Найти Монарха

      Настойчивые порывы промозглого ветра трепали волосы и заставили Калинду плотнее запахнуть теплый плащ на груди. Несмотря на то, что она спокойно относилась к холоду и вообще любой непогоде, даже ей сейчас было неуютно. Что уж говорить про теплолюбивого Фанчера, который угрюмо смотрел вдаль, где из-за плотных туч только-только начали появляться слабые солнечные просветы. Они находились в пути уже несколько часов, отправившись, едва только лагерный петух возвестил о наступлении нового дня. Фанчер ненавидел зиму, и уже который год они спешили укрыться от стуж, ветров, дождей, снега и пакостного душевного состояния в теплых краях. Переждать три-четыре месяца на юге, а потом вновь вернуться на материк и вновь кружить со своими представлениями по городам и селам. Так повелось с тех пор, как во главе клана встал Фанчер.       — В этом году слишком рано, не кажется ли тебе? — буркнул он и нетерпеливо дернул поводья. Пара гнедых лошадок недовольно повели ушами, но шагу не прибавили. Калинда понимала их — бережно тащить по разбитой колее повозку, в которой, укрывшись овечьими шкурами, мирно спали самые младшие дети клана, то еще занятие.       — Ты так каждый раз говоришь, пока мы не оказываемся там, где твоей змеиной шкуре тепло и уютно, — улыбнулась она и оглянулась назад. Позади них так же мерно и неторопливо, растянувшись длинным хвостом, двигался остальной обоз.       Фанчер передал ей поводья, достал из-за пазухи трубку, осторожно наполнил ее табаком из кисета, сосредоточенно раскурил и посмотрел на небо, словно гадая, когда оно решит пролиться дождями. Небо пока не собиралось этого делать, но и выпускать столь желанное солнце не стремилось. Студеный ветер неприятен, но сух, что уже было неплохим знаком.       — Надо успеть добраться до Теплого моря, пока не случился зимний прилив. Платить за паром слишком дорого, — проворчал Фанчер, выпуская изо рта облако ароматного дыма и разминая плечи.       О своем решении отправиться в этом году к Восточным островам он сообщил перед самым отъездом. Калинда не очень любила это место — там они были чужаками, больше, чем где-либо, несмотря на то, что их всегда хорошо привечали. Местные жители очень почитали их магию. Да это и неудивительно, ведь испокон веков ими правили могущественные колдуны, чей дар повелевать стихиями передавался из поколения в поколение по мужской линии.       — Когда откроется брод? — поинтересовалась Калинда.       Каждый год Большой отлив на несколько дней обнажал узкую полоску суши, на которой с трудом могли разъехаться две повозки, подобные той, на которой они передвигались, и тогда между материком и островами сновали туда-сюда торговцы, бродяги и те, кому не по карману была переправа на пароме. Почти двадцать лет между Фисбендом и Восточными островами существовало шаткое перемирие, позволяющее вести какую-никакую торговлю. Великому Тэну для постройки кораблей необходимы были леса и пенька, которых с избытком водилось в Фисбенде. Нынешний князь двадцать лет назад, едва только взошел на престол, отдал свою младшую сестру в наложницы Тэну. Только лишь для того, чтобы заключить мир и наладить поставки редкого магического металла — орхилака, коего в подводных пещерах архипелага было в избытке. Сестра князя — рыжеволосая красавица, как все женщины в княжеском роде, умерла в родах спустя два года. Но своей цели фисбендский правитель добился — вялый мир и, насколько можно, крепкие торговые связи ценой счастья и жизни своей сестры.       Эту историю рассказала Шамила, когда Калинда впервые ступила на желтый песок, покрывающий берег у брода, и почувствовала, как из недр земли толчками исходит чуждая ей магия. Ощущение словно зеленоватый дымок просачивается сквозь землю, ощупывает ступни, поднимается выше, едва заметно касается кожи бедер, проникает в лоно, вдыхается с воздухом и разносится по телу с кровью.       — Не бойся, девочка — это орхилак. Простые люди его не чувствуют, а мы — да. Великий Тэн и его сыновья питаются его силой и оберегают свои края.       Спокойствие и уверенность старой колдуньи передались Калинде, и спустя время она перестала обращать внимание на странные ощущения. Тем более, что дар миритцев и впрямь в этих краях становился острее, для того, чтобы выпустить тотема, требовалось меньше сил, и звери могли жить вне тела хозяина гораздо дольше, чем обычно. Неделями…       Сбоку послышался шум, и с ними поравнялся вороной конь с двумя всадниками.       — Ну, как вы тут? Не уснули? — раздался рядом звонкий мужской голос, Калинда повернула голову и встретилась взглядом с черными, как два смоляных омута, глазами Рауля.       Смуглый, улыбчивый, всегда в хорошем настроении, он бережно обнимал сидящую перед ним Алисию. Норовистый вороной жеребец, которому по силам скакать без передышки до самого горизонта, нетерпеливо перебирал копытами, зло фыркал, косил красными глазами и едва не срывался с места, унося с собой всадников, словно они ничего не весили. Безумие — так звали тотема Рауля. Только крепкие руки хозяина, уверенно удерживающие поводья, не давали ему сорваться в дикий галоп прямо сейчас.       — Могу поменяться с тобой местами, — фыркнул в ответ Фанчер и принялся выбивать табак из трубки, стуча ей по краям козел.       — Ты же знаешь, Безумие тебя не любит, — засмеялся Рауль и потрепал коня по холке. Фанчер скривился, но ничего не ответил. Змей не любит никто.       Жеребец не привечал и Калинду — чувствовал дух ее медведя. И вряд ли позволил бы хоть когда оседлать себя. Кони и медведи не дружны. А вот невесомую бабочку Безумие вряд ли замечал. Калинда перевела взгляд на улыбающуюся Алисию и отметила, как блестят ее глаза, как разрумянились щеки от быстрой скачки, как высоко вздымается ее грудь. Наверняка ей понравился Рауль, а она понравилась ему, не зря ведь он который день пути развлекает ее и катает на своем норовистом коне.       — Я хочу отвезти Алисию на дальний холм. Покажу ей море, — Рауль в подтверждение своих слов указал рукой на возвышающуюся вдали насыпь, до которой при самом хорошем раскладе они с обозом доберутся к вечеру. Как раз в том самом месте тучи в этот момент расступились и выпустили солнечные стрелы, освещая все еще зеленую, но местами слегка пожелтевшую траву. Холм походил на огромную черепаху, и с него действительно открывался превосходный вид на море. Знаменитые фисбендские леса за неделю неспешного путешествия наконец-то остались позади, и теперь бесконечные пейзажи приморских степей утомляли взор.       Калинда посмотрела в серые глаза Алисии, которая умоляюще переводила взгляд то на нее, то на Фанчера, и кивнула.       — Езжайте, только осторожно.       Фанчер что-то неодобрительно буркнул себе под нос, но спорить не стал. Калинда уже привыкла к тому, что пока они не устроятся на ночлег и пока она не нырнет в его объятия и не согреет его теплом своего тела, он так и будет ходить смурной. Нет солнца — нет настроения у Фанчера.       — Мы быстро, — только и успел крикнуть Рауль и пустил коня в галоп. Коричневая грязь клочьями полетела из-под его копыт. Действительно, быстрее Безумия в мире не существовало жеребца.       Калинда проводила глазами стремительно удаляющихся всадников и облегченно вздохнула. Кажется, Алисия нашла друга. Эта девчонка не выходила у нее из головы. Укладываясь спать, она все думала, а как же там ее бабочка. Не обижает ли ее кто из женщин? Не пристают ли мужчины? Тотем у нее не из самых сильных и могущественных, и защитить себя с его помощью она вряд ли сможет. Фанчер забрал у нее вожжи, когда докурил, и оставил наедине со своими мыслями. Калинда вспомнила, как наутро, после того, как она привела Алисию к Мирите, в их лагерь ворвались люди князя и переполошили всех детей и животных. Она услышала голос капитана местных стражников, зычно приказывающий построиться перед ним всем женщинам в возрасте от двенадцати до сорока. Такая проверка оказалась внезапной, но догадаться, с чем она связана, было нетрудно. Все ищут сбежавшую принцессу. Она разбудила Алисию, уснувшую в шатре на ее постели. Увидела, как в глазах той мелькнул почти животный страх, когда она поняла, что от нее требуется.       — Не бойся, девочка, — Калинда почему-то упорно избегала называть ее по имени, ей казалось, что оно чужое, взятое совсем недавно, а зовут ее иначе, — у них такая работа — найти свою беглянку. И если это не ты — переживать тебе не о чем.       — А если я? — прямо в глаза, с вызовом и одновременно с мольбой, посмотрела Алисия, и у Калинды сердце опустилось в пятки. Ведь действительно, что-то показалось ей подозрительным еще тогда, в подворотне. Но она отмахнулась от назойливого чувства, радуясь, что перед отъездом нашла еще одну из них.       — Даже если ты — тоже не бойся. Я не дам тебя забрать! Ты теперь одна из нас, и никакие грязные фисбендские солдафоны не смеют потревожить дитя Мириты! — слишком уверенно, даже для самой себя, промолвила Калинда, взяла Алисию за руку, помогла подняться с кровати и дала ей свое темно-коричневое платье с глубоким вырезом на груди. На белой коже девушки красовалась яркая татуировка — рыжекрылая бабочка — которую в этом наряде было прекрасно видно. Калинда уже догадалась, что за представление сейчас начнется. Переживала она сильно. После обряда, когда Алисия проснулась, они почти до самого утра разговаривали о даре Мириты. Лежали вдвоем на одной кровати, смотрели в потолок шатра, слушали скрежет цикад и болтали обо всем на свете. Калинда терпеливо отвечала на разные непростые вопросы и подробно рассказала, как управлять тотемом. Сейчас она жалела только об одном — что еще ночью не потребовала у Алисии выпустить его. На время она выкинула из головы зудящие и беспокойные мысли о том, что их новая сестра — сбежавшая княжна. Проблемы надо решать по мере их поступления. Главное доказать командиру стражи, что он ищет не там и не тех.       В центре, на площадке, где вчера еще горели костры, готовился ужин и пелись тихие песни под аккомпанемент свирелей, уже стояло десять женщин.       — Калинда, детка, а вот и ты, — прищурив наглые карие глаза и лихо крутя рыжий ус, жадно оглядывал ее толстый Виртус — командир столичной стражи. Фанчер недовольно зыркнул на него, но ничего не сказал. Не в том они положении, чтобы хоть как-то показывать свое недовольство. — У тебя новая подружка, как я погляжу. Миленькая. Не видел ее у вас раньше.       Алисия, держась чуть позади, опустила глаза и походила на растрепанного воробья. Русые волосы торчали в разные стороны, синяк на скуле налился сочным чернильным цветом, разбитая губа едва затянулась.       — Ты много чего не видел. Всем известно, что тебя интересуют только сиськи, — фыркнула Калинда, и все вокруг, даже стражники, пришедшие вместе с Виртусом, захихикали. На Фанчера она старательно не смотрела, знала, что позже непростого разговора не избежать — дерзить местным властям запрещено. Но ей надо хоть как-то отвлечь внимание от девчонки, которая доверилась ей и к которой почему-то невыносимо тянуло с самой первой встречи. Даже если она та самая, которую вот уже сколько дней безуспешно ищут, нельзя допустить, чтобы ее забрали.       — Дерзкая ты больно, — Виртус подошел ближе, крепко схватил за подбородок и пристально вгляделся в ее лицо. От него пахло потом и кислым вином. Видать, всю ночь пьянствовал, а теперь вот его направили снова проверить их клан, пока они не покинули чертоги столицы, чтобы уж наверняка.       — Какая уж есть, — снова огрызнулась Калинда и чуть ли не кожей почувствовала, как зло посмотрел на нее Фанчер и удивленно покосились остальные.       — Хватит болтовни, строй своих девок, — прошипел Виртус, оставил наконец в покое ее подбородок и отошел на безопасное расстояние.       Эту нехитрую проверку они проходили уже, наверное, четвертый раз. И всех, кроме Алисии, стражники успели запомнить, но отказывать себе в удовольствии посмотреть на женские тела не хотели. Да к тому же, выход тотемов из тел по правде выглядел завораживающе. На представлениях они за это деньги брали, а тут даром и бесплатно. Виртус словно знал, за чем шел. Ткнул пальцем в Алисию и поманил к себе. Она вскинулась, с мольбой взглянула на Калинду и, увидев, как та едва заметно ободряюще кивнула, бесстрашно вышла вперед.       — Как тебя зовут? — ощупывая ее глазами, спросил толстяк.       Она громко назвала свое имя и гордо вскинула подбородок, с вызовом глядя прямо в лицо Виртусу.       — Я не видел тебя тут раньше, — продолжил он допрос.       Алисия уверенно и без запинки рассказывала историю, как они с братом везли вязанки с хворостом на продажу и на них напали разбойники, его убили, а она смогла убежать и совсем только недавно пришла в город в надежде найти хоть какую-то работу.       — А ты не промах, как я погляжу, — прицокнул языком Виртус. — Сиротка и бродяжка, значит? И кем же такая милаха собралась работать? Грелкой для мужских коек? — гортанно захохотал он, довольный своей же глупой шуткой, и его подчиненные подхватили смех.       — Хватит пугать девчонку! Проверяй чего хотел и подписывай мне пропускное письмо, — не выдержал уже Фанчер. Калинда разделяла его негодование, вместо того чтобы собирать вещи, скатывать шатры, грузить повозки и готовить животных, они стоят и скалят зубы перед этим рыжим жирдяем.       — А ты мне тут не указывай, — зло рявкнул Виртус и рванул с плеч Алисии платье. Она даже не дернулась и не попыталась прикрыться, только продолжала уничтожать взглядом стражников, пялящихся на нее. Калинде со своего места видно было ее спину с глубокими застарелыми шрамами на ней и следами от человеческих зубов на плече, словно кто-то с силой впился в него и прокусил до мяса. Вчера, в темноте шатра она этого не заметила и сейчас невольно поежилась при виде этого зрелища, и чувство едкой жалости наполнило душу в тот же миг. Тут же отмелись мысли о том, что Алисия может быть принцессой или княжной. Вряд ли с девицей благородного рода посмели бы такое сотворить.       — Виртус, перестань стращать ее! — подскочила, не выдержав, Калинда, и приобняла дрожащую то ли от злости, то ли от негодования девушку. Но явно не от страха или стыда. — Не бойся. Вспомни, о чем мы говорили вчера! Выпусти тотема, как я тебя учила, и они уйдут. Им надо знать, что ты не та, кого они ищут. Принцессы не бывают бродяжками и сиротками, — шептала она успокаивающим голосом на ухо Алисии.       Та рассеянно, немного непонимающе взглянула на Калинду, едва заметно кивнула, подняла вверх ладони, гордо выпрямила спину, повернула голову, бесстрашно уставилась на стражников, пожирающих ее похотливыми взглядами, и зашептала слова короткой молитвы — призыва к тотему. Сейчас она как никогда походила на девушку благородного происхождения — горделивая осанка, презрительное выражение лица и полное безразличие к происходящему. Словно ее не касается происходящее вокруг.       Калинда напряглась и пристально вгляделась в татуировку. Она ожидала, что как у всех них, контуры рисунка прежде заалеют, появится знакомая дымка и превратится в тотемов. Но монарх на груди Алисии неожиданно взмахнул оранжевыми крыльями, лениво вспорхнул со своего места, пролетел немного и уселся на конический шлем одного из стражников.       Все с облегчением вздохнули, но тут татуировка вновь шевельнулась и появилась еще одна бабочка, а за ней еще и еще одна. И вот уже небольшая стайка порхала над стражниками, усаживаясь на их лица, руки и тела. Одна примостилась прямо на нос озадаченного Виртуса, и он смахнул ее и недовольно хмыкнул.       — Видишь! — победно воскликнула Калинда, и все миритцы одобрительно загомонили. — Ты всерьез думал, что она — твоя беглянка?       Переведя радостный взгляд на Алисию, она чуть было не отшатнулась. Лицо той искажала столь выразительная гримаса ненависти и презрения, что стало не по себе. Бабочки, от которых отмахивались стражники, назойливо кружили над ними и, словно повинуясь приказам своей хозяйки, так и норовили сесть на их лица, шеи и руки. Одну из них рыхлый юнец с изрытым оспинами лицом, в кольчуге явно с чужого плеча, схватил в кулак и, злорадно усмехаясь, смял. Алисия обиженно зашипела и чуть было не кинулась на него, но Калинда вовремя оттеснила ее в толпу.       — Ладно, правда твоя, — буркнул Виртус и направился к Фанчеру, извлекая из-за пазухи пергаментный свиток, — уводи своих девок, собирайте манатки и чтобы к вечеру духу вашего тут не было! Князь Онрих при смерти, а вы тут со своими бабочками… Только раздражаете!       Калинда набросила на плечи Алисии свою шаль и поспешила увести поскорее, пока никто не передумал. А то мало ли какие в голове у рыжего дурака мысли. Вдруг ему позарез надо найти хоть какую девицу и притащить во дворец, чтобы не сказали, что даром свой хлеб ест.       — Ты справилась, умница, — обняла она девушку, когда они вновь вернулись в шатер, и услышала, как быстро и гулко бьется у той сердце.       — У меня не было выбора, — наконец-то улыбнулась Алисия и снова стала прежней, словно с ее лица стекла та искаженная злобой и ненавистью маска.       Калинда заправила ей за ухо торчащий локон и снова обняла, повинуясь какому-то странному порыву. Алисия внимательно вгляделась в ее глаза и внезапно нежно поцеловала. Потом словно сама же испугалась этого и резко отпрянула.       — Прости, это случайно вышло, я слишком обрадовалась, что все хорошо закончилось, — виновато пробормотала она и отвернулась, — надо идти собирать вещи.       Калинда замерла, как истукан. Это оказалось очень неожиданно и столь же волнительно и приятно. В голове стайкой рыжих бабочек пронеслись предательские мысли и образы, один соблазнительнее другого, и пришлось спешно их прогонять, не давая зацепиться и осесть. Она взглянула на покрасневшую Алисию — глаза в пол, руки нервно теребят юбку — и глухим, не своим голосом сказала то, что стоило, наверное, сказать в такой ситуации:       — Не переживай, иногда и не такое на эмоциях можно сотворить. Самое главное, что тебя никто не заберет и ты теперь с нами.       Показалось, что Алисия смутилась и обрадовалась одновременно, тому, что ее неожиданный порыв оказался воспринят спокойно и благоразумно. Мало ли кто как на радостях реагирует. Сохраняя невозмутимость, Калинда приветливо и немного покровительственно улыбнулась, взяла в руки теплые ладони девушки и ободряюще сжала их, но в то же время где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души, настырно засвербило неожиданное чувство. Приятная волна отхлынула от солнечного сплетения до самых пят, и Калинда поспешила убрать руки, сделав вид, что что-то ищет в карманах.       — Все, девочка, надо собираться и поскорей. Беги наружу, найди Фанчера и узнай, чем ты можешь помочь.       Алисия последний раз кинула на нее благодарный взгляд, подхватила юбки и шустро юркнула прочь из шатра, оставив Калинду одну, разбираться со своими внезапно всполошившимися эмоциями.       Глядя на стремительно удаляющегося коня с двумя всадниками на нем, превратившегося в темную точку, Калинда порадовалась тому, что самообладание и контроль над собственными эмоциями у нее на высоте. В хлопотах, связанных с отъездом, в дороге и ночами в объятиях Фанчера она почти забывала о том, что произошло. А когда случайно встречала Алисию на стоянке, вечерами у костра, вежливо улыбалась и мило беседовала ни о чем, делая вид, что ничего не произошло. Впрочем, Алисия уже наверняка выкинула все из головы — новые впечатления, новые знакомые.       Калинда покрепче прижалась к Фанчеру, положила голову ему на плечо и слегка задремала. Путь еще предстоит неблизкий.