По наследству

Тэхён старался бесшумно взбираться на ель, которая росла около дома. Он не хотел вспугнуть белку, забавно прыгающую с ветки на ветку. Ему было очень интересно посмотреть на нее вблизи, поэтому каждый раз он лез вверх, и каждый раз заканчивался неудачей. Вот и сегодня он, провожаемый треском ломающихся веток, полетел вниз, прямо в невысокий сугроб. Поблагодарив зиму за дар в виде снега, он с грустью взглянул на белку, которая будто бы насмехалась над ним, неудачником. — Белка, иди сюда, я не обижу, — закричал Тэ, встав на ноги. Белка от громкого звука тут же скрылась в ветвях дерева. — Ну вот, — простонал, поднимая с земли свой школьный рюкзак. Сегодня у них начались зимние каникулы, а совсем скоро должно было быть любимое тэхёново Рождество, которое он планировал провести с Айном у старого камина на первом этаже. Он даже специально сходил в магазин и купил своему другу подарок, ну и, конечно же, не забыл приобрести для Санты печенье и молоко. Все как и полагается. Тэхён верил в Санту даже после смерти отца, когда подарков под елкой больше не было, а молоко с печеньем оставались нетронутыми. Он твердил себе, что не один в этом мире, а дедуле надо было объездить всех детей. Тэхён радовался еще больше, когда думал, что будет после Рождества — его день рождения. И пусть он не говорил про него Айну, но очень хотел в ночь на тридцатое декабря вместе с ним приготовить на кухне торт, чтобы потом вместе его съесть. Парень заулыбался собственным мыслям, глядя куда-то в небо, откуда несколько секунд погодя посыпался снег. Прямо в лицо. Он отряхнулся и злобно зыркнул на белку, которая и устроила этот снегопад. — Тэхён! — позвал женский голос со стороны дома, и он обернулся. К нему направлялась мама со своей сумкой в руках. — Ты чего домой не идешь? — Я хотел посмотреть на белку, но она убегает, — заявил Тэ, закидывая рюкзак на плечо. — Ты куда-то собираешься? — женщина осмотрела ель позади сына, а потом, улыбнувшись, ответила: — Да, поеду к твоей тете. Надо обговорить детали праздника. — В каком смысле? — не понял Тэ. — Мы это Рождество проведем у нее, Тэ. Я разве тебе не говорила? У парня в этот момент все рухнуло и перед глазами, и в душе. Он нервно сглотнул, опуская взгляд в ноги и теребя пальцы. В груди все неприятно сжималось. Неужели все его планы полетели коту под хвост? — Мам, ты это серьезно? — Да, — она выудила из сумки ключи от машины. — Можно я останусь, мам, пожалуйста, — стал умолять Ким, цепляясь за ее руки. — Сынок, нет, мы уже с ней обо всем договорились. Это не обсуждается, — она чмокнула потеряного сына в щеку. — Иди давай в дом, поешь. Я не знаю, когда вернусь. Не скучай, — мать махнула ему рукой, уже садясь за руль, завела мотор, и машина скрылась в снежном вихре, взметнувшемся из-под колёс. Тэхён невидящим взглядом смотрел, как оседает снежная пыль, затем поднял глаза на дорогу. Автомобиль уже скрылся из поля зрения. Праздника не будет.

***

В темноте играл свет языков пламени, будто бы раскаляя темно-коричневое дерево перил лестницы, ведущей на первый этаж. В доме царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина. Айн остановился перед ступеньками, заглядывая через перила вниз, на первый этаж. Он внимательно вслушивался в атмосферу дома, потому что ему было важно знать одну вещь — где находился Тэхён. Он, как обычно, ждал его в спальне, уже самостоятельно переодевшись в заранее приготовленную одежду, но Тэ так и не пришел. В комнате даже не было школьного рюкзака, что до чертиков напугало призрака, поэтому он вышел на поиски. До ушей донеслись чьи-то тихие всхлипы, и он поспешил спуститься в гостиную, из которой как раз-таки они и доносились.Тэхён сидел у горящего камина, обняв руками коленки и уткнувшись в них лицом. Он тихо плакал, не замечая, что уже не один в комнате. У Айна от такого Тэ сердце готово было расколоться на миллион осколков, а желание разобраться с причиной его слез читалось в налившихся злостью глазах. Он медленно и бесшумно пристроился рядом, приобнимая Тэхёна одной рукой. Тот вздрогнул, но головы не поднял. Он узнал бы прикосновение Айна из тысячи — нежный и чувственный холод музыкальных пальцев не спутаешь ни с чем. — Тэхён, что случилось? — нарушил тишину Айн, поглаживая хрупкое плечо. Тэхён лишь отрицательно помотал головой и уткнулся в собственные колени еще сильнее. — Кто тебя обидел? — продолжил свои распросы призрак. — Не молчи, прошу. И не плачь. — Знаешь, — дрожащим и слабым голосом прошептал Тэхён, — Рождество мой самый любимый праздник. Ты в кругу дорогих тебе людей, даришь подарки, поздравляешь их, показываешь свою привязанность. Я, — его голос дрогнул и прозвучал как-то чересчур высоко, отразившись от полупустых стен гостиной, — хотел провести этот праздник с тобой, но... — он вновь подавил приступ слез, прикусывая себе руку. Айн молча кинул пару полешек в огонь, а после приободряюще погладил Тэ по спине. — Но мама… Понимаешь, я не смогу отпраздновать праздник с тобой. Она забирает меня к тете на все каникулы, Айн. Мне очень грустно и больно, — сдавленно прошептал Тэхён. — Что мне теперь делать? — Я ведь никуда не уйду, Тэ. Понимаешь? — Айн развернул плачущего подростка к себе лицом, большими пальцами рук стерев сползающие по щекам слезы. — Мы встретим с тобой следующее Рождество, а после — следующее. И еще много и много праздников встретим вместе. — Да? — повеселел Тэ, разглядывая черные омуты напротив. — Обещаешь? — Обещаю, — нежным голосом ответил призрак, прижимая к себе хрупкого парня. Спустя пару минут объятий Тэхён вновь нарушил тишину: — Свой день рождения я тоже проведу не здесь, — Айн в недоумении отпрянул. Он ничего не знал про день рождения. — Почему ты мне ничего не сказал? — возмутился он, щелкая Кима по носу. — И когда? — Тридцатого декабря, — ответил Тэ, отводя взгляд. Ему было неловко говорить о своем дне рождения. Ким чувствовал себя так, будто бы специально обязывал Айна приготовить подарок. Но он хотел лишь, чтобы его друг знал и был рядом. Последнее как раз-таки никак не получалось, поэтому к глазам опять подступили слезы, которые он сразу же стер рукавом школьной формы. Айн смотрел на него не отрываясь, поэтому при очередном всполохе огня в камине разглядел в его волосах еловые иголки и усмехнулся. Протянул руку и выудил парочку, аккуратно раскладывая их на левой ладони. Тэ косил глаза кверху, когда чужие пальцы касались его растрепанной челки, но не возражал. — Ты мне расскажешь, откуда у тебя это? — спросил Айн, поднося к лицу Тэ свою левую руку. Тот посмеялся: — Я хотел увидеть белку поближе. — Ты хотел увидеть белку поближе на протяжении нескольких месяцев? — призрак подкинул иголки на ладони. — Да, она оказалась вредной очень, поэтому я все время падал на землю. Вот и сегодня не вышло. — Ты нигде не ушибся? — с тревогой в голосе поинтересовался Айн, рассматривая лицо напротив. — Нет, — взгляд Тэ скользнул по полутемной гостиной. — Ой, я же тебе подарок приготовил, — он вскочил на ноги и пошел к дивану, где лежал школьный рюкзак. Парень выудил оттуда что-то похожее на шар, но в темноте Айн не мог точно понять, что это. Тэхён вернулся на свое место, пряча подарок за спиной. — Сделаю тебе приятное, прежде чем уеду, — он медленно достал из-за спины маленький стеклянный шарик. Снежный шарик. Помахал им в воздухе, и внутри заметался волшебный снег. — Красиво, правда? — Да, — согласился Айн. — Но у меня для тебя ничего нет, прости, — удрученно проговорил он. — Мне хватает и того, что ты сейчас рядом и поддерживаешь меня, а то я так сильно переживал, — улыбнулся Тэхён, вкладывая в белые руки снежный шар. — Пойдем, а то мне завтра рано уезжать, — сказал он, вставая и подавая руку. Они оба, как и всегда, делили на двоих ночь, делили одну комнату, делили постель, но почему-то именно сегодня, перед предстоящим расставанием, все ощущалось по-другому, по-особенному. Тэхён уснул быстро, елозя носом по мягкой белой подушке, а Айн тихо лежал рядом, поправляя ее так, чтобы тому было удобно лежать и дышать. Он чувствовал какую-то пустоту от того, что Тэ не будет рядом около двух недель. Он ведь уже так привык к этому мальчику, пусть порой и очень надоедливому и любопытному, но такому очаровательному и притягательному. С ним Айну, не имеющему своего прошлого, было гораздо спокойнее, ибо Тэхён каждый раз сам придумывал воспоминания для него, в которых обязательно присутствовали они оба. К сожалению, за все это время приступить к поиску прошлого Айна в доме они так и не смогли, потому что мешали режимы обоих: один днем учился, а ночью хотел спать, а другой днем пропадал, а ночью бодрствовал. Айн и сам бы мог отправиться на поиски, вот только непонятный страх окутывал его каждый раз, когда он думал об этом. А с Тэхёном он его не чувствовал вовсе…

***

Утро встретило Тэхёна многочисленными солнечными лучами, украдкой ползающими по постели. Мама разбудила сына рано, но несмотря на это, Айна уже не было, поэтому он немного погрустил, пока умывался и чистил зубы. Однако стоило вспомнить их ночной разговор, настроение сразу же подпрыгивало до предела, заставляя вприпрыжку скакать по комнате, собирая вещи. Когда утренняя прохлада ударила в лицо, он поежился, кутаясь в свой большой шарф еще сильнее. Машина была уже заведена, стояла на прогреве. Тэ заглянул в салон, прихватил с приборной панели мамин телефон и, не теряя времени даром, устремился к той самой ели. Знакомая ему вредная белка обнаружилась на земле, у самого ствола, без устали роющая снег. Ким тихо подкрался, стараясь не спугнуть. Он надеялся, что хоть в этот раз все получится. Парень сунулся в карман за телефоном, чтобы можно было сфоткать, и наткнулся пальцами на какие-то твердые маленькие шарики. Он достал их и стал рассматривать. Это оказались чищенные орехи, которые очень любят белки. Ким ударил себя по лбу, потому что — как сам-то раньше до этого не додумался? Но сейчас у него на ладони приманка, чудесным образом оказавшаяся в кармане, и этой рыжей бестии точно не устоять. Наконец-то! Все получилось как нельзя лучше, и теперь в телефоне матери Тэхёна было множество прелестных снимков кушающего животного. Когда он закончил фотосессию, мама позвала в машину, требуя поторопиться. Тэхён, уже усаживаясь на заднее сиденье, поднял глаза на старый особняк, доставшийся им по наследству, и, улыбаясь, тихо так, чтобы не услышала мать, прошептал: — Спасибо, Айн.