Мечты через раз

Я открыл глаза. Вот спрашивается столько впечатлений, физических нагрузок, вырубись и спи до утра, но почему меня накрыла неестественная бессонница? Ладно бы я усиленно обдумывал произошедшее вчера, так голова сейчас чиста от мыслей, словно чан для воды во время засухи. Крепко спал, как вдруг что-то кольнуло где-то внутри, и ву а ля, сна ни в одном глазу. Тупо смотрю в потолок. Мысленно отмечаю, что он деревянный, светлый, иногда чистое полотно досок нарушают темные пятна отшлифованных сучков. Можно было бы сыграть в детскую игру на воображение. Если долго вглядываться в нечто, то оно вдруг приобретает смысл и форму. Я приготовился бездарно убивать время, наивно надеясь, что сон все же покинул меня не насовсем. Сфокусировал взгляд на первом понравившемся темном пятне на потолке и завис. До меня дошло, что в моей комнате слишком светло, не то, чтобы, как днем. Уж солнце я точно отличу от ночного светила, но лунный свет будто заполонил все пространство комнаты. Луна либо светит, либо нет, третьего не дано. Так какого черта сейчас все выглядит так, словно светил несколько. Я с младенчества точно знаю – спутник у Земли один. Мое любопытство встрепенулось, затолкало зачатки сна, которые должны были вот-вот появиться, подорвало мое тело с кровати. Поеживаясь, встал босыми ногами на прохладный пол. Кажись, под ступнями почувствовал коврик, его мягкий ворс приятно щекотал кожу. Нащупал рубашку в куче скинутых тряпок перед сном, надел, и по-тихому, чтобы не споткнуться или не пораниться об острые углы, стал продвигаться к окну. Подойдя к нему и выглянув на улицу, просто обомлел. Как в детстве, если что-то удивляет или пугает, протер кулаками себе глаза. Видимо, переживания были настолько сильными, что мой мозг прожженного горожанина с ними не справился. Иначе, как это можно объяснить? Все пространство, насколько хватало глаз, было освещено бледным серебристым светом. Его буквально излучало каждое растение во дворе. Каждый листочек ловил блики этого волшебного перелива, направляя его высь к небу, где совершенно в противовес ему светила луна своим холодным каким-то блеклым отсветом, поглощая живительную яркость многочисленных искр. Опустил взгляд со спутника на крону деревьев, в глазах чуть рябило от смены яркости. Поморгав немного для ясности взора, более пристально всмотрелся в отражающийся свет. Потом перевел взгляд ниже на клумбы, там росли те неизвестные мне цветы. Они излучали эти серебристые нити, тянувшиеся к каждой живой части, в которой присутствовал хлорофиллом. Стоило мне сфокусировать свой взгляд на цветах, как мои мысли стали затуманенными, четкость виденья затерлась, словно смотрю сквозь запотевшее стекло, хочется протянуть руку и протереть, но силы меня покинули. Я бездумно смотрю на невысокие растения и чувствую, как что-то непривычное, потаенное поднимается в моей душе, сердце тревожно защемило, будто услышало зов. Мне стало просто жизненно необходимо дотронуться до нежных цветов с потусторонним сиянием. Как был в одних трусах и рубашке, так и пошел, причем совершенно спокойно, словно живу здесь годами. Ни на что не наткнувшись, не споткнувшись, взор затуманен, но глаза видят каждую вещь в доме так четко, будто днем перемещаюсь. Скованный сверхъестественным трансом беспрепятственно спустился и вышел на улицу, приблизился к ближайшей клумбе. Когда остановился, то на периферии своего сознания отметил, что ступни холодит каменная дорожка, сея мысль неприятно возвращала к реальности, заставляя осмыслять себя прежнего. Зачем? Духи, зачем это непутевая и никому ненужная мысль? Когда так близко новое, никогда не испробованное, до одури заманчивое, совершенно отличное от того, что привычной формой облекло мою сущность. Я заворожено созерцал цветы. Сами они были невзрачными, на тонком стебельке капельками в ряд свешивались маленькие соцветия, тихо раскачиваясь на ветру. Любуясь волшебным светом, наполняясь диким необузданным восторгом под самую завязку в душе, готовым уже разорваться на части и стать кем-то другим. Под силой притяжения дьявольской магии, а как еще можно назвать эту абракадабру, не заметил, как стал медленно склоняться, стараясь втянуть аромат этих чудесных цветов, стремясь быстрее прикоснуться. Оставалось сантиметра три до вожделенного контакта, можно было уже энергетически ощутить его, на моем теле встал каждый волосок от предвкушения, как меня резко рвануло, потом наступила темнота. Сколько бы времени ни прошло, а я до сих пор не смогу описать ту бурю эмоций, которую я ощутил мгновенно. Меня накрыло с головой. Мутило от разочарования, рвало сердце от упущенной возможности, бешенство вспенивало кровь, все тело трясло мелкой дрожью, голова шла кругом от ненависти, которую питал к возникшей преграде на пути к блаженству. Меня выворачивало во всех направлениях, словно обычного гнилого наркомана, который только и живет на свете благодаря ожиданию следующей дозы. Без нее верная смерть. Сильная паника охватило мою душу при мысли о несбыточности, о не возможности снова увидеть тот чудесный свет. Я умирал, бесился, стонал и кричал, при этом что-то царапая, брыкаясь, стараясь освободиться, вырваться, только бы еще раз увидеть, ощутить, почувствовать каждой клеткой тела ту абсолютную свободу. Точно! Я увидел абсолютную незамутненную свободу, которая была так близка, а кто-то ее отобрал, буквально вырвал из неги и бросил в пучину отчаянья. Раздирающая боль от утраты скрутила тело, казалось бы, в бараний рог. Как говорится «не было счастья, да несчастье помогло». Боль была мучительной, но она меня и спасла. Постепенно стал осознавать окружающую действительность, скорее осязать, ибо все так же глаза были закрыты. Сквозь учащенный стук сердца и рваные хрипы расслышал тихое успокаивающее: - Тихо-тихо, Лукьян. Давай успокойся уже… скоро станет полегче. С трудом понял, что это дядя меня держит и беспрерывно шепчет на ухо, стараясь привести в подобие адекватности. Постепенно психоз стал отпускать, тут же голову заполонило сотня разнообразных мыслей, вопросов на которые хотелось немедленного ответа, но сформулировать их оказалось неимоверным трудом. Словно мой мозг стал мозгом умственно отсталого, который только-только научился писать собственное имя. Мама, что же здесь такое твориться? Все на что меня хватило это: - Ч… чт… что это было? – сказал и тут же закашлялся. Горло было сорвано напрочь. Тело почувствовало, как Янис облегченно вздохнул. Его рука, прикрывающая мои глаза, так и осталась на них. Он только чуть ослабил хватку другой, которая стальным захватом опоясывала мои опущенные руки и грудную клетку. Как не хрустнули ребра от него, не знаю, но был рад такому исходу. Это была первая положительная эмоция после недавней бесовщины. Дыхание понемногу выравнивалось, психическое состояние приходило в норму, с его улучшением пришла адская усталость, поэтому без смущения обвис в крепких объятиях Яниса. Пусть куда хочет, туда и несет. Я отказываюсь что-либо понимать до тех пор пока меня не отбуксируют на какую-нибудь горизонтальную поверхность. - Фух! Слава Амэдэхи и Пэмуя, ты приходишь в себя. Глаза все еще нельзя открывать, так что идем осторожно. Я поведу. – Дядя мягко развернул меня вправо и тихонько подтолкнул в правильном направлении. – Давай, соберись. Ему легко говорить, как ни старался, мои приказы двигаться ноги игнорировали. Мышцы, словно вата в тюфяке, что хочешь то и лепи. - Не могу, - просипел я, стараясь все же передвинуть ногу хоть на миллиметр. - Ладно, принцесса, без обид, - с этими словами Янис легко подхватил на руки. Да так ловко получилось, что его рука, закрывающая мои глаза, по-прежнему осталась на месте. На его выпад я только хрипло хмыкнул, мне впервые было фиолетово на положение дел. Жутко хотелось спать, но внутреннее волнение, граничащее с тревожностью, мешало немедленно уснуть. Ощущение такое, когда на руке появился заусенец и пока не оторвешь, спокойно жить не даст. Вот и сейчас меня именно также погано крутило, только заусенец был мифический, его не достать, а посему Янчик (друзья меня в основном зовут Яном) терпи, пока не рассосется. Пока меня одолевали невеселые мысли, дядя плавным движением чуть лине в два прыжка занес меня на веранду. Через плотный заслон на глазах проскользнули блики искусственного освещения. Стало еще свободней на душе. Но Янис, не притормозив, прошел дальше вглубь дома. Остановился и сгрузил меня… у двери туалета. Я подслеповато прохлопал глазами, собираясь с мыслями. Мне все еще трудно формировать слова в полноценные предложения. - Знаю, что ты пытаешься мне тут выстрадать, но у нас нет времени. Мне нужно приготовить тебе отвар. Он поможет до конца прийти в себя. Единственная загвоздка – тебя сейчас ни в коем случае оставлять одного нельзя. Безумие тебя не покинуло, оно может вернуться. Поэтому единственное место, где я могу со спокойной душой тебя оставить это отхожее место. Там нет окон, и дверь спокойно закрывается как изнутри так и снаружи. Удачи! Возмутиться я не успел, пока мысленно лепил обличительные конструкции, меня бесцеремонно втолкнули в комнатку и захлопнули дверь. Силы ко мне не вернулись, так что спокойно проскользил по полу и плюхнулся на унитаз. Хорошо, что с какого-то перепугу крышка была закрыта. Удивительный факт, но радостный. Я сидел на унитазе, пытаясь разобраться в произошедшем. Попутно стараясь восстановить свое зрение, которое все еще было каким-то странным, расплывчатым. А свет от лампочки просто невыносимо раздражал сетчатку, гадко бесил постоянным напоминанием о том, что он не похож и на частицу на тот завораживающий серебристый свет. Секунды шли, а мне становилось все худшее. Я поймал себя на том, что начинаю без причины злиться. Вот еще немного и я начну крушить все вокруг. Одно меня удерживало – я все еще был слаб, как новорожденный щенок. Дверь неожиданно открылась, на пороге возник Янис с дымящейся глиняной кружкой в руках. Вот честно, сам не ожидая от себя, да я даже представить не мог, что смогу так. Как только увидел дядю, то буквально зарычал. Мое сорванное горло выдало такую трель, чтоб всем газонокосилка колыбельную пела. От удивления распахнув глаза, я завис на несколько минут, чем воспользовался Янис. Быстро приблизился, мягко обхватил голову и влил отвар. Гадость несусветная! Но выплюнуть мне не позволили, допоили до конца, а после снова закрыли дверь. Замечательно. ЧТО ЭТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА? Всласть поистерить не судьба, Янис быстро вернулся, снова подхватил меня на руки, опять закрыв глаза своей рукой. - Не против? – помолчал. – Хотя, без разницы. Отвар начал действовать, наконец-то внутри улеглась разъедающая тревога, сознание уже было на грани сна. Поэтому было все равно, что там бурчит мой дядя. Хотелось уже завернуться в одеяло и отключится. Единственное, на что сейчас было способно мое любопытство, это поинтересоваться, что за чудо-цветок такой. В ответ получил: - Это «Змеиные слезы». И все, провал в темноту. Очнулся от головной боли. Сквозь сон она нещадно мучила своей монотонностью, ни на секунду не изменяя силы воздействия. Похмелье? Прислушался к себе. Ноющая боль, противная слабость в теле и страшный сушняк. По всем признакам выходит, что да. Когда я успел напиться-то? Попытки вразумительно себе ответить ни к чему не привели. Решил, сначала встать, а потом уж подумать. Нужно было раздобыть воды, а то скоро умру от обезвоживания. Открыл глаза, закрыл. Фак! Я чуть было не лишился зрения. Это не свет, это убийца! Никогда не подумал бы, что бывает такой яркий солнечный свет. Я к тому, что спокойно раньше смотрел на само светило, а тут даже с простыми лучами не справился. Приоткрыл глаза снова, сквозь щелочки тут же застившие слезами, хотел посмотреть, где я вообще. Потому что у меня что-то память отшибло, не помню, чего делал вчера. Все встаю или сползаю, как получится, с кровати и добываю воды. Пить-пить! Дернулся, да не тут-то было, меня реально так придержали. Верхняя часть туловища вообще никак не отреагировала на рывок. Что за черт? Слезящимися глазами рассмотрел чужую руку, лежащую поперек моей груди. Я не только пил, но и хорошо провел ночь? Посмотрел вправо, увидел мужское голое плечо. Охерел. Приплыли. Стоило ужаснуться, как сразу накатили воспоминания прошедшей ночи. Цветы «Змеиные слезы», точно. Попытка убрать руку и встать была немедленно пресечена. Рука дяди, будто свинцом налилась и стала вообще неподъемной. Побарахтавшись несколько минут, решил его разбудить. Пить хотелось до смерти. - Эй, подъем, - никакой реакции, - вставай, давай просыпайся! Такое впечатление, что я шепчу ему, а не ору. Лежит, как лежал, только легкая улыбка появилась. Он же издевается, да? Я, недолго думая, взял и укусил шутника за плечо. Дядя дернулся и зарычал. Блин, зарычал? Ладно, со мной уже столько чертовщины произошло, что пора завязывать удивляться. Дядя продолжил как бы спать. - Да вставай же! Я сейчас умру от жажды! ПУСТИ МЕНЯ!! - Не ори, сейчас дам, - чуть хрипловатый голос со сна дяди меня охладил, не говоря уже о самих словах. - Чего дашь? Мне ничего не нужно, только отпусти. Остальное я сам. – Сказал и подумал, как это двусмысленно звучит, находясь в постели с голым мужиком. - Не спеши, принцесса. Все успеем… - Хватит придуриваться. Убери уже руку, я хочу встать с этой чертовой пастели. И почему я лежу вместе с тобой? - Не тараторь. Сейчас принесу тебе стакан воды. Потом приведешь себя в порядок и спустишься вниз. - Мне не пять лет. Почему ты со мной так обращаешься? - Послушай, это серьезно то, что было ночью. Поэтому делай, как я говорю. Ясно? – при последнем слове голос стал грубее, намекая, что спорить даже не стоит. - Ясно. - Лежи. – Дядя встал с постели и пошел за водой. Я тупо уставился в центр комнаты. Судя по тому, что обстановка отличается от ранее рассмотренной в моей комнате, то я в спальне у дяди. Просто класс. Не смотря на жесткий характер и уединенное существование, в комнате было по-домашнему уютно. Большая кровать у стены, на которой мягкая перина. Кто бы мог подумать. У кровати невысокая тумбочка, на ее поверхности красиво расположился старинный ночник. Не удивлюсь если он не электрический, а масляный. Рядом с ночником лежит какая-то книга. По другой стене длинный комод, на котором расставлены несколько фотографий и какие-то безделушки. Над ним висит квадратной формы в замысловатой раме зеркало. Напротив кровати большое окно, у которого стоял небольшой овальной формы столик. Низкий, с резными ножками, на столешнице лежала ажурная салфетка, на которой красиво возвышалась ваза с живыми цветами. По обеим сторонам столика стояли неглубокие широкие кресла. В них по вечерам хорошо было бы свернуться за чтением приятной книги. В комнату вошел Янис со стаканом в руках. - Вот, держи. - Спасибо. В минуту осушив стакан, вылез из постели, а потом нетвердой походкой пошел на выход. Ведь было же приказано привести себя в порядок. Я тащился по лестнице в раздражении чувствуя, как позади напирал мой дядя. - Слушай, ты будешь участвовать в моем одевании? Что ты идешь следом? - Поверь, мне самому это доставляет столько же радости, если не меньше. Но ничего не сделаешь, теперь ты всегда должен быть на моих глазах. - Блин! Смысл моего приезда тогда? Если я буду, как сумка за плечом, всегда с тобой! - Дыши глубже, - улыбнулся Янис, - давай поговорим за завтраком? Я проголодался, как зверь. После его реплики у меня по спине поползли мурашки. Встряхнувшись, я продолжил этот мучительный подъем. Быстро переодевшись, умывшись, я спустился вниз. Дядя все время был со мной. Он тоже привел себя в порядок, пока я медитировал на стеклянный кувшин с водой на кухонном столе. Еще где-то около часа готовки и накрытие стола. Все теперь мое любопытство наконец-то будет удовлетворено, а тоя уже весь извелся. - Ну теперь можно уже спрашивать? - Валяй. - Что за чертовщина со мной произошла? Дядя задумался на некоторое время, при этом нервно постукивая двумя пальцами по столу. - Это сложно объяснить… В наше время есть много загадочного и непознанного, что давно не секрет. Вот явление цветущих «Змеиных слез» является древним забытым. Нет. Скорее изъятым из памяти потомков, чтобы не было беспричинных трагедий. Наши предки утверждали, что эти цветы принесла в дар людям сама богиня луны Пэмуя. Этот дар был в знак благодарности за спасение ее возлюбленного. Эта часть легенды утеряна, и никто не знает, что за дела происходили. Эти цветы были целебными и могли многие хвори вылечить за раз. Их очень ценили и передавали от волхва к волхву. Никто из непосвященных не мог их вырасти, не говоря уже о содержании. Поэтому эти цветы всегда оставались только в роду у волхвов. Помимо целебных свойств у этих цветов имеются достаточно необычных эффектов. Вот больше из-за них на цветы открыли охоту, алча наживы и власти, а не исцеления. Чтобы цветы не исчезли с лица земли, решено было часть скрыть в одних священных пещерах. Об этом знали только несколько родов. Лихорадка по цветам исчезла, как только пропали цветы. Со временем о них забыли, поэтому лекарства на основе «Змеиных слез» делаются при очень особенных случаях. Это вкратце о цветах. Я сидел переваривал информацию, а дядя задумчиво смотрел в окно. Мы находились на террасе, которая была просто пронизана солнечными лучами. Это было волшебно. Здесь бы вечно завтракать, обедать и ужинать. Хотя, нет, ужинать можно в саду при свете ночника. - Кхм, - привлек мое внимание Янис, - я не могу тебе рассказать в точности обо всем. Тебе придется принять это и действовать так, как я скажу. Без истеричных вопросов. Я серьезно, ясно? - Ясно, - спорить бесполезно, уже проходили. - Поскольку «Змеиные слезы» дар богини, то в них есть магическая сила. Она достигает своего пика в полнолуние. Действие длиться три дня. Одно из эффектов силы этого цветка высвобождать вторую ипостась у избранных. Кто такие избранные я тебе сказать не имею права, ты не посвящен. Предупреждая, - Янис поднял руку, чтобы я и рта не смел открыть, зная мою прыть в любознательности, - твой вопрос, скажу, что тоже очень удивлен на твою положительную реакцию… - Мое безумие ты называешь положительной реакцией?! - Тише. В твоей крови что-то есть, какая-то примесь. Поэтому она откликнулась на зов цветов. Ты услышал Зов Змеи. - А… - Тихо! Я говорю то, что могу, помнишь? Я раздосадовано кивнул. Дядя продолжил. - Так вот, пока я не выясню, почему ты его услышал, к цветам не подпущу. Это опасно. Ты можешь умереть. – Если честно, мне стало дурно, но взял себя в руки, нужно же дослушать все же в адекватном состоянии. – К сожалению, ты уже получил долю силы, теперь тебя будет ломать. И ломать довольно продолжительное время. Я не знаю, сколько у тебя это займет, у каждого свой срок. Да и записей по этому поводу мало, в основном обряд проводили до конца. Самое сильное воздействие на тебя будет ночью, днем меньше – лунный свет перекрывается солнцем. Но для тебя самое трудное пережить ближайшие две ночи, ибо полнолуние в зените. Что мы предпримем... Ты всегда будешь у меня на виду. Спать в моей комнате, как ни странно звучит лучше привязанным. Я боюсь ты не справишься с тягой на Зов. Ну, думаю, по ходу дела, мы разберемся. Главное ты понял? Я тупо «размазывал» скудную информацию по мозгу, пытаясь разобраться. Но Янис был прав, главное я уяснил – не доверюсь ему подохну. А жизнь-то все больше и больше разрисовывается психоделическими картинками.