Найти Монарха

Четыре года спустя.       Утро в Авенгуре едва занялось, а Ратмир уже приводил себя в порядок. Он любил приходить первым в главный зал, дожидаясь, пока остальные соберутся, и наблюдать за ними, оценивая их жесты и прислушиваясь к негромким разговорам. Сам себе он напоминал овчарку — даже любимый им укороченный кафтан черного цвета с небольшой оторочкой из волчьего меха слегка напоминал окрас этих умных собак. Если овчарке поручали охранять жилище, она всегда выбирала такой угол, из которого ей будет удобно видеть вход и двери в остальные комнаты. Никаких теплых, удобных подстилок — только самое лучшее место для наблюдения и защиты хозяина.       Вот и сейчас он надел привычную одежду, глухо застегнул ворот, приторочил меч к поясу и вышел из спальни. Ему тридцать — столько же, сколько и князю, а на висках уже появились первые седые волосы. Высокий, широкий в плечах, с пронзительным, острым взглядом голубых глаз, командир дворцовой гвардии — он вот уже больше года охранял покой правящей четы. И делал это без нареканий. Его боялись и искали поддержки, но не потому, что опасались его жестокости и хитрости, которыми он, впрочем, и так не обладал. Ратмир слишком хорошо чувствовал людей, их ложь, читая на лицах все, что они мечтали бы скрыть, иногда словно кожей ощущая перемену в поведении и настроении собеседника. Редкий дар и, как оказалось, иногда мучительный. Но, к счастью, за всю свою жизнь он научился им умело пользоваться.       В главном зале он, как обычно, никого, кроме караула, не встретил. Выслушал их отчет о ночных происшествиях и по привычке обошел пустое помещение — измерил широкими шагами, глухо звучащими в утренней тиши, высматривая непривычные для взгляда детали. Все как всегда. Уже хорошо.       Ничего в жизни он не ценил так, как стабильность. Жаль только, что у жизни на этот счет было свое мнение.       — Ты, как обычно, не изменяешь себе — самый первый, — раздался позади знакомый голос.       — Постоянство — моя персональная вера, — поприветствовал он Воислава крепким рукопожатием.       — Трудно с этим не согласиться, зная тебя, — ответил тот и вернулся к стражникам, следить за тем, как они сдают караул.       Они были знакомы с детства и вместе записались в дружину, когда пришло время. Оба — сироты, и так уж вышло, что войны и жизнь на чужбине сделали их братьями не только на поле брани, но и в миру. Они даже внешне походили чем-то, только Ратмир был темноволос, а макушку Воислава венчала копна светлых кудрей. Уже много лет они вместе бились плечом к плечу, выручая друг друга в самых сложных ситуациях, и когда князь спросил у Ратмира, кого бы он хотел видеть своей правой рукой, он без сомнений указал на друга.       — Что тут сегодня намечается? — вернулся с вопросами Воислав. — Снова послы, дипломаты, хихиканье придворных и кислое лицо княжеской женушки?       — Чем тебе не дает покоя княжеская женушка? Признайся, ты наверняка ночами думаешь о ней, когда на тебе скачет какая-нибудь особо прыткая девица? — хохотнул Ратмир, про себя соглашаясь, что унылое, вечно печальное лицо супруги правителя Авенгура и впрямь может вогнать в тоску кого угодно.       После того, как он стал командиром дворцовой гвардии, то перестал нести караул у покоев правящей четы. Слушать всю ночь доносящиеся оттуда звуки, которые не скрывала даже тяжелая резная дверь, — было невыносимо. Он помрачнел, подумав о далеком и страшном, и постарался отогнать от себя навязчивое воспоминание. Сейчас у него все хорошо, и возвращаться даже на минуту мыслями в то время он не хотел.       Просторный каменный зал с висящими на стенах гобеленами, изображающими геральдику каждого Авенгурского дворянского рода, постепенно начал заполняться людьми. Толстый казначей в парчовом зеленом камзоле под ручку с очередной прелестницей вкатился в зал и пробрался поближе к трону. Вице-канцлер — невысокий, худой старик с блестящей лысиной, в непритязательном сером сюртуке нашел взглядом Ратмира и кивнул ему. Несмотря на свой невзрачный, даже немного жалкий вид, он был тем еще волчарой. И, на удивление, у них сложились очень хорошие рабочие отношения. Воислав стоял в другом конце зала и цепко оглядывал каждого прибывшего. Несколько нортлентов в полном боевом облачении заняли позиции у трона, дожидаясь появления князя с женой.       После того, как срок службы по нортлентскому пакту закончился, большинство вернулись на север — к семьям. Но некоторые, в том числе и сам Ратмир, остались и принесли присягу княжескому дому. Они-то и стали новым военным отрядом Авенгура — дворцовой гвардией.       Наконец-то двери отворились, вошел герольд, возвещая о прибытии правителя с супругой, в зале воцарилась тишина, и все почтительно склонили головы.       Ратмир внимательно наблюдал за вошедшей парой. Вряд ли можно было представить более неподходящих друг другу людей, но тем не менее они были вместе. Всегда энергичный, улыбчивый, подтянутый князь вел под руку жену — невыразительную, молчаливую, робкую девушку. Ее бледное нервное лицо казалось куском беленого холста, на которое художник только готовится нанести краску. Казалось, она вечно чем-то напугана. Под просторным платьем уже было не скрыть распухающий живот. Их первенец родился мертвым два года назад, но продолжение династической линии требовало наследника — и вот, хотелось верить, спустя несколько месяцев князь наконец-то получит желанного сына или дочь.       Когда они уселись на свои места, вице-канцлер, стоя по левую руку от княжеского трона, начал зачитывать приветственную речь, и Ратмир позволил себе отвлечься, скользя взглядом по разномастной толпе, ища повсюду один силуэт. Он внутренне напрягся и нахмурился, когда понял, что не может найти его в пестрой куче люда.       Тонкие пальцы сжали его ладонь, и от неожиданности он вздрогнул. Тихий шепот донесся до его ушей:       — Даже вечно бдящего командира дворцовой гвардии можно застать врасплох, если хорошо постараться.       Ратмир быстро повернул голову и встретился взглядом с той, которую несколько мгновений назад безуспешно искал в толпе.       — Тебе не стыдно? Каждый раз заставляешь меня нервничать. Я уже думал посылать отряд на твои поиски.       Лукавая улыбка была ему ответом.       — Мне нравится, когда я вижу тебя… обеспокоенным, — Ланея сильнее сжала его ладонь, уходя, провела рукой по спине и поспешила занять свое место рядом с супругой князя. От этого незамысловатого, но выразительного жеста кровь в венах забурлила, и Ратмир с трудом собрался с мыслями.       Он проводил ее взглядом, пока не убедился, что она наконец-то удобно расположилась в резном кресле на пьедестале. Натолкнувшись на неодобрительный взгляд Даниеля, Ланея неловко улыбнулась и придала лицу самое серьезное выражение, приготовившись встречать первых просителей.       Ратмир смотрел на нее и не мог оторвать глаз. За четыре года много чего изменилось. Но неуловимое ощущение, что ему принадлежит чудо, которого он не достоин, слишком прекрасное, чтобы доставаться только ему одному, ни на минуту не отпускало. Понимание того, что никогда эта девушка не станет полностью его, было сродни чувствам волка, воющего на луну — зовущего ее холодный манящий свет, завораживая своей печальной песней. Досада, злость, грусть, вожделение и потребность любить. Вот чувства, которые пронзили Ратмира, когда он впервые увидел Ланею, и которые до сих пор не отпускали, беспокоя и тревожа бессонными ночами. Юная княжна и безродный нортлент — редкостный мезальянс, неосуществимая мечта, насмешка судьбы.       В тот день он сопровождал Амирлана в прогулке по княжескому саду. Тот не спеша расхаживал по мощеной дорожке и расслабленно поглядывал по сторонам. Он всегда был на редкость спокоен и невозмутим, однако некоторые повадки все равно выдавали его безумную натуру. Никто не видел этого, а Ратмир видел. Он покорно плелся за ним, не разделяя его восторгов по поводу окружающих пейзажей. Ему было все равно. Он выполнял свою работу и, чтобы совсем не разомлеть от жары, разглядывал плитки под ногами, считая их, как овец перед сном. Чутье стража редко подводило его. В данный момент он не ощущал никакой опасности, поэтому позволил себе отвлечься и предаться монотонному занятию.       Амирлан внезапно остановился.       Бесконечная живая изгородь осталась позади, и их взглядам предстала солнечная полянка, на которой в одиночестве сидела девушка и читала книгу. Юбки светлого платья пышным бутоном окружили ее, и сама она казалась белой розой, гармонично вписываясь в окружающий пейзаж. Даже несколько бабочек, словно принимая за свою, безбоязненно сидели на русых волосах, плечах и одежде, предпочитая ее общество настоящим цветам.       Они направились к ней.       Девушка заметила появление незнакомцев и вскинула на них большие серые глаза, оторвавшись от чтения. Ратмир с удивлением отметил, что даже их приближение не испугало бабочек и они не покинули своих мест, продолжая двигать изящными оранжевыми с черными прожилками крыльями, лишь привлекая дополнительное внимание к своей человеческой подруге.       — Доброе утро, Ваша милость, — галантно поклонился Амирлан, — прошу простить меня за нахальность, но, увидев Вас, я не мог пройти мимо и не иметь чести представиться. Если, конечно же, вы позволите мне это.       — Здравствуйте, я знаю, кто Вы, — ответила нежным голосом девушка, — Даниель рассказал мне о Вас.       — Для меня большая честь, что мое скромное имя теперь известно сестре правителя Авенгура, — широко улыбнулся Амирлан.       Ратмир почтительно склонил голову. Ланея — сестра князя Даниеля — вот кем оказалась эта повелительница бабочек. Они недавно прибыли в столицу, и он первый раз увидел молодую княжну так близко. Необыкновенно хрупкая, почти прозрачная. Казалось, ее может сломать один только неосторожно брошенный взгляд. Борясь с желанием рассмотреть ее получше и опасаясь, что она увидит внезапно охватившую его неловкость, он все же осмелился украдкой взглянуть на нее, хотя раньше его никогда не смущали прелестные девицы. Совсем юная, как раз в том возрасте, когда девочка превращается в красивую молодую женщину, что только добавляет соблазна сорвать этот хрупкий цветок. Так всегда случается — чистота и невинность не бывают вечными, всегда найдется тот, кто заберет их себе безвозвратно. Княжна представилась ему каким-то неземным существом, чудом очутившимся перед ним — серые глаза лучились теплом, а молочно-белая кожа словно светилась изнутри. Никогда в жизни он не встречал таких эфемерных созданий. Северянки были под стать своим мужчинам — высокие, сильные, выносливые, иначе не выжить в суровых условиях. А эта девушка походила на маленькую фею, что случайно оказалась в княжеском парке. Такую ничего не стоит сжать в ладони и одним небрежным движением превратить в пыльцу. Как тех мотыльков, что окружали ее.       Ратмиру только и оставалось, что смотреть на нее, радуясь, что его мысли ведомы только ему одному. Иначе не сносить головы.       — Это монарх? — наконец-то до него дошло, что беседа идет о бабочках, которые словно нехотя покинули свои места, и только одна осталась сидеть на плече Ланеи.       — Нет, это вице-король. Они необычайно похожи, и только по-настоящему сведущий человек может отличить их друг от друга. Монарх ядовит, и птицы не нападают на него, зная об этом. Вице-король маскируется под него. Хищники их не различают, но памятуя, что один из них опасен, не трогают обоих.       — Как интересно, не знал об этом, — улыбнулся Амирлан.       — Я думаю, у Вас и без того хватает забот, чтобы интересоваться такими вещами, — скромно ответила девушка и кинула быстрый взгляд на Ратмира, истуканом застывшего позади.       — Было очень приятно пообщаться, Ваша милость. Мне на самом деле доставило бы удовольствие, если когда-нибудь Вы бы смогли мне побольше рассказать об этих удивительных существах. А пока прошу меня извинить, Ваш брат ожидает меня. Но думаю, мы еще не раз встретимся. Волею судеб и нужд Авенгура мы с моими людьми еще немного задержимся в ваших гостеприимных краях, — Амирлан галантно поклонился и прикоснулся губами к протянутой белой руке.       Спеша вслед за ним, Ратмир кинул быстрый взгляд на Ланею, которая вновь вернулась к чтению, и сердце его неприятно сжалось от недобрых предчувствий.       Отряхнувшись от воспоминаний, Ратмир сосредоточился на посланниках из Старгарда — крупного портового города на западе княжества. Они старательно распинались, рассказывая Даниелю о торговых сделках и свалившихся на них напастях. Жалобы, просьбы, прошения — каждый день одно и то же. Теперь он даже начинал понимать жену князя, которая вечно сидела с кислой миной на утренних встречах с подданными. Выдержать такое дано не каждому. Зато князь с неподдельной заинтересованностью выспрашивал о каждой проблеме, кивая вице-канцлеру, когда надо было сделать пометки. Амирлан никогда не утруждал себя такими вещами. Это было ему глубоко безразлично, и он пустил все дела на самотек. Поганый был правитель. А человек вообще дрянной.       Так некстати вспомнившийся бывший верховный советник, а потом и узурпатор, заставил Ратмира непроизвольно стиснуть кулаки. Никогда он не забудет того, что пришлось Ланее пережить по его вине.       В тот вечер они с Воиславом стояли караулом у покоев Амирлана. Сердце бешено колотилось от злости, ненависти и беспомощности. За Ланеей уже послали слуг, и с минуты на минуту она должна была появиться. Ратмир уже знал, что случится после того, как за ней закроется тяжелая дверь. Даже она не могла скрыть тех звуков, которые доносились из спальни. Амирлан всю ночь насиловал и мучил несчастную княжну, и как эта хрупкая девушка, еще почти ребенок, переживала все те пытки, которым он ее подвергал, никто не знал. Под утро ее уводили. Очень часто она едва передвигала ноги, и каждый шаг, очевидно, давался ей с трудом. Слушая ее душераздирающие крики, плач и мольбы, Ратмир каждый раз сходил с ума и за малым не врывался в комнату, чтобы убить Амирлана, схватить Ланею и убежать с ней туда, где их никто не сможет отыскать. Но он не мог этого сделать. Еще два года он ничего не мог с этим сделать. Поднять руку на господина, пока ты еще связан условиями нортлентского пакта, — верная гибель. Даже скрыться не успеешь — упадешь замертво. Не то что спасти княжну.       И вот теперь — еще одна мучительная ночь. Как бы он хотел защитить и уберечь Ланею от всяких невзгод. Никто не знал о его чувствах к ней. Даже не догадывался. А душа Ратмира была в маленьких руках юной княжны еще со времен первой встречи. Он везде искал ее взглядом, прислушивался ко всем звукам в желании услышать ее мелодичный голос. И если удавалось встретить ее случайно, в саду или коридорах замка — то не было лучшей награды для него. Но не было и более жестокого наказания, чем знать, слышать то, что происходило за массивной дверью покоев Амирлана.       Сердце забилось чаще, когда наконец появилась Ланея, а потом тревожно сжалось, когда она кинула на него короткий, полный смирения и отчаяния взгляд. И Ратмир возненавидел тот день, когда проклятый колдун пришел к главному жерцу Нортленда и предложил ему то, за что тот беспрекословно подписал пакт — отдав на три года в его распоряжение шесть отрядов лучших воинов. В числе которых был и Ратмир.       Ланея молча кивнула в ответ на их приветствие и покорно вошла в отворенную дверь.       Спустя пару минут за ней послышался приглушенный голос Амирлана, тихие, редкие всхлипы княжны, и Ратмир постарался уйти глубоко в себя, чтобы продержаться всю ночь и не тронуться умом.       Сколько прошло времени, было не понятно, когда раздался громкий вопль. Последнее время Ланея уже не кричала и не плакала от того, что творил с ней ее мучитель, — и это было еще страшнее. Очевидно, он сломал ее и полностью подчинил своей дьявольской воле. Потом наступила тишина. Послышались неторопливые шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял голый Амирлан.       — Зайдите, — приказал он им.       Преодолевая отвращение и ненависть, они с Воиславом вошли в комнату, убранную в красно-черных тонах. Тяжелый сладковатый запах благовоний ударил в нос, а увиденное — вогнало в ступор.       — Уберите ее, — кивнул Амирлан на неподвижно лежащую на кровати обнаженную Ланею.       Ратмир на негнущихся ногах подошел ближе и ужаснулся. Разбитая губа, опухшая щека, следы зубов на плече, багровые пятна на шее и синяки на груди девушки поразили даже его, повидавшего на своем веку всякого. На золоченом столбике кровати он увидел след свежей крови с прядью русых волос. Красное покрывало, на котором Ланея лежала, немного скрадывало более темное пятно под ее головой, которое однозначно говорило о том, что случилось.       Он обернул ее в свой плащ и поднял на руки, приготовившись уйти.       — Ты! — указал Амирлан на Воислава. — Найди девку, похожую на нее как две капли воды и приведи ко мне. А ты, — это уже было обращено к Ратмиру, — закопай ее поглубже. И не забудьте — никто не должен знать об этом. И можете быть свободны.       Колдун говорил спокойно, словно ничего и не произошло. Словно не убил он несколько минут назад наследницу Авенгура. Потеряв к ним всякий интерес, он уселся на диван и закурил наргиле.       Ратмир вышел из комнаты первым, боясь смотреть на лицо Ланеи, которое он специально оставил открытым. Словно если бы он прикрыл ее плащом полностью, то это означало бы ее окончательную смерть. Он спешил как можно скорее покинуть замок, прижимая к груди невесомое тело. А в голове билось одно: «Девять минут! У меня есть девять минут! Только бы успеть!»