По наследству

С момента их первой встречи прошло порядка нескольких долгих месяцев, включающих в себя недели, в течение которых Тэхён не мог по ночам уделять время своему собеседнику. Это был период многих тестов и коллективных работ, поэтому он, как только приходил домой, падал на кровать совершенно измотанный. Айну оставалось только молча лежать всю ночь рядом и иногда снимать с чужих запутанных каштановых волос маленькие еловые иголки, которые, вероятнее всего, попадали тому в волосы из-за его любопытства. Парень долго рассматривал их в тусклом свете ночника, а один раз чисто случайно ткнул иголкой сопящего рядом Тэ, который сразу же приглушенно ойкнул, потирая место «укола». Айн тогда жутко заинтересовался его реакцией, поэтому незамедлительно повторил свой маленький опыт на своей руке, но ничего такого, что заставило бы его скривиться или «ойкнуть», он не почувствовал. Да и каково для него было — чувствовать? Он не знал. Тэхён был очень огорчен, что у него не было времени поговорить со своим другом. Он засыпал — Айна не было, просыпался — Айна не было. И так по кругу. Даже следов пребывания постороннего в комнате обнаружено не было, не считая открытого окна каждое утро. Пару раз он находил на тумбочке непонятно откуда взявшиеся горстки еловых иголок. Сильнее желания узнать, откуда брались иголки, было лишь желание увидеть, каким образом Айн покидал его на целый день. — Почему ты снова не разбудил меня? — возмущался Тэхён, подпирая стену комнаты своим лбом. Айн в это время переодевался в чистую тэхенову одежду, — Я же просил тебя… — Извини, я просто задумался тогда, — парень осторожно натянул на себя белую футболку. — Сам не заметил времени. — Именно поэтому мои очередные вещи бесследно пропали… — простонал Тэ, а затем резко замолчал. — О чем задумался-то? Ты же говорил, что обычно в голове пустота. Можно уже повернуться? — Айн еще немного повозился с одеждой, после чего ответил положительно и поднял с пола свой мокрый костюм. Тэ развернулся, внимательно осматривая фарфоровое творение вселенной. Айн взглянул на него исподлобья и ухмыльнулся: — О твоей жизни я думал, — он скрылся в ванной комнате, откуда после послышался неприятный шлепок. Заинтересованный ответом, Тэ потопал за ним. — Ты так много всего рассказал о себе, поэтому в голове у меня стали возникать всякие мысли. Я думаю… — он, развешивая на ванне свою одежду, шумно выдохнул, а Тэ вычеркнул из невидимого списка способность Айна не дышать. — Каково это разнообразие? — продолжил он. — Какие чувства испытываешь от наказания? Какие эмоции вызывает школьная перемена на обед? Что творится в душе, когда тебя предают твои близкие? Каково это… — он замер на несколько секунд, через зеркало поглядывая на Тэхёна, и тихо так, протянув, закончил: — …иметь семью? От такого откровения со стороны друга Тэхён будто бы врос в дверной проем, вцепившись в косяки двумя руками. Он не пытался больше внушить Айну идею о выяснении прошлого, потому что видел, как тот реагировал на его жалкие попытки — бросал на него непонятные хмурые взгляды, твердил: «Любопытство до добра не доведет» и тяжело вздыхал. Тэхён даже смирился с тем, что из-за «капризов» мужчины так и не решился поведать тому о комнате с портретами. Он знал, что единственное, чем Айн «любил» заниматься — втыкать каждую ночь в стену или потолок и выслушивать нудные речи его прилипчивого соседа по койке. Тэхён и подумать не мог, что в один прекрасный день тот все-таки заинтересуется жизнью людей. Его жизнью. «Самое главное — зародить интерес», — думал Тэ. А уж потом и до прошлого самого Айна можно было по-тихому добраться. И, кажется, сейчас он увидел самый подходящий момент. У него аж под ложечкой засосало от предвкушения интересной ночи. — Знаешь, я мог бы тебе объяснить на словах все чувства, а эмоции — показать на деле, — Тэ, заметив, что на него смотрят через зеркало, выставил напоказ свою квадратную улыбку. — Но для этого у нас и так много времени, а сейчас, — он протянул руку парню, —пойдем, я покажу тебе кое-что. Айн с недоверием посмотрел на Тэ, после чего взял за руку и зашагал следом. Тэхён вывел его в темный коридор, увешанный разными старыми картинами и тусклыми светильниками. Половицы предательски скрипели, грозясь выдать их с потрохами, но это ни капли не смущало. — Мама сегодня в ночную смену работает, — улыбнулся Тэ, специально наступая туда, откуда бы исходило больше скрипа, — поэтому нам выпала чудесная возможность кое-куда сходить. Я не уверен, есть ли толк в том, что мы увидим, но определенно попробовать стоит, — он вполоборота наблюдал за невозмутимым белесым лицом, которое, при других обстоятельствах, точно бы напугало его до полусмерти в этом плохо освещенном коридоре. — Ты так не думаешь? — Айн оставил вопрос без ответа, потому что тот был, скорее, риторическим. — И ты не боялся оставаться здесь один? — хмыкнул парень, размыкая их руки. — Ты же боишься этого дома. — Единственное, что может в этом доме напугать — это ты, — Тэ заулыбался и зашагал по лестнице вверх, на третий этаж. Айн промолчал, удивляясь переменчивому характеру, и последовал за ним. По мнению Тэхёна, третий этаж особняка — самый интересный и загадочный. У него при подсчете неизученных там комнат пальцы на ногах сводило от наслаждения и предвкушения очередных тайн. В коридоре витал запах ветхости, а под ногами клубилась пыль, и Тэ оказался прав, что взял с собой небольшой фонарик, который использовал при позднем возвращении из школы. Он с легкостью нашел нужную ему дверь и, остановившись возле нее, повернулся к Айну: — Я был рад слышать о твоей заинтересованности. Пообещай мне, если я окажусь прав, ты попытаешься узнать о своем прошлом, хорошо? — Тэ держал фонарик где-то снизу так, чтобы свет падал и на его лицо, и на лицо собеседника. В напряженной тишине послышался сдавленный вздох: — Хорошо, обещаю, — Айн не стал задавать лишних вопросов, полностью полагаясь на взбалмошного мальчика. Он пытался не сомневаться, но что-то будто бы говорило ему откуда-то изнутри, что может случиться что-то нехорошее. — Отлично, — обрадовался Тэхён и вручил ему фонарик. — Посвети, пожалуйста, на замочную скважину, — попросил он. Айн взял фонарик и направил его на ручку двери. — Мама закрыла комнату, чтобы я не сходил с ума, — Тэхён выудил из кармана отмычку. — Но я не схожу с ума, я просто интересуюсь, — он с ухмылкой вставил отмычку в скважину и стал крутить ее в разные стороны, раз за разом дергая дверь на себя. Краем глаза он видел, в каком недоумении пребывал Айн, поэтому, не отвлекаясь от работы, поспешил оправдаться: — Я люблю триллеры и детективы, поэтому-то… Ой… — он не закончил говорить, потому что дверь с противным скрипом приоткрылась. — Сработало! Айн передал фонарик обратно в руки Тэхёна, пока тот вновь не стал творить неожиданную для него всячину. Тэ дернул дверь на себя снова. За ней послышался непонятный шорох, вызвавший у него табун мурашек по спине. Он сглотнул, подавляя подступающий к горлу страх, и через дверную щель стал светить фонариком. — Может, просто зайти? — спросил Айн, наблюдая за перепуганным Тэхёном. — Д-да, — заикаясь, ответил Тэ и резко дернул скрипучую дверь на себя. Что-то резко выскочило из проема, задевая его макушку. Тэхён закричал что есть мочи, опрокидываясь на пятую точку. Сердце безудержно билось в груди, и он готов был закричать еще раз, если бы не ухмыльнувшийся Айн, который спокойно стоял и смотрел на него. Он повертел в воздухе своей рукой, страдальчески прошептав: — Извини, я не удержался. — Ты совсем сдурел? — сдерживая слезы, выругался Тэхён, нашаривая и сжимая в руках фонарик, который он выронил от неожиданности. — Я мог умереть от разрыва сердца! — Но не умер же, — ответил Айн, подавая руку Тэ. — Вставай. Я больше так не буду, извини.

***

В темной комнате было прохладно, поэтому Тэ сразу же стал постукивать своими зубами, иногда от страха хватаясь за край своей футболки, которая была надета на Айне. Так же в комнате было окно, лунный свет из которого мог помочь сориентироваться. И справа и слева на стенах висели прикрытые белой тканью картины. Некоторые — не закрытые — попадали в луч фонарика, поэтому можно было разглядеть изображение. Айн внимательно осматривал каждую деталь на открытых, как оказалось, портретах. Это были в основном мужчины, в одежде различных эпох, застывшие в своем привычном виде. Тэ не отлипал от парня, боясь даже пошевелиться. В прошлый раз он был здесь днем, поэтому страха, как такового, не было. А сейчас, когда перед этим над ним так злобно пошутили и на него в лунном свете уставилось множество неживых глаз, страх забирался под пижаму, укутывал ноги и зажимал своими костлявыми пальцами тонкую шею, перекрывая доступ кислорода. Со стороны могло показаться, что у Тэхёна клаустрофобия. — Ты меня привел сюда, чтобы я посмотрел на исторические портреты? — нарушил звенящую тишину Айн, оборачиваясь. — Не понимаю. Тэхёна этот голос словно холодной водой окатил, приводя в чувство, и он поспешно отпрянул, прокашлявшись: — Портреты и правда достойны картинной галереи, но я не это хотел показать, — он отобрал фонарик у Айна и направился в конец комнаты, цепляя ногами белую ткань, небрежно валяющуюся у стены. — Иди сюда. Айн оказался возле него в считанные секунды, прожигая взглядом белую ткань, которая прикрывала картину напротив них. — Боже, я так волнуюсь, — чуть ли не запищал Тэ, вводя этим парня в некий ступор. — Готов? — К че… — Айн не успел договорить. Тэхён резко сдернул ткань, которая с шумом повалилась под ноги, открывая полотно. Очередной громкий вздох послышался со стороны парня, ведь он смотрел на самого себя. У Тэхёна от правдивости своих предположений пропал дар речи. Он просто зажимал рот рукой, чтобы не завизжать, как девочка, и переводил взгляд с портрета на Айна. Стоящий рядом и изображенный на портрете — явно один и тот же человек. Правда, были все же незначительные различия: цвет кожи на портрете был ну никак не белым, губы имели привычный розоватый оттенок, а глаза — живые, не пустые. Резкий и громкий удар по стене заставил Тэ вздрогнуть и уронить на пол фонарик, который в ту же секунду разбился. Скрежет зубов Айна было четко слышно в тишине комнаты, а его рука, сжатая в кулак, покоилась подле собственного портрета. Ким судорожно стал копаться в белой ткани, в надежде найти фонарь, пусть и разбитый. — Значит, я все-таки мертв… — прошипел Айн, проходясь кончиками пальцев по нарисованному лицу. — Какого черта? — он истерично засмеялся, переводя взгляд на замершего Тэхёна. — Ты этого хотел, да? Хотел, чтобы я вконец надежду потерял, да? — он приподнял его, испуганного, за ворот пижамы. — Я, вообще-то, жить хочу, ясно тебе? — Прости, я правда не хотел, — начал оправдываться Тэхён. — Я просто подумал, что призраку не повредило бы знать… — Призраку? — Айн прикрыл глаза и снова засмеялся. — Ты так легко об этом говоришь, будто бы тебе вообще все равно. Сам говорил, что я твой друг, а теперь что? Бездушное нечто, да? Я зря надеялся, что ты увидишь во мне что-то большее, чем просто сосуд чертовых загадок и тайн. Я зря попытался пойти навстречу твоему любопытству. Все зря, — шипел он. Тэхён был так напуган, что едва мог стоять на ногах. Его удерживали холодные руки Айна. Он не понимал, что сделал не так. Чужие слова задели до глубины души. — Иди к своим людским дружкам, а ко мне больше не подходи, — выругался Айн и толкнул Тэ в ворох белой ткани. Тот приземлился прямо на сломанный фонарик, поэтому вскрикнул. Скорее всего, будет синяк на бедре. Айн по-звериному оскалился и, развернувшись, покинул темную и холодную комнату. После его ухода ветер завыл непривычно громко, холод сковал все тело ошарашенного подростка, а в окно раздался настойчивый стук. Тэхён вновь закричал. От страха его ноги онемели, и он не смог встать. Без Айна все вернулось на круги своя: все страхи и кошмары вернулись. Он отполз подальше от окна, в котором заиграли многочисленные темные силуэты. Забившись в угол, рукой стал шарить перед собой, потому что выронил такую нужную ему отмычку, но наткнулся на что-то большое и холодное. Резко отдернув руку и борясь с подступающей паникой, принялся вглядываться, пытаясь понять, что это было. На него посмотрели два стеклянных глаза. Сердце в пятки ушло прежде, чем Тэ понял, что это была старая фарфоровая кукла отца. Дверь со скрипом отворилась, и Тэ закричал снова, шарахаясь и вжимаясь в стену. — Пошли, — сказал как отрезал вошедший Айн, подавая свою бледную руку не менее бледному Ким Тэхёну.