- Скажи...

      С тех событий прошел месяц. Отца Вадима посадили на семь лет за попытку убийства, а мать лишили родительских прав. Сам же парнишка переехал к Глебу, так как ему было шестнадцать и органы опеки не хотели запихивать его в переполненный детский дом. Он снова пошел в школу, которая, правда, находилась далековато от дома Глеба.       За это время Вадим наладил отношения со Стасом, и тот начал все чаще и чаще приходить к ним. В одно из таких посещений он предложил пареньку жить у него, так как школа была ближе к его дому. Из-за этого предложения Глеб хотел в ту же секунду вышвырнуть его из дома, но сдержался.       — Мне удобно ездить отсюда на автобусе, — попытался возразить Вадим, но Стас продолжал настаивать:       — Ну, если отсюда тебе надо затрачивать на дорогу от пятнадцати до двадцати минут, то от моего дома можно дойти минуты за две-три, — от этих слов парнишка задумался. Ему нравилось жить с Глебом: с ним можно было поговорить, он был для него будто бы любящим братом. Но на занятия он часто опаздывал, даже если выходил рано.       После нескольких отмазок Глеб поспешил сменить тему разговора, понимая, как Вадиму неловко. Спустя еще два часа, когда парню надоело терпеть общество Стаса, он плавно подвел диалог к концу. Наконец они распрощались, Глеб захлопнул за ним дверь и прошел на кухню.       — Опять выхлебал весь чай, — зло пробубнил он и, достав новую коробку, заварил пакетик.       — Не кипятись так, — Вадим стоял рядом, держа того за плечо. — Слушай… — наступила неловкая пауза. — Может, мне и в правду пожить у Стаса до лета?       Сердце пропустило пару ударов, а потом забилось учащенно; кружка выскользнула из рук. Стоя в молчании несколько секунд, парень пытался осознать сказанное и успокоиться. Медленно выдохнув, он слегка улыбнулся.       — Если ты так хочешь — хорошо, я не держу, — Глеб попытался сказать это твердо, но получилось плохо. Он наклонился, поднимая с пола кружку, которая, на удивление, оказалась целой.       — Прости. Не подумал, что говорю, — тихо пробормотал Вадим.       — Тебе не за что извиняться. Просто это было как-то неожиданно, — улыбка стала более естественной, хотя внутри парня все разрывалось на мелкие кусочки. — Если тебе будет удобнее жить там, я тебя не держу, — Глеб присел на корточки и начал медленно вытирать губкой пролитый чай.       — Хорошо, — кивнул Вадим и улыбнулся в ответ. Он осознавал, что Глеб против и что он сделал тому неприятно своими словами, но не понимал, как выйти из такой ситуации. Единственный выход он видел в том, чтобы просто переехать к Стасу. Парнишка был слишком не приспособлен к общению и просто не знал, что делать в таком случае.       На следующий день Вадим сообщил о своем решении Стасу, и тот безмерно обрадовался, в отличие от Глеба, который снова терял близкого человека. Конечно, Вадим не умер, но Стас мог настроить парнишку против него, и это ему категорически не нравилось.       Глеб попрощался и закрыл за ними дверь. Он прислонился спиной к стене, скатился по ней вниз и положил голову на колени. Ощущения были странные, парень сам не понимал, что испытывает. Он осознал, что любит Вадима не как друга, еще когда забирал того из больницы, но сейчас чувства смешались в непонятную кашу. Уткнувшись взглядом в одну точку, Глеб попытался разобраться. Он вдруг с пугающей ясностью осознал, что потерял Вадима, и по щекам впервые за последние месяцы потекли слезы. Не в силах сдерживать себя, он несколько раз ударил рукой по стене. Затянувшиеся ранки на костяшках снова начало саднить, но Глеб не обращал на это внимания и продолжал наносить удары.       Когда все силы были израсходованы, парень не придумал ничего лучше, как пойти в бар и напиться до беспамятства.       Не потрудившись смыть кровь с рук, он вышел из дома и направился по знакомому маршруту к излюбленному заведению. Сутки через сутки там работали два бармена: его друг и пожилой мужчина, с которым даже и поговорить было не о чем. С надеждой, что сегодня баром заведует Фил, Глеб зашел внутрь и побрел в сторону барной стойки. Заприметив знакомое лицо, парень попытался улыбнуться, но вышло очень неправдоподобно, что не укрылось от Филиппа.       — Привет, алкаш. Что с руками? — сразу заметил он первую проблему. — Да и в целом, что случилось? Выглядишь слишком паршиво даже для тебя.       — Тебе вежливо или правдиво? — Глеб попробовал выдавить из себя подобие ухмылки, но тут же убрал ее с лица.       — Так, идем, — в баре было на удивление мало людей, и Филипп спокойно вышел из-за барной стойки, беря Глеба за запястье и ведя к туалету. Включив воду в раковине, он сам принялся аккуратно смывать корки засохшей крови. Дойдя до ранок, бармен остановился и глянул в глаза Глебу. — Рассказывай, что случилось?       После того, как выслушал, Филипп посадил его назад за барную стойку и налил коньяка за счет заведения. Так уж вышло, что подобные истории парень слышал нередко, но ситуация друга что-то будоражила глубоко внутри.       — И что ты собираешься делать? — спросил бармен, наблюдая за тем, как собеседник взял стакан с коньяком в дрожащую руку.       — Пить, — коротко сказал Глеб, одним глотком осушил стакан и подвинул его назад к Филиппу.       — Не убивайся ты так из-за него. Все еще наладится, и он вернется к тебе, — попытался хоть как-то утешить его бармен, наливая очередной стакан коньяка. — Кстати, тот парень, Стас, вроде иногда приходит сюда.       — Ну, если мы появимся здесь одновременно, то держи меня, — парень улыбнулся, но в уголках глаз снова начали скапливаться слезы. Шмыгнув носом, Глеб потер глаза кулаком.       — Хорошо, — Филипп сделал вид, что не заметил покрасневших за несколько секунд глаз.       Желания жить не было. Хотелось наконец-то отдохнуть от ежедневной рутины, от проблем, от людей. Парень устал морально. В мозг начинали заползать мысли о суициде, но казалось, что еще не все потеряно. Тем более он знал, что из-за его смерти будет страдать Вадим. Все равно парнишка будет помнить о нем.       Подтянув к себе пепельницу, Глеб достал сигарету и закурил. Дым окутал горло, плавно спускаясь в легкие и расходясь по носоглотке. От глубоких затяжек парень почти закашлялся, но сдержал позыв, доставляя боль самому себе.       — Прекрати, — после нескольких выкуренных сигарет Филипп не выдержал и забрал пачку, пряча ее себе в карман. Налив очередную порцию алкоголя, он подвинул стакан к парню.       — Верни, — протянул Глеб, смотря на бармена из-под полуопущенных ресниц.       — Нет. Перестань портить легкие. Завтра утром отдам, — покачал головой Филипп, сталкиваясь взглядом с Глебом.       — Ладно, — парень вздохнул и опустошил стакан.       Фил, как истинный бармен, вел с ним задушевные беседы о смысле жизни, которые заводил с любым пьяным клиентом и которые Глеб поддерживал на чистом автомате. Всех подходящих девиц он прямо посылал, на что те обижались и, хмыкнув, разворачивались и шли к другим столикам.       Спустя еще несколько стаканов он уже не сдерживал слезы и просто плакал, твердя Филиппу о том, как скучает по Вадиму и как любит его. Бармен сел с ним рядом и стал утирать слезинки, смотря тому в глаза. Повернувшись к Филиппу, Глеб уперся лбом ему в плечо, всхлипывая и дрожа.       Для Фила это было слишком неожиданно. Всегда непробиваемый, будто каменный, наемник сейчас плакал у него в объятиях. Плечи вздрагивали от рыданий. Аккуратно обняв парня, он стал гладить того по спине.       Через пару минут Глеб поднялся и вытер щеки от слез, потом залпом выпил и со стуком поставил стакан назад, едва заметно улыбнувшись и посмотрев на Филиппа.       — Нальешь еще? — его голос был тихим и хриплым, а глаза красными.       — Да, сейчас, — Фил вернулся за барную стойку. Он все еще был удивлен таким поведением друга, но все же налил очередной стакан коньяка, опустошая бутылку до конца.