По наследству

После той ночи Айн больше не появлялся. Тогда он молча вывел зареванного Тэхёна из комнаты на третьем этаже, спустился с ним в его спальню, уложил на кровать и просто лег рядом. Кима потряхивало от пережитого ужаса, и он не решался как-то загладить свою вину перед Айном, потому что понимал — речь была бы невнятной. Он так и уснул тогда, носом в подушку, а наутро проснулся совершенно один, когда разбудила мама. Тэ надеялся, что сможет извиниться в другую ночь, но ни на следующий день, ни через три дня призрак так и не пришел. Еловые иголки перестали появляться на тумбочке, и Тэхён догадывался, почему. От этого становилось грустно, а чувство вины и страха усиливалось с каждым днем. В эту ночь он снова лелеял надежду на появление своего друга, поэтому тихо лежал в кровати, прислушиваясь к любому шороху. Сейчас он боялся всего еще больше, потому что мама вышла в ночную смену, оставив его наедине со старым домом. Тэхён ждал Айна, чтобы тот принес с собой чувство защищенности, которое было ему так необходимо. Шел первый час ночи, но никаких признаков его присутствия не было. У Тэ в голове вдруг появилась мысль о том, что он, возможно, перестал видеть друга потому, что тот того сам не хотел, и на глаза навернулись слезы. Он так соскучился по образу, по белому лицу, даже по холоду, что был неотъемлимой частью Айна... а тот, возможно, сидел рядом и насмехался над ним. Эти мысли раздражали и злили, поэтому Тэхён подумал, что видеть своего друга он может и без него самого. Показав куда-то в темный угол комнаты язык, Тэ вынырнул из-под одеяла, выхватил фонарик, который все же сумел починить, и направился на третий этаж. Весь его энтузиазм улетучился, как только предательские половицы заскрипели. Храбрость растворилась в темноте коридора, а ноги задрожали. Было ужасно страшно, поэтому он в считанные секунды добрался до нужной комнаты, дверь в которую была не заперта. Послышался противный скрип, и перед его взором в лунном свете предстал образ сидящего на полу человека, окутанного пеленой темноты. Это был Айн, который разглядывал свой портрет. Он никак не отреагировал на открывшуюся дверь, поэтому Тэ молча сел рядом, выключив фонарик. Он и представить не мог, что встретит его именно здесь. От сердца сразу же отлегло, улетучились все плохие мысли. Тишину нарушил слабый дрогнувший голос Тэ: — Прости меня, — по щекам потекли слёзы. То ли это было от внезапно нахлынувшего счастья, то ли от томительного ожидания. — Я правда не хотел тебя обидеть, — Тэхён приподнял край спальной рубахи, чтобы впитать им влагу с собственных щек. Мужчина смотрел на него с нескончаемой тревогой, а ведь это было ему несвойственно. Он скользнул взглядом от пышных ребячьих ресниц вниз, по рукам, приподнявшим край пижамы, до приоткрытого плеча, а потом дальше, по складкам рубахи, останавливаясь на чуть оголенной бедренной косточке. Даже в лунном свете был заметен сине-зеленый синяк. — Сильно болит? — внутри у Айна происходило что-то непонятное, до этого момента неизведанное. Хотелось обнять мальчика и шептать ему слова утешения. Тэхён поднял голову, возвращая низ рубахи на место, тем самым закрыв «творение» Айна. Тэ не понял, что тот имел ввиду: — Что? О чем ты? Айн сглотнул, борясь с желанием не сказать, а показать, о чем он говорил, чтобы хоть на секунду коснуться кожи Тэ. И, кажется, он проиграл. Сияющая в свете луны рука плавно, едва задевая тыльной стороной ладони пол, скользнула под пижаму. Тэхён шумно выдохнул, но не отстранился. Айн зацепил пальцами край пижамы, специально касаясь манящего участка кожи, и приподнял его. Взгляд забегал — куда угодно, лишь бы не на Тэхёна. Ему казалось, что его лицо пылает в огне. — Вот о чем я, — прошептал Айн и убрал руку. — Нет, я почти ничего не чувствую, — ответил завороженный моментом Ким. — Ты меня тоже прости, я виноват. — Я тоже. Повисла тишина, нарушаемая лишь дыханиями в унисон. Тэхён боялся вновь сделать или сказать что-то не то, поэтому молчал. Айн же просто задумался. Задумался о том, что он был не прав, и, возможно, Тэхён старался для его же блага. — Прощаю, — они одновременно нарушили тишину, а после удивленно уставились друг на друга. Потом последовал искренний смех, что звоном отразился от стен… — Почему ты хочешь, чтобы я вспомнил прошлое? — поинтересовался Айн после долгого разговора ни о чем. — Ты ведь хочешь жить, да? — Тэ смотрел так мило и по-доброму, что сердце неприятно сжималось. — А каждый живой человек должен иметь три вещи: прошлое, настоящее и будущее, — он улыбнулся, теребя собственные пальцы. — Я помню свое детство, помню все, что говорили тогда мои отец и мать, помню, чему они учили меня, помню, что я видел и какие выводы из этого делал, — он откинул голову назад, всматриваясь в потолок. — Если бы ничего этого у меня не было в прошлом, я был бы сейчас пустой оболочкой. Если нет прошлого, не будет и настоящего с будущим. — Тэхён посмотрел на Айна, встречаясь с ним взглядами. — Я не хочу, чтобы ты был пустой оболочкой, Айн. Слова тронули сердце призрака, и он потянулся к Тэ, чтобы обнять, чтобы поделиться с ним своей болью, что сейчас колола его неживое сердце. Он тихо шептал куда-то в шею о том, что он согласен принять свое прошлое, каким бы оно не было. Тэ ответил ему встречными объятиями, чувствуя холод прижимающегося тела и слыша едва уловимый цветочный запах кожи. Они сидели так несколько минут, а после вновь уставились на портрет. — Интересно, каким было твое настоящее имя? — задумчиво протянул Тэхён, рассматривая черты лица на картине. Айн посмотрел на него, а затем укутал простыней, стянув ее с очередной картины. Тэ удивленно вскинул брови. — Ты дрожал, — прошептал призрак, утыкаясь носом в собственные колени. Эта поза больше подходила маленькому ребенку, но никак не взрослому парню. — Мне теперь тоже интересно мое настоящее имя, хотя «Айн» мне очень даже нравится. — И оно со смыслом, — хмыкнул Тэ, поджимая колени к груди так же, как сделал это его друг. — Вдруг я окажусь каким-нибудь убийцей? Или детоубийцей, который в подвале хранил трупы? — Что ты несешь? Всегда надо думать о хорошем, слышишь? А то, что ты сказал, полный бред. Айн улыбнулся, меняя позу: — И как мы выясним мое прошлое? — В фильмах, которые я смотрел, в таких особняках всегда есть собственная история, хранящаяся в книгах. Я думаю, стоит попробовать поискать в доме какую-нибудь информацию. — А ты действительно странный, — рассмеялся Айн. — Мне бы и в голову не пришло. — Поэтому-то ты — мой единственный друг. — Не преувеличивай, я уверен, что среди окружающих тебя людей есть те, кто горит желанием общаться с тобой, — ухмыльнулся Айн. — Сомневаюсь. — Вот увидишь, я окажусь прав. Тэхёну надоело отнекиваться, потому что вдруг навалилось ужасное чувство усталости. Ну конечно же оно будет, если почти всю ночь сидеть и болтать ни о чем. Перед глазами уже стали плясать различные картинки, когда дремота стала накрывать. Его голова уткнулась прямо в плечо растерявшегося Айна, который этого явно не ожидал. — Позволь вздремнуть так, — шепот изнуренного Тэхёна завибрировал по всей комнате. Он был бы рад не чувствовать сонливость так же, как и Айн, но увы и ах. Тело вдруг стало таким тяжелым, а уши перестали улавливать размеренное дыхание где-то рядом. Тэ сквозь гущу в своей голове успел подумать: «Наверное, подобное люди испытывают и тогда, когда умирают». После он уснул. Айн слушал чужое умиротворенное дыхание, думал о том, что чувствует в данный момент его друг и что чувствует он сам. Иногда он поправлял пряди каштановых волос, что попадали Тэ на глаза. Айн совсем пропустил момент, когда комнату перестал освещать лунный свет. Черное небо стало синеть, ближе к горизонту покрываясь румянцем. Время уходить пришло. Айн помнил, что Тэхён всегда очень хотел застать его уход, но сомневался, стоит ли его будить ради этого. Он все-таки решил разбудить, так как не хотел оставлять его одного, такого беззащитного, в этой холодной комнате. Айн вдруг почувствовал легкую слабость, но не придал этому значения. — Тэ, — он коснулся его щеки, — просыпайся, я скоро уйду. — Тэхён поморщился, утыкаясь в его плечо еще сильнее. — Давай же, Тэхён, ты всегда хотел посмотреть, как это происходит. — У меня еще будет время увидеть, — сквозь дремоту сонным голосом пробормотал Тэ, зарываясь в простынь. — Слушай, я сам хочу знать, как это происходит. Прямо сейчас посмотри, а потом расскажешь мне. Тэхён проснулся после этих слов и резко поднял голову, задевая чужой подбородок. Айн даже не дернулся. — Что? Ты и сам не знаешь, как покидаешь меня на целый день? — удивился Ким. — Не знаю, поэтому помоги мне узнать, хорошо? — пробубнил Айн, упираясь рукой в пол. Какая-то странная слабость в теле стала еще больше. Веки отяжелели, глаза закрывались, а голова вообще отказывалась работать. — Что-то мне нехорошо. — В чем дело? — испугался Тэ, подхватывая голову свалившегося на его ноги Айна, и укладывая ее на свои худые бедра. — Что с тобой? — Я чувствую такую слабость, усталость… Хочется закрыть глаза. — Ты просто хочешь спать, — Тэ погладил его по голове. Тот лег на спину, но головы с чужих ног не убрал. — Твое время вышло, я ведь говорил, что ты тот, кто спит днем, — подросток усмехнулся. Он оказался прав. — Не смешно, — пробубнил Айн полусонным нежным голосом, прикрывая глаза. — Доброго дня, — пропел Тэ. — Я буду ждать тебя завтра в своей комнате. Мне очень не хватает тех еловых иголок на моей тумбочке. — Да, кстати, — прохрипел Айн, стараясь приоткрыть глаза, — почему они в твоих волосах иногда? — А-а, дело в том... — не успел закончить Тэ, как в окно пробились первые лучи солнца, а дыхание Айна с тяжелого стало лёгким. Он уснул крепко-крепко, сжимая своими большими руками его ладонь. Солнечный луч медленно пробирался к бледному лицу и, как только он коснулся иссиня-черных губ, руки призрака, сжимающие ладонь Тэ, вдруг стали непривычно легкими, а потом и вовсе хватка пропала. Тэхён завороженно наблюдал, как в его руках медленно испарялось тело друга, превращаясь в полупрозрачное облачко где-то под потолком, совсем не принося никаких ощущений его рукам. Потом вдруг со скрипом открылось окно, и невесомое облако выскользнуло на улицу, изворачиваясь так, словно старалось избежать прикосновения солнечных лучей. Это была одна из самых прекрасных вещей, которые довелось видеть Ким Тэхёну. Загадка вечно распахнутого с утра окна была наконец-то решена, а на сердце стало спокойно, ведь сегодня ночью Айн снова придет к нему. После стольких дней разлуки они снова будут вместе.