По наследству

За окном тихо шелестели листья деревьев, будто бы передразнивая глухую ночь. Звезд почти не было видно, лишь изредка показывалась средь облаков огромная луна. Ее свет все так же, украдкой, проникал сквозь оконное стекло, скользя по обнаженным ступням лежащего под одеялом Тэхёна. И он был бы рад поспать, вот только кое-что, или вернее, кое-кто мешал ему это сделать. Не подумайте, Тэхён был не против. Наоборот. Дверь ванной скрипнула, включился ночник, а на плечо Кима опустилась большая рука. И это было уже довольно-таки привычной картиной, которая повторялась в этой комнате почти каждую ночь. Но теперь для этих двоих ощущения были совсем другими: прикосновения перестали носить в себе дружеский характер, объятия теперь были более интимными… А еще появились поцелуи, которые сносили бедному подростку крышу. После той ночи ему было очень неловко смотреть даже на собственную мать, будто бы та знала, что творил ее сын с призраком дома ночью. Теперь, натыкаясь на очередную целующуюся парочку в школьном дворе, он мог с гордостью пройти мимо и не залипать, потому что знал, каково это — целоваться с любимым человеком. Да, именно любимым. И теперь рабочий стол Ким Тэхёна на телефоне украшала их общая с Айном фотография, на которой кроме него самого, как проверил Тэхён на днях, другие люди никого не видели. Тэхён понимал, что поцелуи двух мужчин — это ненормально для общества, но всячески закрывал глаза на разного рода информацию об этом в интернете. «Самое главное — с любимым человеком», — повторял он себе каждый день, каждый час. Избавиться от всяких переживаний ему помогали лишь объятия по-горячему холодного Айна. — Это может считаться педофилией, — забурчал Тэ в подушку. — Ты даже не знаешь мой возраст, — заулыбался Айн, притягивая к себе подростка вместе с одеялом. Тот аккуратно устроился у его груди, вдыхая запах своего геля для душа. — Ты точно старше двадцати пяти лет, — расслабленно подчеркнул Тэхен. — Я настолько старый? — удивился призрак, губами касаясь тэхёнова лба. Он пальцами поглаживал нежную кожу спины подростка, при этом как-то по-детски баюкая его в своих руках. — Нет, ты не старый. Это я слишком маленький. Наступила тишина, прерываемая лишь приглушенным завыванием ветра. Длилась она недолго — минут десять. — Пойдем, Айн, — протянул Тэхён, вырываясь из крепких объятий призрака. Тот не хотел отпускать свое маленькое солнышко, лишь сильнее прижал его к своей холодной груди. — Мне холодно, — прошептал подросток, и призрак сразу же отпрянул, укутывая Тэ с ног до головы. — Прости, — виновато улыбнулся он, — я ничего не могу поделать со своим холодным телом. — Это ты прости, — выпутался из объятий одеяла Тэ. — Я пошутил. Мне было не холодно, но по-другому ты бы меня не отпустил, а нам идти надо, — улыбнулся он, вскакивая с кровати. — Гадкий мальчишка, — хмыкнул призрак, поднимаясь следом

***

За летние каникулы они успели облазить почти весь третий этаж, периодически задерживаясь в различных темных комнатах и долго и страстно целуясь. Тэхёнов страх быть застуканным собственной матерью не очень хорошо сказывался на их начавшихся особенных отношениях, поэтому бедному Айну приходилось каждый раз терпеть слабые удары со стороны Кима и умерять свою неуемную тягу к постоянному физическому контакту. Но только до того момента, как они вновь оказывались в своей комнате. Айну, кажется, уже было глубоко наплевать на их поиски и на собственное прошлое. Сейчас он нашел что-то более важное, а точнее кого-то. Он любил держать в своих руках хрупкого Тэхёна, периодически шепча на ухо всякие нежности. Только от одного его смущенного вида ему от счастья хотелось перевернуть весь мир. Теперь его настоящим и будущим стал именно его Тэхён. Незачем было искать что-то… Но так думал только он. Ким так не считал. Он все больше порывался по ночам исследовать третий этаж и все больше разочаровывался, когда они в очередной комнате ничего не могли найти. Один раз они попали в библиотеку, в которой провели несколько недель, потому что там было слишком много старых книг. Они листали каждую, и, когда последняя была проверена, Тэхён долго и тихо плакал, потому что уже совсем отчаялся. В эту ночь идти совсем не хотелось. Куда бы они ни пришли — ничего не находили. И Кима все чаще посещали мысли о том, чтобы бросить эту затею. Но то, с какой теплотой его руку сжимал Айн, пока они шли по темному коридору, давало немного надежды на счастливый исход. Теперь призрак вел подростка к самому концу коридора на третьем этаже. Тэхён вскрыл отмычкой старую дверь, и они вошли. Комната оказалась пустой, но… — Эй, смотри, — удивленно воскликнул Тэхён, дергая Айна за футболку и показывая на дальнюю стену. Там была узкая деревянная лестница, что вела к люку в потолке. — Там, скорее всего, чердак, — выдохнул Айн и протянул Тэ фонарик. — Посвети мне. Призрак в свете фонарика взобрался на лестницу и стал толкать люк, но безуспешно. — Тут замок, — шикнул он, соскакивая со ступеньки. — Мне, мне, дай мне попробовать, — запрыгал на месте Тэ, вынимая из кармана свою отмычку. — Я сделаю, — он подошел к лестнице и вручил фонарик Айну, — держи. — Прошу, будь осторожнее, — волнение проскользнуло в голосе призрака, и он помог Тэхёну взобраться, придерживая того за ноги. Тэхён внимательно осмотрел аккуратную замочную скважину, которую с первого взгляда заметить было невозможно. Он просунул внутрь нее свою отмычку и, вцепившись в деревянную ручку, стал крутить в разные стороны, периодически дергая дверцу на себя и от себя. Айн вскидывался, когда лестница слегка пошатывалась от манипуляций Тэхёна. Ему было тревожно наблюдать за тем, как его хрупкий мальчик еле стоит на слабой и дряхлой лестнице. — Может, я попробую? — решил наконец-таки встрять Айн, на что получил раждраженное тэхёново «Нет!». Послышался внезапный треск, и ручка, которую дергал Тэ, осталась у него в руке, а сам он сорвался с лестницы вниз. — Тэхён! — закричал Айн, подхватывая его за талию. Фонарик приземлился куда-то на пол, но, к счастью, не перестал работать. Сердце бешено стучало у обоих, а Тэхён, у которого, кажется, вся жизнь перед глазами пролетела, внезапно впился поцелуем в холодные губы призрака. Тонкие мальчишечьи пальцы блуждали в черных волосах, теплые покрасневшие губы иногда отрывались, целуя кожу вокруг рта призрака. Айн пребывал в шоке, поэтому только крепко прижимал к себе такого активного Тэхёна. — Эй, эй, ты чего? — увернулся Айн от очередного поцелуя, внимательно разглядывая лицо подростка. — Ты в порядке? — Да, — простонал Тэ, крепко хватаясь за затылок Айна, притягивая к себе для следующего поцелуя. Адреналин разжигал в нем зверский аппетит на поцелуи. Тэ, почувствовав сильные руки на своей талии, не мог сдержаться. Айн поддался, с жадностью впиваясь в теплые губы. Они оба не умели целоваться, они оба учились друг на друге, поэтому очень часто стукались зубами, посмеиваясь от этого. — Ты точно странный, — рассмеялся Айн, поглаживая задыхающегося от поцелуя Тэ. Тот что-то пробормотал, отпрянул и зачем-то отряхнулся. Стал прислушиваться, не идет ли мама, но все было тихо. Айн жестом показал поднять фонарик, а сам взобрался на лестницу, вновь толкая дверцу, которая с противным скрипом поддалась, наконец, и открылась. Тэхён просиял, а призрак сначала заглянул в помещение, что находилось наверху, и только потом спустился, чтобы помочь Киму. Это оказался чердак, который, судя по слою пыли, был нетронутым еще дольше, чем комнаты на третьем этаже. Старые потолочные балки были совсем сгнившими и слегка надломленными в некоторых местах, а стены, увешанные различными полками с непонятными предметами, словно давили и сжимались, вызывая приступ клаустрофобии. Спасало одно — единственное окошко под потолком. Тэхён вцепился в руку Айна, пытаясь подавить нарастающий страх. Его руки дрожали так же, как и хрупкие стены этого тесного помещения. Казалось, еще немного, и их сдует вместе с этими старыми вещами. Свет упал на заваленный всякими-разными предметами стол, и они оба подошли ближе, стараясь понять, что же такое обнаружили: различные старые документы, покрытые слоем пыли, чернильницы и потрепанные перья, а так же куски стекла, которое, судя по всему, раньше было вставлено в рамку, валяющуюся чуть дальше документов. Тэхён, не дыша, медленно протянул руку, но тут же резко был остановлен Айном. Парня даже передернуло от внезапного порыва любимого. — Ты можешь пораниться, — заворковал призрак, — давай я, — и сам потянулся к пыльной рамке. Он перевернул ее и уставился на черно-белый портрет. Тэхён ахнул. — Снова твой портрет, — протянул он. — Только… Уже другой. Повисла тишина, в которую Айн часто дышал, смотря на самого себя. Было ужасно интересно, но и одновременно страшно. Ужасно страшно. Тэхён, пока Айн что-то искал в ящиках стола, на ощупь обнаружил старый фонарь и, выудив под удивленные взгляды призрака из кармана коробку спичек, зажег его. — Я взял на всякий случай. Я не курю, — стал оправдываться перед Айном Тэхён, — только пробовал разок, — он повесил фонарь на торчащий из балки гвоздь. — Ты, — цокнул призрак, — совсем распоясался, я погляжу. Мне тебя наказать? — глубоким голосом произнес Айн, отрываясь от стола и направляясь к замершему Тэхёну. Тот сглотнул и попятился назад: — Что? — Я не шучу, — оскалился призрак, вжимая подростка всем своим телом в старую балку. — Или ты думал, что одними поцелуями отделаешься? — полушепотом в самое ухо подростка сказал Айн. Его руки от плеч по худым рукам прошлись вниз, к талии парня, крепко сжимая и слегка массируя пальцами. Тэхён быстро и часто задышал, до боли сжимая плечи Айна, чувствуя его на удивление горячее дыхание на своей шее. Слабый укус вызвал стон, от которого у призрака снесло крышу. Он языком прошелся по оставленной им ране, а после с особой силой втянул в себя маленький участок нежной кожи чуть выше ключицы — оставил свою метку, оставил засос. Это только его мальчик, только его Тэхён. Он продолжил прикусывать и посасывать область вокруг шеи и манящие ключицы. Как ни странно, полумрак и выброс адреналина, вызванный страхом, делали свое дело, притупляя самоконтроль и Айна, и Тэхёна. Последний застонал, с трудом разлепляя свои сомкнувшиеся от удовольствия веки. Повисла секундная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Тэ и жадными звуками поцелуев, что дарил ему Айн, а затем: — Чон Чонгук? — прошептал тихо Тэхён, замирая. Айн замер следом, потом отпрянул, глядя в удивленное и раскрасневшееся лицо своего мальчика: — Что?..