Диссонанс

Звонкая пощечина начала их день. Пораженный Хаширама дотронулся до опаленной жаром щеки, уставившись на нее опешившим взглядом, ожидая пояснений. Весь вид Тобирамы излучал только холод. Она смотрела на него исподлобья, стоя прямо, словно молодое гибкое дерево. И удар ее вышел таким же хлестким и болезненным. — Забудь обо всем. Или сделай вид, что ничего не было. — Тоби… — Он сделал шаг вперед, но она предупреждающе выставила руку — алая искра вспыхнула в глазах. — То, что было… — Тобирама запнулась и некрасиво сморщила лицо. — Даже после всего, я все еще считаю тебя братом. И ты у меня один. — Но ведь… Так можно в других кланах. Я не хотел ничего плохого для тебя. — Хаширама выглядел как растерянный ребенок. Ему никогда не хватало серьезности. Если она возненавидит его и уйдет, то он пропадет без нее. — Просто забудь, — процедила она сквозь зубы, вновь окидывая его взглядом, лишенным теплоты, желая избавиться от образов его обнаженного тела в голове. Всю ночь она оттирала себя, чуть ли не до крови сдирая кожу, все еще ощущая его жаркие прикосновения. Ее тело и сейчас горело. Воспоминания — оружие. Они уйдут вместе с жизнью, но Тобирама еще не планировала так рано умирать. Даже с таким грузом. — Хаширама-сама! Тобирама-химе! Оба синхронно повернулись в сторону несущегося в их сторону посыльного со здоровым свитком за спиной. — Что у тебя? — поинтересовалась Тобирама, вновь возвращаясь в привычную рутину, когда делами клана приходилось заниматься ей. Брат же все еще не мог прийти в себя. — Учихи! На северном перевале. Говорят, Мадара совсем обезумел и уничтожил один из северных кланов. С каждым словом посыльного Хаширама преображался: лицо его изменилось, наполнилось какой-то мрачной решимостью. Обычно так всегда было, когда дело касалось Мадары. Особенно брата стал волновать бывший друг после смерти Изуны. Он скрупулезно собирал все новости о нем, замечая, как Учиха меняется не в лучшую сторону. Говорят, что он вырвал глаза у Изуны и стал еще сильнее, чем обычно. Все это, может, и слухи, но даже к ним стоит прислушиваться. — Собирайте всех воинов. Несколько десятков оставьте на охрану. Посыльный закивал, ловя каждое слово главы. — Я поведу третий отряд. — Тобирама достала ленту из кармана, собираясь завязать волосы в короткий хвост. Хаширама обернулся, одарив ее неожиданно хмурым взглядом. — Нет. — Нет? — Она удивленно изогнула светлые брови. — Ты останешься здесь и будешь защищать наш дом и старейшин, — голос его был непреклонен. — Ты не можешь оставить меня за периметром. Я и мои воины всегда защищали твой отряд с правого фланга. Ты не можешь сражаться в разных местах. Да ты вообще сражаешься только с Мадарой, оставляя остальных на мое попечение! Обычно спокойная и рассудительная Тобирама готова была прикончить брата за его проклятое упрямство и глупость. Желваки заиграли на его лице, руки сжались в кулаки. — Это приказ. Я глава этого клана и ты должна меня слушать. — Ему непривычно приказывать ей. Непривычно видеть, как она медленно закипала, сдерживая себя с большим трудом. Тобирама резко выпрямилась, гордо задрав подбородок. — Жду твоего возвращения, брат, — глухо промолвила она, развернувшись к нему спиной. Уж она-то найдет, чем занять время. Поджав губы, Хаширама бессильно наблюдал за тем, как она уходила, пытаясь понять, все ли правильно сделал.

***

Тобирама не верила своим глазам. Два клана, которые буквально вчера готовы были вгрызаться в глотки друг друга, словно дикие псы, сейчас жали руки и неуверенные улыбки появлялись на их лицах, несвязные фразы слетали с губ. Они сами не верили происходящему, но счастливы, что все кончилось. Нет больше войны. Им обещали мир, и они все сделают, чтобы получить его и поддержать для себя и своих потомков. Она стояла в стороне ото всех, пристально исподлобья следя за бывшими врагами, не желая признавать их. Слишком много крови было пролито за столько лет, чтобы наивно верить в происходящее. Да, Учихи и Сенджу устали от войн, наконец нашлись те, кто объединил два клана на общей территории. Но никто не думал останавливаться на этом. Основная цель — деревня шиноби, в которой поселятся несколько кланов, где будет мир, покой и удовлетворение. На словах это прекрасно, но Тобираме казалось невыполнимым. Ее порывались тоже втянуть в общий праздник, но в ответ она бросала сухие фразы вежливости, скрываясь дальше в тень энгавы. Сенджу еще не готова была разделить пищу и саке за одним столом с Учихами. Казалось, Мадара хотел быть где угодно, но только не здесь. Во взгляде его темных глаз она читала смятение, какую-то печаль, видимо, о прошлом, и желание спрятаться от остальных, чтобы, наконец, в тишине и покое позволить себе расслабиться, настроить мысли на то, что все кончено. Что больше не будет выматывающих сражений. Что больше не прольется кровь Учих. Что его детская мечта, которую он разделял с Хаширамой, исполнится. Да, грозный воин Мадара тоже хотел отдохнуть. Хаширама, однако, был слишком счастлив, чтобы просто так отпускать своего вернувшегося бывшего друга из вида. Он все что-то шутил, восторженно рассказывал о том, что ждет их кланы в будущем. Мадара только кивал, кидая раздраженный взгляд на улицу. Сердце его сейчас рвалось к свободе и тишине. — За мир! — грохнуло со всех сторон голосами Учих и Сенджу. Тобирама от неожиданности зажмурилась, вцепившись напряженными пальцами в рукоять меча. Мадара, увидев это, усмехнулся, подперев подбородок кулаком. Тобирама в ответ фыркнула, отвернувшись в сторону. Время покажет, насколько крепким выйдет этот мир. — Тобирама, порадуйся с нами! — Взгляд у брата уже масленый, действиями руководил взявший бразды правления саке. Он увлеченно махал ей рукой, подзывая к себе и к Мадаре. Она тяжело вздохнула, понимая, что сейчас от Хаширамы лучше не отходить. Сенджу чувствовала пристальные взгляды на себе, когда пересекала порог, медленно размеренным шагом отправляясь в центр комнаты. Они не переставали смотреть на нее, тихо перешептываясь, когда Тобирама села между братом и Мадарой, выпрямившись и устремив твердый взгляд перед собой. — Химе, даже сейчас не можешь расстаться с мечом? — с усмешкой спросил Мадара, залпом осушив пиалу с саке. Тобирама поморщилась, не желая говорить с ним, но все же процедила: — А сам спрятал под одеждой кунаи. — На всякий случай, — он равнодушно пожал плечами, будто не видел в этом ничего странного. — Боишься, что кто-то покусится на твою паршивую шкуру? — Сенджу посмотрела на него искоса, представляя, как ее меч входит в его горло, пронзая насквозь. — А на твою уже нашлись ценители? — Мадара повернулся к ней полу боком. Он даже рад ее обществу, зная, что от нее можно ожидать. От нее проще отделаться, чем от Хаширамы. — Возможно, — ровно произнесла Тобирама и крепче сжала руку на рукояти. Не к месту вспомнился образ брата с того злополучного вечера. Нет, она сама по себе. — О, — Учиха скривил губы, но больше ничего не сказал.

***

— Тоби… — Позади раздался тихий неуверенный голос Хаширамы. Рука с кистью замерла, и с мокрого кончика на стол упало несколько темных капель. Тобирама тихо цыкнула, с тенью сожаления смяв испорченный пергамент. — Что? — Химе не обернулась, желая показать, что предпочла бы провести время в одиночестве и разобраться с идеями для новой техники: она была бы очень полезна в будущем, но отчего-то все так и норовят увеличить время ее создания. Послышался шорох и шаги; Хаширама сел рядом с ней, с любопытством осматривая стол, заваленный исписанными свитками и поломанными кистями. Руки сестры чуть ли не по локоть были испачканы в чернилах, несколько клякс оказалось и на лице. — О, ты чем-то занята была? — Тобирама от его слов только сморщилась, стараясь даже не поворачиваться в его сторону. — Как видишь. Зачем пришел? Хаширама от ее ледяного тона даже поежился, но и не подумал уходить. — Завтра я сообщу о помолвке с Мито Узумаки и о строительстве деревни шиноби, — без былого энтузиазма промолвил он, понимая, что его радости сестра не оценит. — Подумал рассказать тебе первой… да. — Рада за тебя. Надеюсь, это не повредит клану. Хаширама сжал кулаки. Тобирама никогда не была щедра на эмоции, только постоянно критиковала его и указывала, следила за каждым его шагом, будто не доверяла всему, что он делает. Поначалу Сенджу закрывал на это глаза, но в последние месяцы ему не нравилась такая чрезмерная важность и серьезность Тобирамы. Да, во многом она лучше его: действительно разбирается в политике и внутренних делах клана. За клан она готова уничтожить каждого. Но Хаширама все равно считал неправильным, что она губит в себе женщину. Она могла бы быть такой же, как Мито — женственной, с чувством собственного достоинства и умной, как истинная химе. У Тобирамы есть все, кроме женственности: она носит мужские доспехи и одежду, коротко стрижет светлые волосы, превращая их в какую-то бесформленную рваную копну; у нее обветренные губы, неухоженные мозолистые руки, она лишена грации и изящества. Да, ей далеко до Узумаки, но она все равно его любимая и единственная сестра. Которая упрямо отвергала их особую связь, его желание сделать ее своей перед всеми. Заставила забыть и отдалиться. Родная кровь ближе, чем кровь демонов Узумаки, но и дальше терять сестру он не желал. — Я подумал, что неправильно будет, если на встречу с моей невестой ты выйдешь в доспехах. Тобирама тихо фыркнула, но все так же не думала оборачиваться. — Думаю, Мито поймет. Я не собираюсь разоружаться, когда поблизости находятся Учихи и Мадара. — Тоби, я доверяю ему так же, как тебе. Он мой друг, прими это. — Поверь, Мито тоже окажется не в восторге от него. Ты проводишь с ним слишком много времени. Вряд ли это изменится после свадьбы. Хаширама скорчил недовольное лицо. — Я умею находить время для каждого. — Но не для себя, — она вздохнула. — Уходи, я собираюсь спать.