Диссонанс

Вопреки намерениям Тобирамы, сразу вырваться и пойти самой выяснять подробности нападения на нее в этот же день ей не позволили, опоив каким-то омерзительным лечебным настоем, из-за которого она как убитая проспала до самого утра. Только начали запевать птицы, а химе Сенджу уже вскочила на ноги, как будто вчера они не подкашивались из-за слабости, а в теле не было и намека на яд. Стоило в очередной раз признать, что способности Хаширамы в целительстве намного выше, чем у лучших ирьёнинов, которые отдали своему ремеслу всю свою жизнь. В теле она чувствовала приятную легкость, только кое-где в мышцах отзывалась досадная ломота, о которой если не думать, то можно и вовсе не заметить. А Тобирама давно привыкла игнорировать всякие малозначительные недуги, отвлекаясь от них с помощью усиленной работы мысли. Вспоминая неприятный вечерний разговор с братом, химе с нахмуренным лицом одевалась в принесенное кем-то заботливым легкое тренировочное косодэ, понимая, что дальше находиться с ним рядом будет еще сложнее, чем раньше. Но вопрос с Хаширамой опять застрял в воздухе, отложился до других времен, а пока надо было разобраться с нападением, с Шимурой и со всем остальным, что навалилось на ее многострадальную голову. Был ли это действительно заговор против Хаширамы или против клана Сенджу в целом? И почему он совпал с тем моментом, когда она отправила своих людей в дом Масаши? Да, свадьба — время опасное и подходящее для проведения подобных махинаций, но нужно действовать по порядку. Начать с последней точки или с первой? Определенно надо глянуть на тела нападавших, узнать, что случилось с ее верным отрядом. Неужели всех убили, и те бумаги, которые пытался передать ей Изаму, — это единственное, что они смогли найти? Трупы наверняка обыскали, должны были найти все в их карманах и распечатать все запечатанное. Едва она шагнула за порог, как рядом возник воин Сенджу из приближенных брата. Хорошо, что не сам Хаширама. — Химе, — он уважительно поклонился, здороваясь с ней и пряча глаза в пол. — Хаширама-сама сказал, что Вам следует отдыхать. Тобирама сощурилась и скрестила руки на груди. Злиться на него бесполезно, он лишь выполнял приказ своего главы, но мысль о том, чтобы позволить другим и дальше распоряжаться своей судьбой, — бесила неимоверно. Почему-то раньше, до основания Конохи, никого не волновала ее жизнь, а теперь каждый считает, что имеет право говорить ей, что делать. — Я буду отдыхать, когда поставлю в этом деле окончательную точку, — процедила она, морщась от боли, кольнувшей висок. — Расскажи мне, что случилось, пока я там валялась. Воин взглянул на нее таким взглядом, в котором читались все кары, которые ему обещал Хаширама, если тот расскажет химе слишком многое, но выстоять против двух огней невозможно, поэтому он разумно решил ослабить жар хотя бы одного и выдал Тобираме все, что знал. Она и не сомневалась, что все обвинения повесят на Мадару: многим не верилось, что именно он случайно оказался в эпицентре поверженных тел с Тобирамой на руках. Все знали про взаимную неприязнь и даже ненависть, что была единственной общей ниточкой, связывающих их друг с другом. Мадара не имел веских причин спасать ее, даже если и приплести к этому то, что он сделал это ради Хаширамы, своего лучшего друга. Слишком рискованно для того, у кого и так довольно шаткое положение и репутация в глазах общественности и собственного клана. Хаширама ожидаемо вступился за Мадару, не позволил сразу вершить над ним суд, заявив, что тот состоится только тогда, когда будут найдены все доказательства и когда сама Тобирама даст показания. А пока главу Учиха заперли в стенах собственного клана — распробовать радости завязавшейся семейной жизни. Впрочем, особого счастья на его лице от этой перспективы не появилось. — А что с даймё? Понравилось ему наше местное «представление»? — Он решил задержаться на несколько дней, пока не узнает, как все разрешится. И уже оставил свиток с именем назначенного Хокаге. Его пока не раскрывали… — Все и так очевидно, — беззлобно хмыкнула Тобирама, прекрасно зная, что у Мадары не было ни единого шанса, чтобы возглавить Коноху. Вот уж действительно все обернулось против него. Она не жалела его, но всегда было странно смотреть на то, как сильный человек ломался под гнетом обстоятельств, неожиданно обрушившихся на него. — Химе, куда Вы собрались? — воин вновь преградил ей дорогу, когда она, задумавшись, забыла про его существование и направилась по первоначальному маршруту. — Я же сказал, что Вы должны вернуться. — Хочу проверить тела. — Тобирама попыталась обогнуть его, но упрямый воин снова оказался перед ней. Сенджу недовольно цыкнула, понимая, что просто так ей уйти не дадут. — Отойди. — Химе, — он поджал губы и покачал головой, призывая ее к благоразумию, но Тобираме надоело тратить время на топтание порога. В мгновение ока оказавшись перед ним лицом к лицу, ребром ладони она ударила его под челюстью и вырубила. Тело грузно рухнуло ей под ноги и Тобирама вздохнула, перешагивая через него. От приближенного брата она ожидала большего, хотя бы понимания того, что у нее терпения не хватит пытаться с ним договориться. Совсем расслабились без постоянной встряски. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, освещая свежепостроенные кварталы и улочки Конохи. Тобирама торопилась к озеру, на котором все случилось, но все же замедлила шаг, внимательно осматривая каждое окошко, каждое дерево, что попадалось ей на глаза. Она не любила ходить по этим улицам днем, когда люди шныряли туда-сюда, сталкиваясь друг с другом и рассматривая ее кто с деланным уважением, кто с пренебрежением, редко с интересом. От взглядов было некомфортно, потому она предпочла появляться в людных местах все реже и реже и даже не заметила, как здесь закончили строительство и все стало выглядеть иначе. Слишком чисто, вылощенно и обманчиво безмятежно. Почему-то сложно было представить пятна крови на светлом гравии, покрывающем выровненные дороги. Настоящие поля сражений остались далеко… И пожалуй, Тобирама согласна с тем, чтобы больше никогда о них не вспоминать. Пусть лучше ржавеет оружие, а не трава под телами убитых. У озера, в отличие от центральных улиц Конохи, было многолюдно. Едва завидев приближающуюся Тобираму, воины Узумаки, оставленные тут для расследования, переглянулись и отправили ей навстречу главного, высокого и молодого мужчину примерно ее возраста. Перекинув красно-рыжие волосы за спину, он быстро поклонился, поднял на нее колючий предупреждающий взгляд и неожиданно крепко вцепился в ее руку. Опешив от такой наглости, Тобирама не сразу вырвалась и тут же почувствовала, как у нее вновь разболелась голова, но в этот раз от грубого вторжения чужой чакры, которой ее ментально попытались подавить. — Какого черта? — прошипела Тобирама, ступая ближе к нему и грозно глядя в глаза. — Жить надоело? Главный дернул уголком губ в едва заметной усмешке и чуть склонил голову набок, явно чувствуя свое превосходство. Это не воин брата, который перед ней трепетал, этот стелиться не будет — у него свои главы. — Тобирама-химе, Вам нельзя здесь быть. У меня приказ остановить Вас, если будете сопротивляться. — А сил хватит? — Сенджу грозно свела брови к переносице и тут же охнула, зажмурившись. — Чувствуете же, что хватит, — и вновь улыбнулся. За спиной послышались короткие смешки других Узумаки, беззастенчиво наслаждающихся небольшой сценой. — Не делайте глупостей и поворачивайте обратно — тут и без Вас разберутся. — Ты кто такой? — Тобирама начинала злиться на то, что какой-то Узумаки посмел насмехаться над ней, причем не без причины. Сенджу была достаточно сильным сенсором и понимала, что перед ней тот, кто сейчас ментально давил ей на сознание, ломая сопротивление и пытаясь заставить ее отступить. — Узумаки Кацу, я двоюродный брат Мито-химе. Я прибыл из Узушио вчера вечером, чтобы поприветствовать Хокаге, и застал случившееся с Вами. Сестра попросила меня проследить тут за всем. — Вот оно что, — пробормотала она, потирая место, где он вцепился в ее руку. Только появился здесь, а уже ведет себя как дома. Тобирама думала, что в Конохе ее будут раздражать только Учихи, но теперь ее так же воротило от возгордившихся Узумаки. И ведь он все-таки не сенсор… Она, закатав рукав, хмуро рассматривала светящуюся красную метку, которая и позволила ему влиять на нее. — Куда же Узумаки без своих печатей. Убери быстро, — Тобирама ткнула руку ему прямо под нос, желая этот самый гордый нос разбить об ближайший камень. — Если Вы уйдете, — взгляд у него стал серьезный, голос глуше и опасней. — Я могу сделать Вам так больно, что Вы потеряете сознание и позорно вернетесь в свою постель опять на чужих руках. Зная о Вашем характере по слухам, я думаю, что это сильно уязвит Вашу гордость. — Ах ты!.. — опять ментальный укол, такой тонкий и болезненный, что Тобирама едва удержалась от крика. На пошатнувшихся ногах Сенджу отступила назад и почувствовала, как Кацу зашел со спины. Она напряглась, готовясь сражаться, но он, обхватив ладонями оба ее запястья, повел вдоль берега, дальше от развороченного вечерним сражением места. Тобирама от злости задергалась, собираясь ударить с разворота, но в этот раз по сознанию ударило давним неприятным воспоминанием. Она так и замерла, увидев перед глазами момент смерти Итамы, окруженного воинами Учиха. Сердце сжалось, готовое остановиться в любой момент, глаза заволокло влагой. Картина была настолько отчетливой, что у Тобирамы подкосились ноги, и, если бы не Узумаки, что придержал ее, она бы рухнула коленями в песок. — Я же предупреждал. Уходите сами, — он буквально приволок ее к дорожке, ведущей на главную улицу. Тобирама просверлила его убийственным взглядом. Не хотелось признаваться, но сейчас сражаться с ним, чтобы выбить право исследовать берег, было бесполезно. Лечение было хорошим, но последствия отравления все еще давали о себе знать, и она не хотела усугублять ситуацию. — Где тела моих людей? — спросила Сенджу, с трудом успокоив внутреннее негодование и убедив себя, что проучит этого наглеца после. — Каких «ваших» людей? — переспросил Кацу с неподдельным непониманием. — Людей из моего отряда, моих приближенных. Один из них, Изаму, умер прямо у меня на руках. — По тем трупам не определишь, кто из какого клана. Все тела были изуродованы. Пока Хаширама-сама и клан Узумаки этим занимаются, — спокойно произнес он и непринужденно сложил ручную печать. Тобирама почувствовала, как метка на ее руке исчезла и, не медля напала на него, воспользовавшись секундным шансом. Кацу на удивление быстро блокировал, перехватил ее кулак, увернулся даже от удара согнутым коленом и переместился, увеличив расстояние между ними. — Я тебе это припомню, — пригрозила Тобирама, уходя с гордо поднятой головой. Она никому не позволит над собой насмехаться. Возвращаясь в сторону своего квартала, Тобирама думала о том, что у клана Узумаки появилось слишком много власти. У них не было своего квартала в Конохе, лишь в одном доме жило несколько человек из свиты Мито, которые прибыли сюда вместе с ней. И теперь, видимо, жена Хаширамы решила еще крепче встать на ноги, окружив себя ближайшей родней. Тобираме определенно не нравился этот Кацу, который, едва появившись, уже сунул свой нос туда, куда не следовало. А Тобирама, сама по себе, без утраченной поддержки брата — очень уж он обидчивый, особенно после того, как она в очередной раз оттолкнула его — не такая уж угроза благополучию Узумаки. И клан Сенджу, интуитивно чувствуя разлад между братом и сестрой, уже полноценно отдавал предпочтение первому, потому что он — мужчина и наследник. А теперь еще и глава Конохи… Вроде бы все нашли свое место в этом новом мире, одна Тобирама скиталась, как неприкаянная, борясь с меланхоличным течением жизни, которое понукало ее смириться уже со своей участью и принять хотя бы этот брак с Масаши, от которого она так и не смогла избавиться. И, может быть, она наступит на горло своей гордости, но сначала убедится окончательно, что уже ничего нельзя сделать. В этот раз в ворота даже стучать не пришлось — они были приглашающе открыты, как будто хозяин дома предчувствовал, что Тобирама заявится сюда. Двор пустовал, как и все кругом в такой ранний час. Сенджу вспомнила о прошлом своем визите и мысленно повела плечами, вспоминая свои убедительные фразы о том, что покончит с этим Шимурой во что бы то ни стало. Она так была уверена в том, что ее шпионы, всегда прекрасно справляющиеся с заданиями, и в этот раз сделают все на лучшем уровне, а не погибнут… Зорким взглядом Тобирама окинула дом и пристройки вокруг, пытаясь найти следы сражения, но все оставалось таким же нетронутым, как раньше. Восемь лучших воинов не отступили бы и не сдались без боя. Беспокойство заполнило все ее мысли, заставив дыхание участиться. Что-то здесь неладно. — Химе, — она вздрогнула, услышав голос со стороны энгавы, и резко повернулась. Отодвинув сёдзе, отделяющие внутреннее убранство дома от улицы, Масаши стоял на террасе, лишенный привычного лоска. Было видно по измятой хлопковой юкате, что он недавно поднялся из постели, а судя по осунувшемуся лицу, что и не спал вовсе. — С Вами все в порядке? — Спросил таким тоном, словно его это действительно волновало. Тобирама еле сдержалась от того, чтобы не скривиться, но вовремя взяла себя в руки и шагнула к нему. — Вашими молитвами, Масаши-сан, — спокойно произнесла она и, заметив, как он настороженно вздернул бровь, добавила: — Брат сказал, что Вы спасли меня, поэтому пришла поблагодарить, как только узнала об этом. Да, она прекрасно слышала, что Хаширама ее спасителем назвал Мадару, но это было так же невероятно, как абсолютно чистая совесть Масаши. К тому же, Тобирама решила, что именно такой льстивой ложью можно узнать самое главное — был ли у Шимуры резон убивать ее. — Конечно, химе, — он медленно моргнул, плохо пытаясь совладать с удивлением. Явно не благодарность ожидал услышать от нее, но и отпираться не стал, наверняка думая о том, как сможет этим воспользоваться. Заметно расслабившись, он отошел чуть в сторону и приглашающим жестом предложил ей войти в дом. — Я очень о Вас волновался, — сказал Шимура, когда она уселась на подушки возле небольшого чайного столика с утренними нехитрыми угощениями. — Едва Вы ушли за тем человеком, я сразу же предупредил Хашираму-сама, как только нашел его. Мне очень жаль, что это заняло так много времени и Вы пострадали. «Врет и не поперхнется же от своей лжи», — подумала Тобирама, сдерживаясь от того, чтобы скептически не рассмеяться. Он сел напротив нее, глядя с неподдельным участием, полностью вживаясь в роль обеспокоенного жениха. — Я Вам благодарна, но не настолько, чтобы менять решение. Мой ответ все еще нет, — она тонко улыбнулась, наблюдая за тем, как его лицо на мгновение потемнело. — Я и не сомневался. Однако… Своей попыткой найти хоть что-то против меня, Вы дали мне преимущество. Я не рассказал о нападении на свой дом, чтобы не навредить Вашей репутации. Вот теперь Тобираме стало не до смеха. Значит, он знал или догадывался, что это именно ее люди нагрянули в его дом. А может и специально в тот день усилил защиту, ожидая чего-то подобного. — Что с ними? — серьезно спросила она, желая узнать правду сию же минуту. — Все живы, кроме одного, что пришел за Вами на торжество. — Сенджу проследила за тем, как Масаши потянулся к чаше со сладостями из страны Рек и вытащил из нее небольшой клейкий шарик. — Он один был против отступить, и мне пришлось использовать его, — угощение исчезло у него во рту, а в холодных глазах что-то мелькнуло. — Что? Мои люди, с которыми я прошла клановые войны, предали меня? — в это не хотелось верить. — Не предали, но посчитали, что лучше не вмешиваться в планы, которые пойдут на пользу клану и Конохе. — Какому плану? — Тому, который сделает жизнь в Конохе чуточку лучше. А пока прошу Вас не вмешиваться в суд. Единственный, кто защищает Мадару-сама, — это Хаширама-сама. Кстати, Вы помните, как он напал на Вас? — Я помню, что боролась не с ним, а с толпой людей в черных одеждах. — Она умолчала о том, что среди них были представители клана Учиха. Неужели у Мадары в управлении кланом дела обстояли настолько плохо, что они решили подставить его, договорившись с Шимурой. Сенджу и так подозревала, что визит Учихи Темэя был не просто так, не только из-за подарка молодой супруге главы, а что дела обстояли гораздо серьезнее, чем могло показаться. И следующий ответ Масаши только сильнее подкрепил ее подозрения. — Нет же, эти люди пришли спасти Вас от него. Среди них были воины клана Сарутоби, мои наемники, которых я отправил следить за Вашей безопасностью. — Ах, вот оно что, — она кивнула головой, пытаясь уложить в ней все свои надумки. «Шимура, Учиха и Сарутоби… Масаши, Темэй и Кирасу. Три клана против одного Мадары. А только ли они одни? Мито…». — Я была отравлена, но не повредилась головой. И я не собираюсь просто так смотреть, что ты и другие намереваются провернуть. — Тобирама впервые перешла с ним на «ты», не желая больше церемониться. Из-за мыслей о нежелательной свадьбе она грозилась упустить все остальное. Ее не волновало то, что Мадара пострадает или его свергнут с поста главы клана. Ее неимоверно бесило, что она оказалась для этого использована. Выбери они для нападения кого другого, то шумихи было бы меньше, а тут и причина есть — якобы из-за того, что Мадара ей отомстил за смерть брата. Да и нападение на сестру Хаширама воспримет острее, чем на любого другого представителя клана Сенджу. — Я тебя предупредил, Тобирама, — Масаши усмехнулся, приложив ладонь к подбородку и глядя на нее, как на поверженную. Неужели действительно думал, что она сядет и, покорно сложив руки, со стороны будет наблюдать за тем, что происходит. — Лучше иди отдыхай. Скоро выберут день, который будет благополучным для свадьбы. «Если ты до него доживешь», — прокляла она его мысленно и засобиралась на выход, понимая, что ей еще многое надо проверить. Она уже давно хотела вывести Мито на откровенный разговор, высказав ей все, что думала про ее вмешательство в дела брата, но визит к Узумаки пришлось отложить из-за того, что Хаширама, заметив пропажу сестры у ирьёнинов и оглушенного незадачливого караульного, сразу же собрал людей и отправил на ее поиски. Тобирама категорически против была возвращаться, но, увидев среди воинов знакомые лица шпионов, нахмурилась и почувствовала такую боль от предательства, которую не ощущала никогда в жизни. Она доверилась этим людям, а они выступили против нее. Настолько прониклись идеей мирной жизни, что отступили от своего капитана, решив, что ей тоже пора остепениться? И рассказали ли они о том, что она собирала компромат на Масаши? — Тобирама-химе, — осмелился кто-то из них обратиться к ней, когда в молчании они прошли несколько кварталов. — Так будет лучше. — Я вас забыла спросить, — резко отрезала она, даже не поворачиваясь в сторону говорящего, понимая, что не сдержится и накинется с кулаками. Тобирама так беспокоилась за них, скорбила, думая, что они все погибли, а они просто оказались трусами. — Один Изаму имел свою голову на плечах, а вы что? Чьи речи вас подкупили? Этого урода Шимуры? Или Мито? Никто ей не ответил, и Сенджу грустно улыбнулась, понимая, что хоть одно имя назвала точно. В какой момент она умудрилась превратиться из человека, который все держал под своим контролем, в ту, к телу которой подцепили невидимые ниточки и руководили ее жизнью так, как им заблагорассудится? Погрузившись в выматывающие размышления, она не заметила, как вновь оказалась на больничной постели, как ее раздели, обтерли какими-то жгучими мазями, напоили настоями и накормили перетертыми травами вместо нормального завтрака. Когда наконец пришла в себя, разложив мысли по полочкам, то попросила принести себе бумагу и кисти с чернилами, собираясь изложить свои надумки письменно, чтобы точно ничего не забыть. Один из кукловодов игры, в которую Тобирама против воли попала, заявился к ней лично к обеду. Шелестя шелком нехитро украшенного кимоно, Мито уселась напротив постели и с лицом полным безразличия взяла в тонкую кисть один из листов. Бегло пробежавшись по тексту, она положила его обратно и мазнула взглядом по Тобираме, что все это время хмуро смотрела на нее исподлобья. — Думаешь, что это я виновата во всем? — тихо прозвучал голос Узумаки. Весь ее вид не демонстрировал ни малейшей тревоги или беспокойства. Ее позиции в Конохе настолько прочны, что ей нечего бояться. — Частично, — ответила Тобирама, не собираясь лукавить — устала. — Только не понимаю, как тебе не мерзко было работать с Шимурой. — А я не понимаю, почему ты противишься этому. Ни у одной из нас Масаши-сан не вызывает симпатии, но в сотрудничестве с ним я вижу выгоду. Так же мы обе презираем и ненавидим Мадару, но ты почему-то против того, чтобы не только лишить его власти, но и окончательно избавиться. Я смогу договориться с кланом Учиха, но никогда не с Мадарой. — Так Учихи в этом тоже замешаны? — Сенджу сразу же зацепилась за этот момент. — Они согласны со всеми условиями, которые мы им предложили, но договор так и не подписали, потому что Мадара против. — Но если они так хотят этот договор, то почему организовали свадьбу Мадары и Аканэиро? — Ты знаешь, как Мадара пришел к власти в клане? После смерти Таджимы к нему захотели приставить регента, потому что посчитали, что Мадара слишком юн для того, чтобы управлять кланом. Он с этим не согласился и убил регента и почти всю его семью. Мало кому понравилась такая демонстрация силы. Аканэиро — младшая дочь того регента. Они уже давно планировали ее брак с Мадарой, надеясь увеличить свое влияние. Сейчас им нужен лишь наследник, в котором будет кровь этой семьи, а кровь Мадары усилит ее. Когда родится наследник, от Мадары все равно избавятся. — А нападение на меня тоже было запланировано? Так же хотели избавиться? — этот вопрос, пожалуй, волновал ее больше всего. — Нет. Провокацией на свадьбе мы хотели, чтобы Мадара ушел, а дальше планом руководил Масаши-сан, используя членов клана Сарутоби и Учиха. Тебя выманили с помощью того шпиона, Изаму. Надо было лишь сказать, что Мадара готовит переворот, чтобы вы с ним столкнулись, а потом обвинить его в нападении на тебя. — А что должны были делать Узумаки? — наконец надо было выяснить, для чего Мито участие во всем этом. Неужели настолько вольно себя чувствовала? Тогда зачем делать Хокаге Хашираму, если она и сама с такими амбициями могла бы метить на этот пост. — Не вмешиваться и позволить Масаши-сану провернуть все самому, но в этом он не так хорош, как в торговле, — она улыбнулась одними уголками губ, абсолютно расслабленно и умиротворенно. — А тебе это только на руку, — язвительно заметила Тобирама, придя к некоторым выводам. — Ведь ты можешь воспользоваться его ошибкой и выйти сухой из воды. — Правильно мыслишь, поэтому избавляться от тебя не имеет смысла. Я все же надеюсь на твое понимание и сотрудничество. Впрочем, если ты продолжишь упрямиться, то клан Узумаки и я от этого никак не пострадаем. — Это прозвучало так, как будто Мито говорила: «Делай, что хочешь». И Тобирама собиралась заняться именно этим, но перед тем, как Мито ушла, задала еще один вопрос: — Для чего здесь Узумаки Кацу? Мито застыла на пороге спиной к ней, с минуту молчала, пока все же не обернулась и с неохотой ответила: — Для суда.

***

Утром забирали постельное белье из комнаты новобрачных. Старейшины и главы семей с помрачневшими лицами взирали на белые простыни. Утомленная из-за бессонной ночи, полной горьких размышлений, в дверях стояла Аканэиро, не поднимая тяжелой головы. От Мадары ожидали жестокости к супруге, какой-нибудь хитрой задумки, окропления собственной кровью брачного ложа, чтобы избавить себя и других от лишних вопросов. Но никак не безразличия. Ему было все равно на Аканэиро, на других и на то, что о нем могли подумать. Все его мысли были забиты лишь поисками той крысы, которая назвала его перед всеми виноватым за то, что он не совершал. — Мадара-сама, мы же с Вами договорились, — Нагаи нашел его сидящим в саду под деревом сакуры, щедро укрывающим главу клана от утреннего солнца. — Клану нужен наследник. — Я не при смерти и умирать не собираюсь. К чему такая спешка? — говорил Учиха на удивление спокойно, несмотря на то, что всю ночь не спал и должен быть раздраженным, как древний дракон. — Нагаи, — произнес он, медленно открывая до этого закрытые глаза, — какого черта члены моего клана делали на том озере? — О чем Вы говорите? — тот моргнул, явно не ожидая такого вопроса. — О том, что я видел технику своего клана, направленную в сторону химе Сенджу. Я же не слепой, — не давая Нагаи опомниться, Мадара схватил того за грудки одной рукой и притянул к себе, не меняя расслабленного выражения лица. — Выкладывай, что знаешь. Но Нагаи не знал ничего конкретного, от него требовалось только оберегать Аканэиро и поддакивать на собраниях старшему из них, Учихе Темэю. Мадара собирался вытряхнуть из зарвавшегося старика всю подноготную. Ни у кого в клане больше не было такого авторитета, как у Темэя, чтобы провернуть такие дела с поддержкой остальных Учиха. Но желание поскорее разобраться с ним пока оставалось неосуществимым. Вокруг дома Мадары сторожили Узумаки, обложив контур печатами, чтобы Учиха не покидал его пределы до назначения суда. Разумно со стороны Хаширамы было посылать красноволосых демонов, а не членов клана Сенджу — только лишняя провокация. Но до Темэя не добраться, пока он будет сидеть здесь, а сам старик добровольно к Мадаре не полезет. До вечера Мадара тренировался во дворе, чтобы успокоить внутренний гнев и обдумать свои дальнейшие действия. Впервые он рад был бы увидеть Хашираму и вместе придумать, как вычислить тех людей, с которыми связался Темэй. В Конохе слишком много тех, кто ненавидел Мадару, подозревать можно каждого, но пока у него связаны руки, чтобы все это проверить. И Хаширама как назло не появлялся, наверняка возясь со своей пострадавшей сестрой, как будто она была единственно важной в этой ситуации, а не друг, которого оклеветали. Какой толк от дружбы, если она не дает ничего, кроме разочарования и потерь? Важнее кровные узы. Но у Хаширамы есть сестра, а у Мадары только он сам. С оглушающим треском дерево сакуры развалилось на две части и одна из них рухнула на забор. Мадара, тяжело дыша, смотрел на поблескивающее лезвие куная, застрявшего в камне, что покоился прямо за деревом. Контур барьера, поставленного печатями Узумаки, лишь ненадолго дрогнул и пошел рябью, но подоспевшие мастера фуиндзюцу быстро вернули его в стабильное состояние. Смерив Учиху настороженным взглядом, они ничего не сказали и ушли, оставив разбираться с погромом представителей его клана. — Муж мой, — Аканэ плавно подошла к нему, точно ладья по тихим волнам, не издав ни единого лишнего звука. Из красного свадебного наряда она переоделась в темно-синее кимоно с гербом клана. — Ты должен отдохнуть. — Я не устал, — почти не размыкая губ, отозвался Мадара, даже не взглянув на нее. Не хватало еще этой лживой заботы. — Я лишь прошу тебя не переутруждаться, — промолвила она, неожиданно смело встав перед ним, чтобы поймать его взгляд. — Отошла. Аканэ едва заметно сглотнула, услышав такой грубый тон, но не отступила. Мадара сощурился и в мгновение ока оказался у нее за спиной, прижав острие куная к беззащитному горлу. Супруга так и застыла на полувздохе, боясь лишний раз пошевелиться. — Не лезь ко мне, если хочешь жить, — глухо прошептал он, склонившись к ее уху. От Аканэиро терпко пахло жасмином и розовыми маслами, втертыми в кожу. От такого амбре у Мадары закружилась голова и кунай в его руке предательски дрогнул, чуть оцарапав нежную кожу. Жена судорожно вздохнула, вжимаясь спиной в его грудь. Бледными тонкими пальцами она нервно вцепилась в запястье Мадары, стараясь отгородиться от опасного лезвия. В то же мгновение Учиха сам оттолкнул ее и, запутавшись в подоле, Аканэ упала на землю, зарывшись ладонями в траву. — Ты куноичи или беззубая змея, что пресмыкается перед всеми? — отбросив в сторону кунай, спросил он ее, становясь в клановую стойку и явно собираясь нападать. — Если уж ты моя жена, то должна соотвествовать мне, а не валяться в ногах. Поднимайся! Темные глаза Аканэиро сверкнули страхом. Лихорадочно заметавшись, она попыталась встать, но ноги не слушались, их как будто парализовало, а Мадара занес руку. Глухой шлепок, эхом разнесшийся по периметру двора. Учиха получил стойкий отпор, попав точно в грамотно выстроенный блок. Глаза напротив него смотрели холодно и с прищуром, с опытом закаленного воина. Малиновые глаза Тобирамы. — Что, Учиха, у тебя уже такая бурная семейная жизнь? — хмыкнула Сенджу, твердо глядя на него снизу вверх. Мадара удивленно вскинул брови, явно не ожидая увидеть перед собой Тобираму, что даже сразу не нашелся, что ей ответить на шпильку. За ее спиной все так же сидела Аканэиро с не менее пораженным видом и учащенным из-за пережитого волнения дыханием. Она была едва живая и белая, словно полотно. — Жалеешь, что я не добил тебя на озере? — иронично парировал Мадара, выпрямляясь перед ней во весь рост. — Не рой себе могилу напрасно, я же знаю, что это не ты, — серьезно ответила Сенджу, потирая руку, которой и приняла удар, предназначенный Аканэ. Мадара с нескрываемым интересом рассматривал Тобираму, даже не представляя, что в этой женщине заключен такой потенциал. В позе, во взгляде, в скупых выверенных движениях — все буквально кричало о том, что вот та самая настоящая куноичи, воин, против которого не зазорно сойтись в поединке. Заметив такое красноречивое внимание к сестре Хаширамы, Аканэиро скорбно поджала губы и медленно поднялась. — Добрый вечер, химе, — голосом, лишенным эмоций, произнесла она, обращаясь к ней. Сенджу только кивнула и вновь обратилась к Мадаре, ожидая его ответа. — С чего тебе помогать мне? — наконец произнес он, чувствуя подвох. — С того, что лучше старый враг, которого я знаю как облупленного, чем набежавшие крысы, которые считают, что им ведомо, как всем лучше жить. Я предлагаю сотрудничество, но для этого хочу узнать больше, — говорила Тобирама убедительно, на время задвинув на задний план старую вражду между ними. — Ха, сотрудничество, я помню, чем обернулось мое сотрудничество с Хаширамой — смертью Изуны и моим нынешним положением, — выплюнул Мадара, внутренне сопротивляясь той перспективе, которую она ему предлагала. Но вновь взглянув на застывшую супругу, неприятно скривился и выдал: — И что ты хочешь знать? — Что происходит в клане Учиха за твоей спиной, — честно произнесла Тобирама и увидела, как он вздрогнул. Попала в точку — болезненная проблема, которая давно уже мучила его и с которой он никак не мог разобраться. — Если ты докажешь, что достойна быть моим союзником, то я тебе расскажу, — удивительно ровно произнес Мадара, думая о том, до чего докатился. Союзы с Сенджу никогда не заканчивалась добром, но пока он не мог покидать пределов своего дома, чтобы разобраться во всем самостоятельно. И если Тобирама готова окунуться в это с головой, то что ж, он готов к сотрудничеству. — Хорошо. И как же? — Тобирама вздохнула: она и так знала, что для достижения желаемого ей придется побороть ослиное упрямство Мадары. Хватит ли сил выстоять против него после отравления? И насколько серьезно он собирается с ней сражаться? — Нападай, — он усмехнулся и издевательски поманил ее пальцем.