Пираты Карибского Моря: Сбежавшая принцесса.

***

      Дышать было тяжело, на плечах будто был каменный груз, который тянул за собой, грозя сломать спину наизнанку. Наверное, если бы я могла что-то чувствовать, то сейчас была бы раздражена, но… Я ничего не испытываю, порой забываю, что я весьма осязаемый и живой человек, который дышит, и видим другими. Такое странное ощущение…       Непомню сколько времени прошло как мы плывем среди этой темноты, но однозначно мне здесь почему-то нравилось. Эта бескрайняя темная «почти» пустота, будто олицетворяла мое состояние внутри. Такое же тягучее и казавшимся бесконечным. Я лежала в носу шхуны и смотрела на звезды, в голове не было никаких мыслей. Я даже почти забыла, что я и где я, пока будто сквозь толщину воды я не услышала громкую возню…       Я приподнялась на локтях, и оглядела всех. На их лицах была запечатлена паника и страх перед неизвестностью… Кроме некоторых личностей: Барбоссы и Тиа Дальмы. Медленно обернувшись, в глаза попало несколько брызг с воды и слегка помотав головой, будто скинув с себя пелену — я услышала звук воды, характерный для водопада.       Я едва успела ухватиться за канат, больше из-за выработанного действия, чем инстинкта самосохранения. Моё лицо не дрогнуло, когда шхуна накренилась и перед глазами предстала неизвестность, и я не кричала, когда почувствовала невесомость в теле от падения. Я канула в небытие…

***

      Когда я открыла глаза, я снова оказалась на Жемчужине, руками проводя по шершавому дереву, слегка цепляя ногтями, будто хотела ощутить что-то ещё.       Я чувствовала себя легко и беззаботно, несмотря на то, что вокруг меня была бескрайняя пустыня, по каким-то причинам меня это совершенно не волновало, хотя должно было. Я ходила по палубе корабля, с такой теплотой в душе, что будто я снова жива.       Жива.       А я… жива?       Я застыла на месте, меня окутало странное и необъяснимое чувство того, что я здесь лишняя, не на своем месте и делаю что-то запредельно неправильное. Но почему?       Мои размышления отвлек чей-то голос, такой родной и любимый. Повернувшись, мои глаза сразу нашли мужскую фигуру, которая бродила кругами вокруг корабля, попутно общаясь с самим собой. В следующий миг, я была уже перед ним, не знаю как.       Капитан едва подпрыгнул заметив меня, перед собой. Его глаза, мои любимые карие, почти черные глаза — смотрели на меня, как на призрака. Ну это же смешно, я ведь живая!       Как на призрака…       Но я ведь живая?       Призрак?       Живая? — Ради Нептуна или кого-то там… Почему ты смотришь на меня, как труп? — мужчина, ладонью провел по лицу, на какой-то момент закрывая глаза.       Я захотела возразить, но вдруг поняла, что ничего не могу сказать, будто у меня не было рта. Меня охватила паника, или что-то на ее подобии. Что со мной? Что не так? Почему? Что происходит? Внутри меня будто разворачивался смерч, который смешивал все мои чувства и по итогу — начинал давить на меня. Моё горло. — Ты не жива… — наконец, капитан снова посмотрел на меня. Лицо Джека исказила гримаса боли и разочарования. — Ты мертва и просто мне мерещишься, потому что я так и не смог тебя отпустить… — он плюхнулся на землю, снимая шляпу. — Видимо права была мать, когда в свое время говорила, что если не отпустить мёртвого, то его душа не упокоится.       О чем ты говоришь? Я не понимаю. Как он может такое говорить, когда я стою перед ним, вполне себе… живая. Я захотела дотронуться до него, или обнять, чтобы он почувствовал моё тепло, мою любовь, в мою реальность.       Я опустилась рядом с ним, и протянула руку, к его ладони, в которой он держал свою шляпу. Его глаза следили за мной, и мне не нравилось видеть в них, что-то похожее на блеск безумия. Я смотрю вниз, и тут меня словно пришибло волной.       Моя рука будто прошла сквозь него.       Призрак. Живая. Мертвая.       Призрак? Живая? Или мертвая?       ПРИЗРАК? ЖИВАЯ? МЕРТВАЯ?

***

      Мои глаза распахнулись и я сразу же стала судорожно сплевывать воду. Мои лёгкие горели, гортань саднило и оттого дышать на пару мгновений было очень больно. Я вся дрожала и меня хватал озноб. И сейчас меня будто штормило. Голова кружилась, перед глазами будто мелькали обрывки воспоминаний.       Я села на песок, уперевшись руками в колени и переводила дух. Недалеко от меня выходила остальная команда, откашливаясь и отплевываясь. Я наблюдала за ними сквозь полу-прикрытые глаза, чувствуя как на меня накатила невообразимая усталость, от которой слипались веки.       Меня будто перемололи, по ощущениям. Сил не было даже повернуться, дабы оглядеть то место, в которое мы целенаправленно попали.       Я сделала глубокий вдох и выдох, прикрыв глаза. Надо было собраться с мыслями и силами. Надо вернуть Джека. Надо было вернуться самой.

***

      Я не понимала саму себя, все казалось настолько бессмысленным и пустым, что в какой-то момент мне в голову пришла мысль о том, что я все-таки мертва, и нахожусь в… аду?       Мое сердце не дрогнуло, когда вдалеке показалась его славная Чёрная Жемчужина, её чёрные паруса не смогли заново разжечь то особое чувство невероятной свободы от всего мира, как в первый раз, когда моя нога ступила на ее тёмную палубу. Мне было абсолютно безразлично то, как она рассекала под собой валуны песка, плавно вступая обратно домой — в родные воды.       Я стояла позади всех, мои ноги приросли к пескам. В голове было пусто, и это меня раздражало? Нет, скорее озадачило.       Когда я очнулась снова в своём теле, оно ещё какое-то время извивалось в судорогах. Будто все те эмоции и чувства, что я испытала перед смертью — дали выход. Постепенно я пришла в себе полностью спустя пару недель, но меня все равно одолевали приступы «эмоциональности».       Так почему же, чем больше потом проходило времени, чем ближе мы были к нашей цели… я словно снова медленно возвращалась на тот свет? Словно прямо сейчас моё сознание находится где-то не здесь, а где-то так далеко, что мне не дотянуться…       Тиа Дальма не раскрывает своих карт, а по их общению с Барбоссой, у меня складывается вполне себе твёрдое убеждение того, что они преследуют одну, почти общую цель. Гектор что-то знает. Больше чем я.       Я не заметила, как заскрежетала зубами.

***

      Когда Капитан Джек ступил на сушу и направился в сторону пребывавших в ступоре пиратов, на лице Мисс Фриджет не двинулся ни один мускул. Лицо стало будто маской, но что-то в глубине глаз промелькнуло, словно солнечный блик в отражении голубизны волн.       Женщина продолжала стоять позади всех, возможно от некоего ступора — встретить своего капитана спустя столько времени, заметить как время забирает свое. Как на его лице появилось больше морщин, пятно на линии подбородка стало больше, вероятно прогрессирование какой-то болячки. Стали видны проблески выгоревших волос от беспощадного карибского солнца, а карие глаза… Мисс Фриджет не могла понять что именно в его карих, почти чёрных глазах её смущало…       Ровно до того момента, когда ее изучающий взгляд не встретился со взглядом мужчины.       Встреча. Неверие. Изучение. Осознание. И едва заметный только её взгляду, только потому, что она прожила с ним достаточно долго — шок в его глазах… — Здравствуй, Джек.

***

      Мой голос был непривычно холоден и хриплый, когда я поздоровалась с человеком, ради которого была готова отдать свою жизнь, из-за которого вновь и вновь бросалась в различные передряги и приключения, даже если сомневалась в их благоразумности.       Я была им одержима, а может была ожержима тем, что он превносил в мою жизнь. Мы практически противоположны друг другу, и вероятно именно это нас и притягивало друг к другу. Он мне отдавал то, что было нужно мне, а я ему дарила то, в чем он так нуждался.       И пусть Джек был не самым прекрасным человеком, не самым идеальным мужчиной, и не самым ответственным отцом… Хотя тут немного чаща весов перевесила в его пользу. Пусть меня и взбесило его решение забрать детей на Жемчужину, после моей смерти, а не отправить в Бухту Погибших Кораблей, в глубине души — я понимала, что он вероятно хотел как лучше, как сам в своём далёком подростковом возрасте хотел быть рядом со своим отцом, пусть и никогда в этом вслух и не признается.       Наши отношения не были идеальны. Мы ругались (точнее я), могли не видеться месяцами, потому что «я хочу вернуть Жемчужину». Я сначала относилась к этому с искренним пониманием, но с каждым годом меня это начинало съедать изнутри. Я долго думала, хотела даже попытаться… Вразумить его? Но по итогу решила посвятить себя своей карьере, нашим детям и их будущему. Периодически впадая в ураган страсти, стоило только Капитану Воробью появиться рядом со мной. Сколько раз я хотела поговорить с ним и расставить все по своим местам, сколько раз я подводила разговор к этому. О том как мне тяжело, как мне в действительности его критически не хватает, как я устала порой оттого, что его корабль выходит на первое место, чем я и наши дети. Но я так и не посмела сказать об этом Джеку…       Потому что… любила его. И вероятно боялась потерять даже это. Некую надежду, на то, что все может исправиться, что он меня услышит, и что он может быть, постарается исправиться.       Ради меня. Ради Шарлотты. Джонни. Джоана и Умы.       Я глубоко вздохнула и отвела взгляд на линию горизонта, и на миг даже прикрыла глаза, словно пытаясь сбросить наваждение.       Почему именно сейчас все эти мысли безостановочно всплывают в моей голове? Почему именно сейчас я сама на него смотрю как на чужого? Что изменилось в нем?       Или что изменилось во мне?

***

      — Этого… не может быть, — Капитан Джек сделал в шаг в сторону той, что часто посещала его сны. И так жестоко растворялась в них, стоило ему открыть глаза и увидеть черные обугленные доски своей любимицы Жемчужины у себя в каюте.       — Кракена тоже за мифическую тварь считали, — ответила Мисс Фриджет, слегка вздернув головой, но не отводя взгляда от мужчины, который от её слов слегка отпрянул.       — Я понимаю, у Вас долгожданное воссоединение, но пожалуй это можно отложить до того, как мы попадём на борт моей прекрасной Жемчужины, — Барбосса не скрывая надменного лица, спрятал карту, и неспеша направился к шлюпке.       Воробей на мгновение раздраженно зыркнул на некогда своего первого помощника, но тут же снова вернул свой взгляд к Мисс Фриджет.       — Пойдем, мне не прельщает факт того, что он снова будет главенствовать, — поспешила сказать женщина, прежде чем Капитан Джек успел бы что-то сказать. Про себя она заново подметила, что её голос прозвучал непривычно сухо, и она бы возможно ощутила укол вины, если бы конечно могла.       Если бы конечно часть ее души все ещё могла помочь ей что-то почувствовать, если бы её глаза блестели также, как когда-то до её смерти, а не во время её…       Пират проследил за плавной походкой той, что некогда была принцессой Франции, боевая, острая на язык и на тот момент такая прелестная в своей наивности, девушка, рвущаяся к свободе и к любви. Его любви. Баронесса Южного Океана, женщина, которая благодаря своей дальновидности и хитрости смогла закрепить за собой позиции в пиратской иерархии, и усидеть на своем высоком посту, несмотря на внешнюю хрупкость. Его страстная, игривая и заботливая француженка, мать его детей, и его… несостоявшаяся жена.       В сердце пирата заново появилось знакомое и даже в какой-то степени ставшим привычным — щемящее чувство. Боль, которая преследовала его после её смерти, когда он был абсолютно бессилен, чтобы помочь ей и изменить ход событий, и последнее что ему эхом воспроизводилось в сознании, так это ее последние минуты агонии. Хрипы, её побледневшее лицо, а затем потерявшие всякий намек на жизнь — глаза… Тоска, которая будто ходила за ним по пятам, ставшая его тенью, которую невозможно было заглушить алкоголем — наоборот, в пьяном бреду ему мерещился её голос, смех и подушки пахли лавандой, будто она только что лежала рядом с ним… Отрицание, которое изводило его, когда он искал способы вернуть её, забрать то, что он эгоистично по-мужски считал своим и только своим. Он был собственником, и это касалось не только любимого корабля, как многие могли посчитать, но и его женщины. Отсюда в конце концов пришло и… сожаление.       Кейра наверняка не понимала головой, но чувствовала душой, что в действительности он очень её любит, и что на самом деле она имела над ним гораздо большую власть, чем могла предполагать, или мечтать. По крайней мере он так думал, ведь между ними практически не было предельно откровенных разговоров по душам между собой. И в последствии её ухода он раз за разом приходил к мысли — а действительно ли это было так, или же нет?       Сожаление настигало все сильнее, все противнее… Каждый раз. Когда он встретился с Тигом, когда навестил её владения на границе Южного Океана, когда видел плакаты о её розыске, и даже когда о ней порой упоминал Джошами Гиббс, как о Мисс Фриджет.       Он провел много бессонных ночей, будь то в каюте с бутылкой рома за картами, или на капитанском мостике, стоя у штурвала, когда холодный атлантический ветер пронизывал до самых костей. И среди всего потока мыслей, всегда проскальзывало одно…       Он так и не осмелился, так и не решился довести дело до конца и официально сделать её, свою женщину, его женой. Миссис Воробей.       Так почему сейчас, когда он смотрит на женщину, которую любил также, как и свою свободу, он не видит в ней её? Будто от его любимой Кейры осталась лишь одна оболочка.       Пират тяжело вздохнул, и последовал вслед за ней. И вроде как все его мысли должны быть о том, как выбраться из Тайника и куда нибудь заткнуть Барбоссу, чтобы не видеть его наглой физиономии, но по итогу все его мысли были заняты Кейрой, которую он видел перед собой.       А действительно ли это она? Или может его безумие дошло до крайней точки?       — Кто ты, принцесса?