По наследству

— Чон Чонгук? — прошептал тихо Тэхён, замирая. Айн замер следом, потом отпрянул, глядя в удивленное и раскрасневшееся лицо своего мальчика: — Что?.. Тэхён, завороженно глядя в одну точку позади Айна, стал выкарабкиваться из его объятий. Призрак не мог отвести глаз от лица Кима, отступая, давая ему сделать уверенные шаги туда, куда был устремлен его пристальный заинтересованный взгляд. Сильные порывы ветра, просачиваясь сквозь старые дощатые стены чердака, слегка касались огня, что горел в старом фонаре. Свет от язычков пламени причудливо играл на щеках Тэхёна, очерчивал его подростковые черты и легкий прищур. Эта картина заставила бы Айна ахнуть и вновь накинуться на своего мальчика, если бы не Кимов тоненький пальчик у едва приоткрытых пухлых губ, что приказал стоять на месте и молчать. Он повиновался, молча пытаясь найти взглядом то, что так заинтересовало Тэ. «Что это за Чон Чонгук?». Даже мелькнула мысль — а не обманный ли это маневр? Тэхён был хитрым мальчиком и вполне мог придумать что-нибудь, лишь бы отсрочить неприличные вещи, из которых у Айна в голове уже образовалась запретная папка с паролем. Но Айн слишком хорошо знал подростка, его взгляд был серьезным и действительно заинтересованным, а значит, он не обманывал. Тэхён медленно стянул фонарь с балки и направился к следующей. То, что он увидел в тусклом свете, не могло ведь ему показаться? Он осторожно подобрался к балке, что была завешана всевозможными старыми вещами, и приподнял фонарь чуть выше, чтобы взглянуть на средних размеров потрепанное фото, висевшее на ней. Айн тихо подошел к Тэхёну и положил свои руки на его хрупкие плечи в качестве успокаивающего жеста. Несколько секунд в полной тишине пламя в старом фонаре колыхало то ли от слабого сквозняка, то ли от учащенного дыхания Тэхёна, а после последовал приглушенный вздох Айна, наконец увидевшего интересовавшую Тэ вещь. — Джей Кей (JK) — это ты, — прошептал Тэхён сдавленно, будто бы сам не мог поверить в то, что они наконец хоть что-то нашли. — Ты… — Чон Чонгук… — прочитал закончил Айн, всматриваясь в надпись на черно-белой выцветшей фотографии. Своей фотографии. Зачеркнутой фотографии. — Тебя убили? — размышлял Тэхён вслух. — Или ты покончил с собой? — Я бы никогда... — возразил Айн, а его самого стало потряхивать от какого-то страха, что стал нарастать во всем теле. — Я бы никогда… — Тебя точно убили. Фото зачеркнуто, — заключил Тэхён, срывая эту фотографию с балки и осматривая ближе. — Чон Чонгук… Мне нравится. — Айн мне нравится больше, — приобнял Айн Тэхёна сзади, вместе с ним разглядывая фотографию. — Ничего не припоминаешь? — Тэ помахал ей перед лицом Айна на своем плече. — Нет, — как-то подавлено ответил он, сжимая хрупкую талию парня. — Тогда надо поискать что-нибудь еще. Что-то еще здесь точно должно быть, — Тэхён отпрянул, вручил фотографию призраку, а сам принялся ползать в куче старых вещей возле балки. Теперь, когда хоть что-то стало известно, стимул вновь появился, а желание отыскать прошлое Айна Чон Чонгука возросло. Тот присел рядом и тоже стал рыться в вещах. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Тэхён. Чонгук удивился и не скрыл этого, замерев и посмотрев исподлобья на подростка: — Что ты имеешь в виду? — Мы наконец узнали, как тебя зовут, — начал Тэхён. — Я думал, что ты будешь более рад всему этому… — Прости, но в последнее время я уже готов был наплевать на поиски, — ответил Чон сдавленно, рассеянно перебирая какие-то доски. — Почему? — спросил Тэ, запихивая руку под кучу старых документов. — Я нашел кое-что поважнее, — прошептал Чон, переводя завораживающий многозначительный взгляд на подростка, который тут же замер. В глазах призрака заиграл теплый огонь, и Тэхён не мог понять, от чего именно: то ли от всполохов фонарного огня, то ли это его собственный внутренний огонь пытался вырваться наружу, пытался поглотить Тэ всего, без остатка. Напряжение, которое обжигало кожу Кима, будто бы сдавленно трескалось под действием шумного дыхания и быстрого сердечного ритма обоих. На деле же это были всего лишь старые сгнившие доски, скрипящие от сильного ветра… — Смотри, листочек, — возликовал Тэхён, доставая из кучи бумаг маленький лист отсыревшей бумаги. Он был рад, что нашел что-то нужное так вовремя. — И что с этим листочком не так? — вскинул бровь вверх Чонгук, раздраженно цокая языком. Детская непосредственность Тэхёна умиляла, но иногда была так некстати. А Тэхён гордо выпрямился, отряхнулся и, прокашлявшись, начал читать содержимое листочка: — Чон Чонгук. Двадцать шесть лет, — он поиграл бровями, словно показывая, что был прав насчет возраста. Глаза Чонгука стали размером с любимые блюдца его матери, он подскочил, сразу же прилетая иссиня-черными губами в щеку удивленного Тэхёна. — Дай мне, — выдернул он листок из рук Тэ и, под возмущенные возгласы парня, принялся читать дальше: — Родителей нет… После наступила тишина, а Тэхён прыснул от смеха. Дальнейшая половина листочка была залита чернилами, отчего надписей было не видно. Чонгук утробно рыкнул и притянул к себе испуганного Тэ за шею: — Ты решил надо мной поиздеваться, вредный мальчишка? — Нет, нет, — сдерживая смех, оправдывался Тэхён. — Никогда! Началась долгая и тихая беготня по еле дышащему чердаку. Чонгук ловил сумасшедшего Тэхёна и, прижимая его к балкам, долго и растянуто целовал, рыча прямо в губы всякие вещи, от которых у Тэ пересыхало в горле. Это ужасно заводило обоих. В конце концов у Тэ не осталось сил даже для поцелуев, поэтому Чонгук отнес его в их комнату и уложил в кровать. Тэхён долго не мог уснуть, даже в объятиях Айна Чонгука. Мысли об их находке грели душу, но и толика разочарования все же имелась. Тэ хотел найти что-то еще, кроме настоящих возраста и имени его призрака, но не свезло. И, наверное, Чонгук не заметил, но Тэхёну после прочтения того листочка было очень грустно, а все из-за той строчки, в которой говорилось про родителей Чона. Чонгук, видимо, ничего не почувствовал по этому поводу, так почему тогда Тэхёну так больно осознавать что тогда, когда его любимый призрак был еще живым Чон Чонгуком, у него не было семьи… Зато явно был человек, который зачеркнул его лицо на фотографии. Может, это кто-то из прислуги?.. С такими мыслями Тэхёну все же удалось уснуть, чувствуя на своей макушке дыхание Чон Чонгука.

***

Утром Тэхён вновь не застал рядом с собой Чонгука. Боже, так непривычно… Он нашел только маленькую записку на второй половине кровати, которая гласила: «Доброе утро. Будь хорошим мальчиком, Тэхён-и. Твой Гуки» Записки от призрака грели душу и воодушевляли на целый день, поэтому Тэхён сразу же направился в ванную. Еще там, умываясь, он задумался, почему мама не пришла его будить сегодня. Почистив зубы и переодевшись, он направился на первый этаж, на кухню. Женщина стояла у плиты, но атмосфера в комнате была не такой, как обычно. — Мам, доброе утро, — прошептал Тэ, но не услышал от нее никакого ответа. Ему вдруг стало боязно. — Мам, с тобой все хорошо? — Ах да, прости, милый, — опомнилась она, и в эту же секунду сковородка из ее рук полетела на пол с характерным звоном. Тэхён подорвался к матери, осматривая ее руки и ноги: — Не обожглась? Что с тобой сегодня? — Не могла уснуть ночью, — прошептала она, вынимая из тумбы тряпку. От этих слов у Тэхёна затряслись поджилки. Неужели она все слышала? А вдруг и видела тоже? Страх сковал тело… — Почему? — Понятия не имею, сынок, — выдохнула она. — Просидела на кухне всю ночь. Что-то не давало покоя. Старею, наверное, — усмехнулась она, а Тэхён крепко обнял ее, целуя в макушку: — Не говори так. Ты у меня еще ого-го. — Ты тоже не спал ночью? — спросила она, отпрянув от Тэ и поднимая сковородку с пола. Тэхён опешил, не зная, что ответить. Соврать? — Я знаю, что ты не спал, и я вновь настоятельно прошу тебя сходить к врачу, — женщина сгребла ошметки еды с пола с помощью тряпки. — У меня от волнения за тебя голова раскалывается, Тэхён-и. Это ради твоего же блага. — Я схожу, мам, — решился Тэхён, вспоминая свой разговор с Чонгуком. — Но позже, ладно? — Почему ты оттягиваешь? Что-то скрываешь от меня? — Нет, — соврал Тэхён, и от этого заболело в груди, — мне надо морально подготовиться. Я ненавижу врачей, ты же знаешь. — Хорошо, — кивнула женщина. — Я сегодня поздно приду, но ты, пожалуйста, сходи на кладбище с тетей. Сегодня годовщина смерти твоего отца. Да, Тэхён прекрасно помнил день, когда прямо на его глазах умер папа. Пытался забыть это, как страшный сон, но не получалось. Он коротко кивнул, наливая себе и матери чай. Женщина присела за стол и дала Тэхёну номер тети, чтобы тот знал, кто ему звонит. Она сказала, где взять цветы, а после, попрощавшись, собралась, чмокнула сына в щеку и ушла на работу. Тэхён как-то морально подустал и сразу поник в плечах, рассматривая семейный портрет на стене. Картина сохранила отца таким, каким он его и запомнил, вот только жаль, что реальность сохранить не смогла… Тэхён собрался с силами, вспоминая такого непробиваемого Чонгука и его утреннюю записку, и стал собираться. Тетя позвонила через полчаса и сказала Тэхёну выходить. Сегодня на ней не было ее привычной несочетаемой по цвету одежды, только черное платье и небольшая шапочка с сетчатой вуалью на лицо. И каждую годовщину теперь Тэхён удивлялся и никак не мог привыкнуть к тому, что его странная тетушка могла быть такой. Он предпочел бы ехать молча, вот только женщина была иного мнения, все время вспоминая счастливые и веселые моменты, связанные с мужем ее родной сестры — матери Тэхёна. Нет, ему было бы в радость слушать, как папа, будучи молодым, залезал на деревья в поисках дупла какой-то редкой птицы, а потом сваливался оттуда. И все другие истории, которых у тетушки было припасено великое множество, он выслушал бы с удовольствием. Если бы это не было так больно. — Тэхён, я вспоминаю сейчас твоего отца и смотрю на тебя, — начала вдруг тетя ни с того ни с сего. — Ты так на него похож. Он тоже любил разные истории и был очень любопытным, — на ее глаза навернулись слезы, а Тэхён закусил губу, чтобы не заплакать. Больше тетя ничего не говорила, лишь тихо всхлипнула, когда они свернули к кладбищу. Могила оказалась уже прибранной, а у плиты лежал красивый букет любимых отцовских цветов — лилий. Тэхён сначала не понял, откуда все это, но когда тетя подошла от машины с пустыми руками, все понял. Она приезжала сюда до него. — Я совсем не помню, как он выглядел, — прошептала женщина, вычитывая даты на могильной плите. — Я даже не помню его голоса, Тэхён-и… Тэхён едва сдержался, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Ему не хватает отца. Он скучает по нему практически каждый день, но это все не вернет его. Помнит, хранит в своей голове и душе все радостные моменты, что пережил вместе со своим отцом: как папа учил его языку ха’уса в темном кабинете, от пола до потолка заставленном стеллажами с различными энциклопедиями; как он, без ведома матери забирал его с собой в лес охотиться на белок, не убивать, нет — пообщаться с пушистыми хвостатыми созданиями… и еще много-много других тёплых и бесконечно дорогих воспоминаний хранилось в памяти… Сердце болезненно сжалось, и Тэ схватился за грудь, судорожно хватая воздух, в котором вдруг почему-то не осталось кислорода. — Я любила твоего отца, — нарушила тишину тетя, а Тэхён на несколько секунд пришел в себя, оборачиваясь. Она мучительно улыбнулась и продолжила: — Твоя мама знала об этом. В глазах Тэхёна не было ни удивления, ни злости или ненависти. Он давно догадывался об этом, если честно. С тех пор, как умер отец. И он, и тетя — оба были странными. Оба были одного возраста, и оба любили… Правда, притягиваются отнюдь не похожие люди, и история этих двоих тому подтверждение. — Я училась в университете на геолога вместе с твоим отцом. Он был моим одногруппником, — начала рассказывать женщина, когда они возвращались с кладбища. — Мы дружили, но я любила его и пыталась быть на него похожей. Мы вместе через многое прошли, даже ездили в одну экспедицию в Египет, — она замолчала на несколько секунд. Тэхён ждал продолжения, потому что хотел услышать. Он уже взрослый, и хотел знать больше об этой истории, ведь он тоже теперь любил. Тетя наконец продолжила: — Я познакомила его со своей сестрой, но и подумать не могла, что все так закрутится… Теперь он покинул меня, и от него у меня остался только ты. — Ты не жалела, что познакомила его с мамой? — с осторожностью спросил Тэхён. — Нет, — ответила женщина. — Почему? — Моя младшая сестра была счастлива, и он тоже. Мне большего было не надо. Какую цену пришлось заплатить тете, чтобы любимый человек и родная сестра были счастливы? Стоило только догадываться, сколько слез было пролито и сколько нервов потрачено. Тэхён был не вправе осуждать ее, потому что сложно поставить себя на чужое место. Но для того, чтобы Чонгук был счастлив, он продал бы собственную душу и, возможно, отдал бы свою жизнь. Тэхён надеялся, что ему никогда не придется жертвовать собой ради его долгого и счастливого навсегда.