Диссонанс

Легко было сказать «Я разберусь с Сарутоби», но как исполнить это на деле, Тобирама еще не знала и по пути к поместью Сенджу, упорно перебирала любые варианты от самых безумных до самых тривиальных. Однако все размышления рано или поздно скатывались в сторону Мадары. Сможет ли он справиться со своими проблемами в клане? Или ей все-таки придется влезть и туда, куда соваться не следовало. Отчего-то глубоко в душе теплилась надежда, что самовлюбленный Учиха сам со всем справится, облегчив ей хотя бы одну задачу. Признаться честно, химе Сенджу чудовищно устала разбираться со всем собственными руками, без посторонней помощи, которой ни от кого не дождешься. Она понимала, что сама выбрала такой сложный тернистый путь, пытаясь всем доказать свою состоятельность, но порой хотелось хотя бы ненадолго опустить руки и уйти в тень, восстановить моральные и физические силы, чтобы наконец-то разобраться в себе и придумать, что делать дальше. Закончится ли все, когда эта история с Шимурой подойдет к концу? Отстанут от нее или продолжат напирать другими методами? Сенджу хотела только покоя и возможности заниматься любимым делом — привести клан к благополучию и процветанию, оберегать его, как и положено настоящей химе клана; чтобы ее больше не задвигали на задний план, не тыкали пальцем в то, что она в первую очередь женщина, а уже потом воин. Осточертело. Тобирама ввалилась в дом с грацией подкошенного силой сакэ самурая, нарочно громко оповестив о своем возвращении, точно уверенная в том, что старший брат наверняка давно уже в курсе, где она была и с кем говорила. И к теперешнему моменту он смог придумать достаточно аргументов, чтобы продолжить их неудачный разговор в доме ирьёнина. К этому Сенджу морально подготовилась, решив покончить со всеми недомолвками раз и навсегда. Однако комнаты встретили ее удивительной тишиной, таким нечастым гостем здесь, что Тобирама даже растерялась, пока не прошла чуть дальше, к гостевым комнатам, которые уже были заняты. От увиденного ее лицо сразу же скривилось в неприятной гримасе, а кулаки сами собой сжались, плотно впечатав ногти под кожу. Ни за что бы не подумала, что Узумаки у нее будут вызывать гораздо больше отвращения, чем Учихи. Но если последние были злом старым, распробованным, с которым можно мириться, то первые вызывали зубовный скрежет и дрожь бешенства по всему телу. Тобирама вонзила раздраженный взгляд прямо в гордую спину Мито, надеясь, что та сразу же обернется и ответит ей своей извечной снисходительной улыбочкой, но та была слишком погружена в поддержку защитных печатей, которые сияли в воздухе вокруг застывшего в медитативной позе Кацу. Тот сидел с закрытыми глазами напротив Мито, держа в руках красно-фиолетовый светящийся шар из сконцентрированной чакры. И, судя по вздувшимся венам на висках и на лбу, ему приходилось очень нелегко. «Какого черта они тут творят?» — только и подумала Тобирама, сама концентрируясь на чакре вокруг, чтобы ближе почувствовать ее и определить, какого толка сила витала в воздухе. — Не лезь, — промолвила Узумаки холодно, даже не оборачиваясь и делая ни единого лишнего движения. Сенджу только презрительно фыркнула, но любопытство оказалось сильнее отвращения. Она демонстративно уселась недалеко от них, сверля взглядом напряженного Кацу. Пальцы, обхватившие пульсирующую сферу, заметно дрожали, готовые в любой момент отшвырнуть ее в сторону. Но тот, сцепив зубы чуть ли не до скрипа, упорно продолжал странный ритуал. Печати Мито с каждым мгновением сияли все ярче, пока наконец настолько не накалились, что чуть не взорвались, ослепив всех находящихся в комнате. Тобирама коротко выругалась, когда ее обдало волной освобожденной чакры. — Ты совсем забросил тренировки с тех пор, как я покинула отчий дом, — покачала головой невестка, помогая брату подняться и протягивая ему тонкий шелковый платок. — Не видел в них смысла, — не стал оправдываться Кацу, приложив ткань к кровоточащему носу и морща лицо. — Здравствуйте, химе, — просто поприветствовал он Тобираму, наконец заметив ее присутствие. — Так что вы тут делали? — не без доли любопытства поинтересовалась Тобирама, внимательно рассматривая их лица и пытаясь самой заранее найти ответ, если бы они все-таки решили умолчать о своих подозрительных делах. Неужели Узумаки настолько осмелели, что уже прямо в доме брата, не скрываясь, продолжали строить корыстные планы. Но свою подозрительность химе все-таки пришлось отогнать на время, потому что Кацу все же соизволил ответить ей. Медленно поднимаясь на напряженных ногах, уставших от долгого сидения в одной позе, он произнес, нарочно не глядя на нее и аккуратно разминая мышцы: — Тренировка. Ничего такого, что стоило бы Вашего внимания, химе. От подобного пренебрежительного тона Сенджу всю передернуло, а Мито лишь тихо хихикнула в кулак, сверкнув на нее хитрыми лисьими глазами, желая полюбоваться реакцией. Слишком хорошо они знали дотошную натуру Тобирамы, которая не потерпит, чтобы хоть какая-то ситуация осталась без внимательного контроля. Теперь-то они вполне могли насладиться ее растерянностью и пока еще бессильной злобой, неспособностью что-либо сделать с происходящим. Химе проглотила очередную обиду, пообещав расквитаться в будущем, и иронично заметила, что уже многое отложено на потом. Не в ее стиле оставлять долги не оплаченными. — Не слишком ли опасно проводить такие тренировки в доме? — стараясь сделать вид, что ее нисколько не задели их шуточки, спросила Сенджу, впервые надеясь, чтобы хотя бы сейчас брат появится вовремя и какая-то доля превосходства будет с их стороны. Должен же он быть полезным для нее по крайней мере в этом, в этой необходимой малости. Пусть отношения между ними теперь стали натянутыми, но между тем Хаширама все равно оставался ее братом, немного запутавшимся, слишком поверившим в то, что людям свойственно меняться в хорошую сторону. — Все в порядке, Тобирама, — мягко ответила Мито, как малому ребенку, изящным жестом предлагая Сенджу присесть рядом с ней. Химе предложение проигнорировала, даже не дернувшись с места. — Как хочешь. Успокойся, под контролем моих печатей ничто вокруг не пострадает. А та легкая волна чакры не страшна для окружающих. Тебе стоит отдохнуть, ты волнуешься слишком о многом… о том, что тебя касаться не должно. — Последние слова Узумаки произнесла твердо и с нажимом, явно делая на них особый акцент. Будто предупреждая в заключительный раз, что больше поблажек не будет. Вообще после того, как на свадьбе Хаширамы его сестра окатила холодной водой ее и Учиху, отношения Мито и Тобирамы стали значительно прохладнее. Первое их знакомство перед свадьбой прошло удивительно гладко, даже то, что химе Сенджу выполнила обещание и все-таки пришла на встречу в доспехах, Узумаки восприняла благожелательно и с юмором, заметив, что даже в мирное время всегда нужно быть готовым к нападению. В этом Тобирама ей симпатизировала, но уж точно не в том, чтобы подмять под власть клана Узумаки ее брата и всех Сенджу вместе с ним. И после той мягкой вежливости в их разговорах, свойственной больше близким родственникам, остались только показательная холодность и безупречные манеры, не позволявшие высказываться чересчур грубо, если что-то кому-то не нравилось. Должно быть, она еще после прошедшей свадьбы записала Тобираму в союзники Мадары, поэтому и хотела избавиться от нее на всякий случай любым возможным способом. — А то — что? — устав от тошнотворной манерности, прямо спросила Сенджу, вздернув подбородок, и с вызовом взглянув на потемневшую лицом невестку. Та плавно поднялась, неторопливо расправляя рукава светлого кимоно, словно готовясь ими же отхлестать Тобираму по щекам, но вместо этого твердо встала перед ней, но куда внушительнее, чем Учиха Аканэиро до этого, потому что власть у Мито была не мнимая, и она это прекрасно осознавала. А еще ощущала за своей спиной поддержку Кацу, пусть и казалось, что он наблюдал за ними со стороны, не торопясь впутываться в назревавший конфликт. Казалось, что росписи мелких печатей на золотых браслетах, охватывающих его запястья, интересовали молодого человека сильнее, чем все происходящее. Но Тобирама была уверена, что если что-то пойдет не так, то он незамедлительно выступит против нее. И стоит только раз ему коснутся ее, как тело сразу же вспыхнет болью от коварной фуин-техники. — Нам лучше быть друзьями, а не врагами, — произнесла Узумаки с едва заметной улыбкой на губах и протянула узкую ладонь к лицу Сенджу. Химе на мгновение почудилось, что та действительно собирается ее ударить, но вместо этого по коже скользнуло легкое касание, бархатное, как змеиная кожа, чуть обжигающее чужим теплом, от которого рой мелких противных мурашек пронесся по позвоночнику Тобирамы. Усмехнувшись, она хотела спросить, что же будет в том случае, если на предложение дружбы в ответ будет дан уверенный отказ, но не успела даже разомкнуть губы, как скорее почувствовала, чем услышала, появление нового человека в доме. — Что это вы тут делаете? — раздался крайне удивленный голос Хаширамы, застывшего в дверях с полнейшим недоумением. Лишь ненадолго взглянув на него, Тобирама увидела, что брат сегодня не в своих обычных одеждах, а в наряде особо типа для официальных встреч и древних почитаемых праздников. Это наблюдение заставило ее разом забыть о том, что произошло между ней и Мито, и полностью сконцентрироваться на нем. — Ты куда? — сразу же сбив его любопытство вопросом, спросила Тобирама, мигом разделяя расстояние между ней и Мито, чтобы больше не чувствовать витавший вокруг ее фигуры аромат сладких эфирных масел. Хаширама ожидаемо растерялся, полностью загруженный догадками по поводу цели такого странного собрания, поэтому Узумаки с готовностью ответила за него, убирая руки в широкие рукава: — Так как Хаширама готовится принять титул Хокаге, он должен нанести официальные визиты в главные дома, подчиненных Конохе кланов. Это всего лишь формальность, но правила, установленные даймё Страны Огня, требуют их безукоризненного исполнения. — Совершенно бестолковые правила, — фыркнул Кацу, не посчитав нужным поздороваться с Хаширамой. И смотрел на него с какой-то долей презрения, словно не понимал, как такой муж мог достаться его сестре. — Как и сам даймё, — все же согласилась с ним Тобирама, пытаясь придумать, как ей воспользоваться встречами Хаширамы в своих целях. — Тоби, не говори так, — Сенджу не одобрил таких ее слов, считая владыку Страны вполне себе приятным мужчиной с хорошими манерами. Только все подозревали, что заслугой такому хорошему отношению послужили разговоры о силе самого Хаширамы, подтвержденные множеством свидетелей. Даймё просто не захотел препираться с человеком, который мог не оставить от него даже мокрого места. — Я хочу пойти с тобой, — решительно посмотрев ему в глаза, выпалила она, заметно удивив всех присутствующих. — Позволь мне сопровождать тебя. — Это обязанность супруги, — Мито явно была против, но старалась голосом этого не выдать, однако Тобирама знала, какое влияние имеет на брата. — Мы давно не занимались с тобой общими делами, брат. Почему бы не воспользоваться выпавшей возможностью? Хаширама сдался. Ему плевать было даже на гневное лицо супруги и нахмурившегося Кацу. Для него правда важен любой шанс хотя бы немного сократить пропасть, возникшую между ним и Тобирамой. Слишком активно она отталкивала его после той злополучной ночи и после каждой мелкой попытки вновь оказаться с ней в одном пространстве. Разговор в доме ирьёнина и вовсе показался ему финальным, невозвратной точкой к их былым теплым отношениям. И то, что сестра сама протянула ему руку, показалось ему светом надежды, способным все исправить. Все равно было на то, что Мито стояла рядом и скрежетала зубами, будто готовая в любой момент наброситься на Тобираму и повыдирать ей волосы. Прошлые ошибки научили новоиспеченного Хокаге сохранять дистанцию и присматриваться. Он безмерно рад был тому, что сестра отправилась с ним, по привычке хотел обрушить на нее миллион разговоров о всяком важном и неважном, лишь бы обсудить все волнующее вместе с ней. Только Тобирама шла молча, привычно гордо выпрямив спину и глядя ровно перед собой. Как будто не она шла рядом с ним, а он напросился ей в сопровождающие. Но от обоих чувствовалась неловкость: Хаширама не знал, поддержит ли она разговор, если он все-таки осмелится начать его, а химе думала о том, что сердце ее отчего-то вновь ведет себя как ненормальное, пустившись в ускоренный бег. Ей очень не хотелось, чтобы он продолжал свои попытки показывать истинное отношение к ней. Уже слишком тяжело было считать его просто братом после всего того, что произошло. Но и дальше шагать в тягостном молчании по общей улице на глазах у всех стало невыносимо. Тобирама прекрасно знала, что нарушила одно из глупых правил и сейчас иронично занимала место жены Хокаге, которой и хотел ее видеть Хаширама до сих пор. Скрипнув зубами, она сжала посильнее кулаки и спросила, чтобы отвлечься от размышлений о личном на то, что сейчас действительно важно: — Сколько домов нам нужно сегодня посетить? Хаширама задумчиво замер, остановившись прямо посередине дороги и привлекая к себе еще больше внимания. — Кланы Курама, Нара, Саруто… — Сначала идем к Сарутоби, — не став дослушивать длинный список, перебила его химе, быстро оглядываясь, чтобы вспомнить, где именно вечные пешки Шимура застроили свой небольшой квартал. При строительстве Конохи они даже территорию запросили скромную, будто боясь, что за роскошь им придется вновь расплачиваться, но теперь перед Сенджу. Удивленный старший брат постарался выяснить, почему в первую очередь надо идти к Сарутоби, но Тобирама не выдала своих истинных намерений, туманно сказав, что чувствует, будто бы сначала нужно к ним. А сама судорожно думала о том, что же сделает, когда окажется в доме одного из заговорщиков. Гордо покажет им, что осталась жива, что их намерения отодвинуть ее с игральной доски, на которой выстроились все действующие фигуры, — провалились. Но мало только запугать их своим присутствием. Нужно еще придумать, как заставить главу клана Сарутоби предоставить ей доказательство существования самого заговора, выяснить детали, разобраться наконец в их настоящих целях. И тем самым окончательно избавиться от Шимуры и утереть нос возгордившейся Мито. А еще сделать Мадару своим должником. Почему-то при мысли об этом все внутри Тобирамы сладко заныло. Ей одновременно было жаль, что воин, подобный Учихе, не смог выдержать происходящих перемен, но в то же время она чувствовала свое превосходство над ним. Потому что старалась хоть что-то сделать, чтобы исправить свое положение, а не соглашалась со всем тем, что ей предлагали. Мадара женился, потому что так требовал клан. Отказался от борьбы за место Хокаге, потому что его вынудили так сделать. А Тобирама отказалась выполнять прихоти брата и скалила зубы на Шимуру, ища хоть малый повод, чтобы вонзить их в него и перекрыть кислород. Награда за испытания представлялась вполне привлекательной. Ей просто нужно вернуть то свое положение, которое она имела до объединения двух кланов.

***

Главный дом клана Сарутоби и правда был скромным по сравнению с теми, что Тобирама видела ранее. Даже тот небольшой домик, который выделили для временного заключения Мадары, казался истинным дворцом даймё на фоне невысокого серого строения в невзрачных клановых гербах, возле которого брат с сестрой и остановились, ожидая, когда их пригласят войти внутрь. А пока химе осматривалась, надеясь найти хоть малейшие зацепки, которые помогли бы ей в осуществлении плана. — Тобирама, что ты задумала? — неожиданно осадил ее вопросом Хаширама, видя, что мыслями она вновь ушла куда-то глубоко в себя. И, прекрасно зная ее, он заранее насторожился, чувствуя, что все добром не кончится. Сенджу даже нашел в себе смелость коснуться плеча сестры и осторожно развернуть ее к себе. На лице химе сразу же мелькнула та самая эмоция отвращения, из-за которой в груди Хаширамы что-то сжалось, готовое взорваться болью в любой момент. Сам виноват, признал он, поджав губы, и тут же убрал ладонь, заметив, как сестра вновь успокоилась. — Ничего, — сухо произнесла она, отворачиваясь от него. — Тебе показалось. Хаширама горько усмехнулся и все понял. То, что казалось подарком судьбы, вдруг потеряло свой сверкающий флёр и прояснилось. — Ты ведь не просто так напросилась со мной идти? Не время со мной тебе нужно, а опять это твои планы, да? — Обида выдавливалась из него, как бы он не пытался ее заглушить и говорить с ней спокойно. Изводило проклюнувшееся осознание, что как прежде, уже никогда не получится. Тобирама скрестила руки на груди и тихо пренебрежительно фыркнула, будто бы показывая тем самым, что ему никогда не понять ее и важности того, что она собиралась сделать. Сенджу чисто из ущемленной гордости хотелось помешать ей, хотя он и признавал, что до этого зачастую сестра всегда все делала либо для клана, либо для их семьи. Она бы ни за что им не навредила. — Я не хочу, чтобы ты ввязывалась во что-то серьезное и опасное. Ты уже сильно пострадала, не напрашивайся вновь, — он все же пытался ее облагоразумить, надеясь хотя бы словами уберечь от неприятностей, на которые химе так и нарывалась, считая себя чуть ли не спасительницей мира и чужих жизней. — Если я буду отсиживаться в тенечке, то меня со временем так же зажмут, как Мадару. Кстати, не думал проведать своего дорогого друга? — Тобирама издевательски сверкнула на него глазами, а он сжал челюсть и застыл, смотря на нее тяжелым нечитаемым взглядом, прошивающим насквозь. Да, ему доложили, что сестра, едва оправившись, умудрилась пронестись уже по половине Конохи и под конвоем была направлена обратно к ирьёнинам, но и после этого у нее остались силы заявиться в дом к Мадаре и его супруге. Только вот о чем они могли говорить друг с другом? Он знал, что спрашивать прямо бессмысленно, она не расскажет, но почему-то и у самого друга спрашивать не решился. Хаширама был уверен, что Мадара не виноват и ни за что бы не напал на Тобираму. Но все доказательства были против Учихи, и в данный момент для всех удобнее обвинять его, а не пытаться найти настоящего зачинщика. Хаширама старался, правда искал зацепки, чтобы помочь другу, но готовность принять пост Хокаге навешала много обязательств. Никто не поймет, если вместо того, чтобы заниматься делами и процветанием Конохи, он носится в поисках улик, способных спасти человека, которого половина жителей либо просто недолюбливала, либо ненавидела от всего сердца. Паршивый друг, отвратительный брат… Сенджу медленно начинал себя ненавидеть за то, что добровольно опутался цепями ответственности, задвинув все личное на дальние границы, лишив приоритета то, что всегда было для него важным. Теплилась еще крохотная надежда, что когда его статус Хокаге укрепится, то у него будет больше возможности повлиять хотя бы на ситуацию с Мадарой. Сделать его своим советником, самым близким лицом в решении вопросов, касающихся деревни, их совместного детища. — Идем, — он так и не нашелся, что сказать ей, а едва завидев, как вышли слуги встретить их, подтолкнул вперед, понимая, что в этом разговоре в очередной раз остался проигравшим. В главном доме клана почему-то оказалось слишком оживленно. Слуги и воины клана кланялись им, пропуская вперед к центральной зале, где ожидал их Кирасу с накрытым столом и рисовым вином, но отчего-то большая часть людей сконцентрировалась в коридорах задних комнат, носясь то с тазиками с водой, то с ароматными отрезами ткани, замоченными в травяных отварах. Хаширама сразу заподозрил, что случилось либо несчастье, либо кто-то сильно заболел, и собирался уже предложить свою помощь, как сам Кирасу остановил его и завел в зал для встречи. — Все в порядке, Хаширама-сама, — слабым голосом человека, явно недосыпавшего несколько дней кряду, ответил глава клана Сарутоби, самолично наполнив пиалу будущего Хокаге сакэ. — Моя супруга беременна, из-за этого у нее частые недомогания. Мы тщательно следим за ее состоянием, чтобы она родила здорового наследника. Тобирама презрительно усмехнулась на его словах, спрятав нижнюю часть лица за рукавом. Всегда так — главное здоровье не рожденного наследника, а не той, кто отдал важную частицу жизни на то, что воспроизвести его на свет. И ведь такую же участь пророчили ей… Просто мысли о родах и беременности были для химе противны, а уж перспектива родить от Шимуры и вовсе вызывала тошноту и полное отрицание. И те слова ирьёнина, что она не способна выносить ребенка, казались ей теперь благословением свыше. Сенджу ценила свою личность и в первую очередь желала, чтобы думали о ней, а не о каком-то мнимом ребенке, которого ей надлежало родить. Она даже не слушала, о чем разговаривали Кирасу и Хаширама. Ей казалось, что обсуждали они что-то незначительное и неважное, что никак не поможет ни развитию кланов, ни процветанию Конохи. Но и у самой так и не сложились вопросы, которыми она обычно щедро награждала своих оппонентов, заставляя их краснеть и запинаться, если они не находили ответов на них. И прямо спросить у него о заговоре было бы полнейшей глупостью. Озарение пришло вместо с грохотом очередного упавшего корыта и заглушенных вздохов носящихся туда-сюда слуг. Под благовидным предлогом Тобирама выскользнула из залы и бесшумной тенью быстро прошмыгнула в другой край коридора, надеясь, что по пути не встретится слишком много людей, которые заинтересуются целью ее визита сюда. План, который выстроился у нее в голове, показался ей чересчур грубым и далеким от идеала, но в сложившейся ситуации логичнее было воспользоваться именно им. Для такого маленького дома, тут оказалось слишком много комнат. И если бы Сенджу не была сенсором, то и плутала бы здесь чересчур долго, грозясь провалиться в любой момент. Но совершенное восприятие пространства привело ее именно туда, куда она и хотела. Она мало знала про супругу Сарутоби, но то, что та была куноичи, для нее было бесспорно. Пораженная из-за беременности чакра так и фонила, привлекая к себе внимание на фоне всех остальных, ярко искрящих вокруг. Ее охраняло всего несколько воинов и Сенджу, действуя на инстинктах, по старой тактике, действенной еще на забытых полях битв, она молниеносно вырубила их, не сразу поняв, как сделала это. Тело двигалось само, бесшумным призраком скользило по полу и стенам, буквально просочившись в небольшой проем полураскрытых фусума. Разморенная травами и слабостью, серолицая женщина на развороченном ложе, с трудом приподнялась на локте, обеспокоенная ощущением чужого присутствия, не заметив даже, как ворот легкой юкаты скользнул ей до локтя, неприлично выставляя вершину налитой груди. — Кто здесь? — едва шепча, проговорила она. — Я поговорить, — не став пугать ее еще сильнее, произнесла Тобирама, выступая из тени, в которой замаскировала свое присутствие. — Даже не буду скрывать своего лица, чтобы ты поняла, что я пришла не со злом. Когда Сенджу сделала шаг в ее сторону, то женщина испуганно вздохнула и засеменила ногами, пытаясь вжаться в угол, будто перед ней не сестра Хокаге, а древний монстр. Сенджу только покачала головой. А чего еще можно было ожидать от беременной женщины? — У меня мало времени, — начиная раздражаться, произнесла она, вновь строго взглянув на нее, отчего та только скорбно поджала губы, но наконец поняла, что попытки ускользнуть и прятаться провальны. — Ты что-нибудь знаешь об общих делах твоего мужа и Шимуры? Женщина истерично хохотнула на этих словах и скривила рот в неприятном выражении, мигом преобразившись из забитой полудохлой мыши в разозленную фурию. — Как же! — ядовито процедила она, отпихивая полы юкаты и демонстрируя Тобираме голый живот. Сенджу опешила от такого представления, не совсем понимая, что происходит. Неужели она имеет дело с сумасшедшей, и это именно те недомогания, о которых говорил Сарутоби ранее. — Прекрасно знаю и расплачиваюсь за его бесхребетность! — Тш! — зашипела Тобирама, не желая привлекать внимание кого-нибудь проходящего в коридоре. От охраны она временно избавилась, заменив их своими замаскированными клонами, но если кто-то решится проверить их или подойти ближе, то сразу же затрубит тревогу. — О чем ты? — Да все знают, что Сарутоби — вечные должники Шимура. Какое же оскорбление наше сегодняшнее положение для нашего предка Сарутоби Саске… — она заныла, размазывая слезы по впалым щекам, балансируя на грани истерики. — Ненавижу мужа… Шимуру ненавижу… И РЕБЕНКА ЭТОГО ТОЖЕ! Химе округлила глаза и выругалась, понимая, что остались считанные секунды до того, как сюда вломятся воины клана Сарутоби и ее собственный брат. Она подскочила к жене Кирасу, схватила ее за ворот и, грубо тряхнув, выплюнула: — Дура! А теперь рассказывай все, что ты знаешь о заговоре против меня. О том сражении на озере! — Сенджу пристально смотрела в стеклянные лихорадочно блестящие глаза, пытаясь увидеть в них хоть каплю разума и понять, стоит ли ей вообще рассчитывать на эту женщину. Та глубоко задышала, вздымая пышную грудь неровными вздохами и очень тихо зашептала, как будто в одно мгновение ей стало тяжело говорить. — Он нас всегда использует… насмехается, сделал своими должниками и наемниками. А долг растет, сколько бы его ни выплачивали. Последняя плата — вот, — она чуть кивнула вниз и, покосившись, Тобирама поняла, что та указывала на свой живот. Женщина усмехнулась. — Да-да, то, о чем ты думаешь, верно. Мы не союзники с Шимура, мы — рабы. И хочет, чтобы нашим кланом потом правил его ублюдок. Ни-за-что, — она почти рычала разозленной тигрицей, смотря прямо в окаменевшее лицо Тобирамы. — Он и тебя хотел сделать должницей, героически спасти, а потом в награду жениться, породниться с одним из сильнейших кланов… Тобирама слушала ее внимательно, запоминая каждое слово и сильнее распаляясь в своем гневе в сторону Масаши. Придя сюда за доказательством против Сарутоби, она получила гораздо большее против презираемого ею Шимуры. Эти бы слова да в уши брата, чтобы он понял наконец на какую участь собрался подписать родную сестру. — Про озеро. Есть доказательства? Какие-то бумаги они подписывали? — поторопила ее химе, беспокоясь о том, что времени уже очень мало, а пространство вокруг стало постепенно заполняться отголосками чужой просыпающейся чакры. Она пожалела, что не поставила на территории дома Сарутоби хотя бы несколько печатей для быстрого перемещения, но горевать уже поздно. — Бумаги? Не знаю… Накануне здесь тайно собирались Учихи и воины нашего клана. Шимура поил их вином, сказал, что кровь перед боем следует разогреть. Только никто потом не вернулся. — Отравленное вино? — Тобирама изумленно застыла. Опять этот трюк, но в этот раз в сторону собственных же соратников. Зачем? Заметали следы? — Да. Все передохли. Двое вернулись, он дал противоядие. Второй не выжил, последнего забрал и все. «А вот и свидетель!» — щелкнуло в голове Сенджу. Она бы все на свете отдала ради того, чтобы этот последний действительно оказался жив, а Тобирама уж постарается поскорее его найти и выставить на суде, переделав его из суда над Мадарой в казнь Масаши и освободившись наконец от мерзкого клейма названной невесты Шимуры. Окрыленная подобными мыслями, Сенджу хотела задать еще несколько вопросов, но вдруг почувствовала, как к ней вернулись воспоминания оставленных ею клонов, убитых кем-то слишком сильным и быстрым. Мгновенно отскочив от жены Кирасу, она подорвалась к раскрытому окну, надеясь успеть улизнуть до того, как откроются фусума, но крепкая рука уже вцепилась в воротник и встряхнула ее, как нашкодившего котенка. Тобирама резко развернулась, пытаясь ударить противника в солнечное сплетение коленом, но увидела нахмуренное лицо брата и осеклась. — Уходим, — бросил он ей и медленно повернулся к женщине. — Вы нас не видели, госпожа. Та только слабо улыбнулась и кивнула.