты… Наконец, среди древних скал под фундаментом поместья, мы наткнулись на проклятые врата Древнейшего Зла… Каждый наш шаг нарушал древний покой… пока мы не оказались во власти Смерти и Безумия! В конце концов, лишь я один, смеясь и воя, брел под этими мрачными старинными сводами… пока сознание не покинуло меня. Ты запомнил наш дом процветающим и величественным… а теперь он кишит богомерзкими отродьями! Умоляю тебя, вернись домой, прими права на наследство и избавь наш род от хищной хватки теней… Темнейшего Подземелья…»

***

      Обратного адреса не было, был только адрес получателя, который располагался довольно далеко от этого Богом забытого места, которое мой родитель превратил в райский уголок (хотя это тоже сомнительно) задолго до того, как я сюда приехал. Подписано письмо было словом «Предок». Я осмотрел бумагу со всех сторон, но других начертаний кроме основного текста не обнаружил.       Содержание письма было, как вы понимаете, несколько шокирующим, особенно для меня, очень чувствительного человека пятнадцати лет. Но одновременно с ужасом, который вдруг возник и усиливался с прочтением каждой строки, появилось также и нездоровая жажда познания. Что было в далеком прошлом? Кто это, Предок? Неужели, давным-давно здесь тоже происходили вещи, которые не поддаются никакому объяснению?       Меня в тот момент хватила сильная дрожь. А что если отец узнает, что я рыскал по его письменному столу? Я разрывался между желанием сохранить этот документ у себя и таким же сильным вернуть его на место, будто ничего и не было. Но все-таки, понадеявшись на чудо, я убрал его за пазуху, а затем решил поскорее покинуть помещение, выбрался из комнаты через дверь, аккуратно закрыв ее за собой…