Пернатое безумие

Первым, что подсказало Споку, что при его транспортировке с Сардина III возникли проблемы, стало выражение лица инженера Скотта. — Что-то произошло, мистер Скотт? — спросил Спок. Он, как и ожидалось, стоял на платформе транспортатора и чувствовал себя вполне адекватно. — Хм… похоже у нас тут крошечная неполадка с транспортатором… — сказал мистер Скотт, его глаза расширились, а акцент проявился заметнее обычного. — Я не отмечаю никаких неполадок в функционировании транспортатора. — Хм-м… позади вас. Подняв бровь, Спок повернулся кругом, внезапно ловя краем глаза странную вспышку белого. Тем не менее, позади него ничего не было. — Прошу прощения, мистер Спок. Даже не знаю, что могло произойти. Никогда о таком не слышал. — Уточните, что имеется в виду под словом «таком»? — спросил Спок, снова разворачиваясь лицом к мистеру Скотту. — У вас крылья, — сказал мистер Скотт голосом, полным благоговения. Спок оглянулся снова, теперь просто повернув голову, насколько смог, и заметил не просто проблеск белого, а край покрытого перьями образования, которое вполне могло быть прикреплено к его спине. — Полагаю, я должен посетить доктора Маккоя, а вы пока просмотрите логи транспортатора на предмет ошибок. — Есть, — мистер Скотт принялся лихорадочно щелкать переключателями и тестировать панели. Идя по коридору, Спок отметил две вещи. Первое: его центр тяжести определенно сместился, заставляя его немного наклоняться вперед, чтобы не заваливаться на спину. Он решительно не понимал, почему упустил эту разницу сразу после своей материализации. Второе: команда не могла утаить своего удивления и любопытства по поводу его нового облика. Весть о его появлении распространялась из уст в уста по коридорам вокруг него. Ему вежливо уступали дорогу, расступаясь в разные стороны, несмотря на то, что собралась уже достаточно большая толпа членов экипажа, которые подзывали своих коллег — «иди погляди». На всем пути в медотсек Спок так и не мог оценить, насколько в действительности он должен был быть «благодарен» такому поведению команды, столь же неуместному, сколь для вулканца являлись эмоции. — Что, черт побери, с тобой случилось? — буквально взревел Маккой при виде Спока, он стремительно приблизился и коснулся правого крыла, будто пытаясь убедиться, что покрытые перьями выросты не были иллюзией. Спока как током прошило от их контакта, он еле устоял на вмиг подогнувшихся ногах, не сумев сдержать полустон-полурычание. — Что, больно? — обеспокоенно спросил Маккой. — Я бы несколько иначе описал данное ощущение. — Сдавленным голосом ответил Спок. Не успел доктор Маккой потребовать уточнений, как в дверь ворвался капитан Кирк. — Господи боже, — воскликнул он, широко распахнув глаза. — Это правда! Я думал, Скотти меня разыгрывает в своем отчете. — И прежде, чем Спок или доктор Маккой успели вымолвить хоть слово, капитан Кирк провел рукой вдоль левого крыла. Пойманный в ловушку между двумя людьми, Спок покачнулся, изо всех сжимая зубы, чтобы не выпустить рвущиеся из горла звуки от охвативших его ощущений. — Чтоб тебя, Джим, не лапай его! — рявкнул доктор Маккой. — Я не хотел сделать ему больно! — запротестовал капитан Кирк. А затем он заглянул Споку в глаза, и увиденное заставило его усмехнуться: — И я не думаю, что сделал. — Это не означает, что контакт был желателен, — чопорно ответствовал Спок, на трясущихся ногах отходя подальше от этих двоих. — Кое-кто мог бы по достоинству оценить такие отростки, — все еще усмехаясь, сказал капитан Кирк. Доктор Маккой фыркнул. — У тебя уже есть один, и ты достаточно часто с ним играешь, — ядовито проговорил он. — Коммандер, почему бы тебе не пройти вот сюда, чтобы я мог провести несколько тестов. Он указал Споку на кровать в углу, где никто не смог бы случайно в него врезаться. *** Джим предпочел покинуть медотсек самостоятельно, не дожидаясь, пока Боунс выкинет его вон. Он в этот раз облажался особенно сильно, но откуда он мог знать, что прикосновение к крылу Спока станет причиной… такого? Он ведь просто любопытствовал и, может, немного беспокоился. В конце концов, не каждый день твой первый офицер внезапно отращивает себе крылья. Ну, или кто-нибудь еще, если уж на то пошло. Тормознув у панели коммуникатора в коридоре, Джим вызвал Скотти. — Поднялся ли еще кто-нибудь с Сардина III? — Нет, капитан, — ответил Скотти, — я приказал всем оставаться на планете, покуда я не проведу полную диагностику систем транспортатора. Иначе следующий может заполучить при подъеме клюв. — Даже подумать об этом жутко. Дай мне знать, когда закончишь диагностику. — Есть, капитан. Джим завершил вызов и продолжил свой путь на мостик. Что бы ни случилось, Споку еще повезло. Все могло быть куда хуже. Он все еще был жив, все еще способен функционировать. А еще… Если бы это кто-нибудь другой, пусть даже сам Джим, заполучил такие крылья, он отнесся бы к этому с радостью и восторгом. Особенно, если эти крылья столь чувствительны. Он хихикнул про себя. Слово «чувствительность» было явным преуменьшением того, как отреагировал на прикосновение Спок, вернее даже того факта, что Спок вообще отреагировал. Боунсу пришлось бы связать Джима, чтобы заставить его прекратить эксперименты. Было бы интересно проверить, насколько бы он возбудился лишь от поглаживания перьев? Была бы эта реакция достаточно сильной, чтобы кончить? Но что собирается делать Спок с такой замечательной новой игрушкой? Скорее всего, немногое. Конечно, Джим был уверен, что отношения Спока с Ухурой были не только платоническими, но и физическими, но это вовсе не означало, что Споку будет легко справиться с таким избытком сексуальной энергии. На самом деле, ему, вероятно, будет более неловко, чем было бы для любого другого члена команды корабля. Возможно, для отстраненного полувулканского разума все это будет слишком близко к эмоциям. Вздохнув, Джим занял капитанское кресло несколькими часами ранее положенного, но никто не прокомментировал этого. Будучи капитаном, он нес ответственность за каждого члена команды, но Спок был особенным. Джим признал это еще несколько лет назад, после встречи с незнакомым стариком-вулканцем на Дельта Вега. Он хотел бы помочь. Черт, он хотел бы поменяться со Споком местами. Ну да, частично из-за того, что иметь крылья было весело, но, в основном, потому, что он хотел спасти своего первого офицера, своего друга, от грядущих неизбежных сложностей и эмоциональных потрясений. *** — Мое функционирование адекватно, — протестующе вновь повторял Спок после полного физического обследования, а также всех тестов, какие только мог провести доктор, имея под рукой отнюдь не ничтожное медицинское оборудование, какое только было доступно на корабле класса «Конституция». — Ваши тесты не выявили никаких ухудшений моего здоровья, связанных с изменениями в моей физиологии, а потому совершенно нет причин для продления моего карантина в лазарете. — У меня все еще нет никакого объяснения тому, что ты внезапно обзавелся крыльями, — прорычал доктор Маккой, — могут быть и другие изменения, которые проявятся позднее. Ты должен оставаться здесь, пока мы не будем полностью уверены в твоем состоянии. Ну, или по крайней мере, пока инженерная служба не поймет, почему это случилось. — Если я замечу какие-либо изменения моего состояния, я, несомненно, незамедлительно обращусь к вам. В то же время, мне необходимо вернуться к своим обязанностям, поскольку эти новообразования никоим образом не препятствуют мне в этом. Доктор Маккой сердито пыхтел и вздыхал, но в итоге сдался. Даже обладая правом вето как начальник медицинской службы, он не имел никаких оснований, чтобы продолжать удерживать Спока в медотсеке. — Ладно, но внимательно следи за собой. Я хочу знать о любых изменениях в твоем состоянии. Ты будешь приходить на осмотр дважды в день, до и после твоей смены. — Его слова явно звучали приказом, а никак не предложением. — Разумеется, доктор. — Спок ретировался прежде, чем доктор успел заявить еще что-нибудь или чем его успел перехватить кто-то из медперсонала, поскольку они выглядели весьма в этом заинтересованными. У него оставалось менее часа до следующей смены, и до ее начала Споку хотелось лично изучить изменения в своей физиологии. Он хладнокровно игнорировал взгляды встреченных им в коридорах членов экипажа. Игнорирование то и дело тянущихся к нему и трогающих его новообразования рук требовало куда больше усилий, но он полагал, что существенно преуспел в сокрытии того эффекта, что оказывали на него эти действия. И если его колени подгибались к тому моменту, как он достиг своей каюты, то никто не должен был узнать об этом. *** Оставшись в одиночестве, Спок немедленно отправился к небольшому зеркалу. Он почти им не пользовался, разве что для того, чтобы убедиться в собственном надлежащем виде перед появлением на людях, но сегодня он поневоле оценил присутствие в его каюте этого предмета. Наконец-то он сможет сделать собственные выводы касательно изменений его физиологии. Крылья росли прямо из спины. Его униформа и нижняя рубашка были будто бы аккуратно разрезаны вокруг каждого основания крыла — смена одежды будет затруднительной. Первый сустав сложенного крыла возвышался над головой, а кончики маховых перьев мели пол. Расправить крылья тоже было сложной задачей, мозг не был приспособлен для контроля третьей пары конечностей, но ему все же удалось развернуть их, насколько позволяло свободное пространство его не слишком просторной каюты. Быстрый расчет показал, что размаха крыльев недостаточно для подъема кого-либо его размеров и веса. Он также сомневался, что обладает необходимой мускулатурой, чтобы хотя бы парить при более низкой гравитации, но, возможно, мышцы можно будет развить. Изогнувшись, Спок смог повернуть вперед свое правое крыло для более близкого осмотра. Опахала перьев были белыми, но стержни несли слабый оттенок зеленого, напоминающего о цвете его крови. Кожа под ними пролегала над сложной сетью сосудов и мускулов, была тонкой, почти прозрачной, и тоже немного зеленоватой от содержащейся в его крови меди. Спок заинтригованно провел рукой вдоль перьев и выпустил наружу стон, что рос в нем с каждым прикосновением к нему в коридорах. Вновь шокированный интенсивностью ощущений, Спок позволил свои векам опуститься, а пальцам стиснуться на перьях туже, пока ощущения не стали скорее напоминать боль. Задыхаясь, он отпустил крыло, вновь отведя его за спину, и, склонившись вперед, оперся на комод под зеркалом. Он с легкостью возбудился до той степени, что испытывал при спаривании с Нийотой, и потерял контроль над своими физическими реакциями. У него было еще около получаса до начала смены, и было соблазнительно, так соблазнительно сжать себя рукой и высвободить зревшее в нем сексуальное напряжение. Он стал экспертом в этом быстром действии с тех пор, как достиг нежданной человеческой половой зрелости в возрасте семнадцати лет, трех месяцев и шести дней. Он глядел в зеркало, обдумывая эту идею, и что-то в нем вдруг взбунтовалось. Он был в первую очередь вулканцем, и лишь во вторую — человеком, и изо всех сил стремился сохранить данное положение дел на всю жизнь. Он не смог поддерживать должный контроль по наступлению его половой зрелости и порой позволял себе в качестве альтернативного выхода отношения с Нийотой, но сегодня он сможет себя контролировать. Он должен обуздать свои физические реакции и доказать, пусть даже и лишь себе самому, что он — вулканец. У него есть еще полчаса, и он проведет их в медитации, усиливая свой контроль вулканскими методами. Он будет спокойным и сосредоточенным, стремясь к сохранению самообладания на предстоящие ему часы дежурства. Он быстро зажег свечу для медитации, но ему потребовалось несколько минут, чтобы найти позу, в которой он смог удобно уложить крылья и расслабиться. Это было хрупкое равновесие, но он справился. И если он впал в медитативный транс со вздохом облегчения, что ж, рядом не было никого, кто смог бы это заметить. *** Спок взошел на мостик точно вовремя, чувствуя облегчение от того, что смог восстановить достаточный контроль над своей жизнью. Однако, он не мог отрицать, что облегчением было также и скрыться подальше от всех этих трогающих его рук в коридорах. Даже сразу после медитации было трудно сохранять контроль над своими реакциями на эти прикосновения. Это вызывало тревогу. Капитан Кирк окинул Спока обеспокоенным взглядом, что так отличался от всевозможных вариаций шока, удивления и веселья, что он видел в глазах всех встреченных по дороге членов экипажа, и что были сейчас на лицах команды мостика. Даже Нийота выглядела слишком заинтригованной, чтобы Спок чувствовал себя комфортно. Реакция же капитана составляла почти приятный контраст. Спок кивнул капитану, проигнорировав остальных, и ретировался за свою консоль, где он больше не должен будет наблюдать, как все на него глазеют. Сидеть боком на кресле было не слишком удобно, но, попытайся он сесть нормально, крылья врезались в спину. На самом деле, было легче работать стоя, чуть нагнувшись над консолью. Сидеть означало, что нижняя часть его крыльев будет упираться в пол, если он позволит себе их расправить. Или же это стало бы постоянно отвлекать его: в первом случае ощущением трения его чувствительных отростков о пол, а во втором — тем, что он станет препятствием на пути движения остальных членов экипажа. Как бы там ни было, остальные на мостике вернулись к работе без особых обсуждений, за что он был благодарен. Вся смена на мостике прошла бы гладко, если бы не действия старшины Рэнд. Она вошла на мостик, принеся документы на подпись капитану Кирку, как ежедневно делала по несколько раз за смену. К сожалению, она не удалилась незамедлительно, как обычно, а вместо этого подошла к Споку сзади и провела рукой по изгибу его частично расправленного крыла. Спок не видел ее приближения и потому был не готов ощутить ее пальцы на своих перьях. Его стон эхом разнесся по мостику. — Старшина Рэнд! — капитан Кирк отреагировал куда быстрее, чем Спок успел взять себя в руки и запротестовать. К несчастью, застигнутая врасплох капитанским криком, старшина Рэнд неосторожно развернулась, задев при этом всем телом крыло Спока. В этот раз Спок успел заглушить наипозорнейшую часть своей голосовой реакции, но был вынужден опереться на консоль, чтобы удержаться на ногах и скрыть свою физическую реакцию, которую был не в силах предотвратить. — Капитан? — смущенно сказала старшина Рэнд, наконец-то отойдя от Спока. — Вам известно, что прикасаться к вулканцам без их разрешения неэтично? — демонстрируя свое неодобрение, проговорил капитан Кирк. — Да, — пискнула старшина Рэнд. — Тогда почему вы посчитали допустимым касаться коммандера Спока без его позволения, лишь потому, что неполадка транспортатора стала причиной появления у него некоторых необычных признаков? — Я… я… — Вулканцы — контактные телепаты, с крыльями или без, — отрезал капитан Кирк. — Я прошу прощения. Капитан Кирк пристально посмотрел на девушку, с которой обычно безбожно флиртовал, а затем многозначительно глянул на Спока и вновь вернулся к ней глазами. — Прошу прощения, сэр. Мне не следовало этого делать, — обернувшись к Споку, вновь пискнула старшина Рэнд. — Тогда не делайте этого впредь, — предложил Спок. Он смотрел на нее со всей невозмутимостью, которую мог сохранять при данных обстоятельствах. К несчастью, он знал, что не в силах совладать с краской, залившей его щеки, и он все еще стоял, сгорбившись над панелью, в попытках скрыть свою физиологическую реакцию. — Возможно, вам стоит напомнить своим друзьям о необходимости соблюдать должную учтивость, как учил нас Звездный флот, — недвусмысленно указал ей капитан Кирк. — Свободны. Старшина Рэнд с паникой в глазах и тихим писком покинула мостик, почти переходя на бег. Поймав взгляд капитана Кирка, Спок вопросительно поднял бровь, но капитан с раздраженным видом вновь уткнулся взглядом в главный экран. *** — Капитан, поступили приказы от командования, — объявила Ухура во время сдачи смены. — Давайте послушаем, лейтенант,— распорядился Джим. Сообщение было транслировано в динамик его подлокотника. — Капитан Кирк, делгазиане наконец-то назначили дату инаугурации нового лидера планеты, — сообщил знакомый, но вовсе не желанный голос адмирала Комака. — Они запрашивают присутствия экипажа «Энтерпрайз» на церемонии, а особенно — героических участников битвы с Нероном. Вам приказывается направиться в делгазианскую систему для участия в церемонии, которая состоится через десять дней, и остаться там еще на шесть дней по ее окончании для заключения торговых соглашений. Конец связи. Джим воззрился на динамик. Он ждал скорого появления приказаний, подобных этому, но это не означало, что он оценил их поступление прямо сейчас. Он перевел взгляд на Спока, и вид огромных белых крыльев напомнил ему, что их транспортатор не безопасен, а также о том, что часть команды до сих пор оставалась на поверхности планеты, на орбите которой находился корабль. Зная джимову удачу, даже с учетом полученных новых распоряжений, им все равно придется предоставить командованию полные отчеты о проведенных планетарных исследованиях. — Капитан, — сказал Спок, нарушая вновь воцарившееся на мостике молчание, — на седьмом варпе нам потребуется семь целых и двадцать восемь сотых дней до делгазианской системы. — Сколько времени нужно твоей группе, чтобы закончить исследования, если они поторопятся? — спросил Джим. — Это зависит от того, будут ли работать транспортаторы, — ответил Спок. — Если же для перемещения использовать только шаттлы, то я полагаю, что еще сорока двух и трех десятых часов будет достаточно для сбора данных и образцов для полного отчета Звездному флоту, при условии, что дальнейший анализ мы будем проводить уже по пути к делгазианской системе. Джим кивнул. Это могло сработать. Он нажал кнопку комма на подлокотнике: — Мистер Скотт? — Я, капитан! — резко ответил Скотти. — Скотти, так что там с транспортатором? — Я понятия не имею, что произошло, — прорычал Скотти, — я проверил все логи, но в них нет никаких аномалий. Вся группа нормально спустилась вниз, но мистер Спок вернулся с крыльями. Я даже не знаю, с чего мне начать свои объяснения. — Безопасно ли использовать транспортаторы для подъема остальной группы с поверхности? — спросил Джим. — Не думаю, капитан, — сказал Скотти, — рекомендую использовать шаттлы, пока мы не разберемся, что происходит. Еще я предлагаю использовать полную процедуру деконтаминации, пока мы не определим, что произошло и что стало причиной. — Это логичные меры предосторожности, — вмешался в разговор Спок. — Хорошо, приступайте, — распорядился Джим, — только что пришел приказ на участие в делгазианской инаугурации. Нам нужно быть в пути через три дня. Не забывайте об этом, пока будете работать. — Не забуду, капитан, — пообещал Скотти и отключился. — Мистер Спок, вам следует уведомить свою научную группу о новых обстоятельствах и сроках, — сказал Джим. При взгляде на своего первого офицера он снова поразился, как эти огромные белые крылья затмевали собой все те детали внешности, что прежде отличали его от самого Джима. — С вашего разрешения, капитан, я направлюсь в лаборатории, чтобы начать подготовку к деконтаминации и организации хранения образцов для последующего анализа. — Разрешаю. * * * Спок, как ему и было приказано, явился в лазарет для осмотра менее чем через час после окончания смены. Он предпочел бы этого избежать, так много еще нужно было сделать вместе с его научной группой. Однако, не стоило полностью игнорировать приказ доктора. Спок много раз видел, как страдал от последствий подобного поведения капитан Кирк. — Вы намерены повторить все тесты, что сделали ранее? — спросил Спок. Он боролся с удивившей его самого степенью недовольства, и его тон был несколько раздражительным. Неприемлемо. — Единственный способ, который я могу предложить, чтобы понять, есть ли еще какие-то побочные эффекты у этого небольшого происшествия, — это повторять проверки через регулярные промежутки времени, — весьма логично ответил доктор Маккой. Спок не понимал, как подобное объяснение не приходило ему в голову. Потеря контроля над эмоциями затуманивала его логику самым неприятным образом. Спок испустил вздох, а затем стон, когда доктор Маккой провел трикодером по контуру его крыла. — Ого, какой адов всплеск гормонов, — прокомментировал доктор Маккой, с почти ликующим видом изучая показания трикодера. — Это было ожидаемо, — напряженно ответил Спок, — я еще не привык к последствиям такого контакта, и потому еще не научился это регулировать. — Это была хорошая теория, была надежда, что она окажется правдой, а не выяснится, что его самообладание оказалось таким слабым, что он более не был способен контролировать свое собственное тело. — Объясни, — потребовал доктор Маккой. — Вулканцы обладают способностью контролировать системы своего тела куда более точно, чем люди, — сказал Спок, чувствуя комфорт от простой констатации фактов. — Это позволяет нам сохранять куда больший контроль над нашими эмоциями, физическими реакциями и способностью к исцелению. — Навроде того случая в прошлом году, когда ты впал во что-то типа целительного транса после полученных ранений на Коренте II? — Глаза доктора осветились чем-то, что Спок идентифицировал как радость познания. Несмотря на все различия между ними, их страсть к изучению нового была тем, что их объединяло. — Подтверждаю, — ответил Спок. — У меня есть опыт в управлении моим уровнем гормонов и… различными факторами, влияющими на мое возбуждение. Эти крылья — новый фактор, которым мне еще предстоит научиться управлять. — Хах, — губы Маккоя изогнулись в поддразнивающей усмешке, — мы наконец-то нашли что-то еще, что может поколебать твою внешнюю флегматичность. Я хочу сказать, что уж лучше это, чем безумная ярость. Спок закрыл глаза, чувствуя растущее внутри жжение, что сопровождало воспоминания о его нападении на капитана Кирка во время их первой миссии. Капитан был прав, показав Споку, насколько тот был эмоционально заинтересован. Спок чувствовал всепоглощающий стыд за свои нелогичные действия в тот день, и даже годы спустя не мог полностью искоренить эту реакцию. — Добро пожаловать в ряды человеческой расы, — весело сказал доктор Маккой, хлопнув его по плечу и на этот раз избежав прикосновения к крылу, — просто прими, что в тебе есть не только вулканские черты. — К сожалению, — произнес Спок, еще более невыразительно, чем обычно. — Вы закончили? — Ладно, но тебе нужно отдохнуть. Считай, что у тебя облегченное дежурство на время адаптации. — Похоже, доктор проверял, насколько далеко он сегодня сможет зайти безнаказанно. Иногда Спок задавался вопросом, на что были похожи отношения его альтер эго с его доктором Маккоем. Их собственные отношения были весьма раздражающими. Спок покинул медотсек, посчитав, что в возражениях нет смысла. Доктор Маккой нашел бы этот смысл, но он мог стать невыносимым, если бы Спок вознамерился такое сказать. Он быстро прошел через заполненные людьми коридоры в свою каюту, посчитав, что в нынешней ситуации лучшим выходом будет отдых и медитация. У него не было намерения отправиться в такие многолюдные в это время места, как комнаты отдыха и кафетерии, да и научные лаборатории сейчас были более заполнены, чем ему бы хотелось, хотя у него и оставалось там еще много дел. Завтра будет еще не слишком поздно. Его единственным облегчением было то, что, похоже, до экипажа дошли слухи о том, что сказал на мостике капитан, так что теперь к его крыльям тянулось гораздо меньше рук. Но скрутившее внутренности напряжение, однако, напомнило, что «меньше» прикосновений не равняется их полному отсутствию. Спок пытался медитировать, когда прозвенел входной звонок. Он подавил человеческую потребность испустить разочарованный вздох и отдал приказ открыть дверь, перед тем задув свечу и осторожно поднявшись на ноги, чтобы не запутаться в своих новых конечностях. Он отметил, что его эмоции становятся заметно более непостоянными, что только усилило недовольство ситуацией в целом. — Спок? Заслышав мягкий голос Нийоты, Спок почувствовал странный приступ боли в животе. — Лейтенант. Чем могу вам помочь? — спросил он, прежде отдав компьютеру приказ снизить температуру воздуха до более приемлемой для человеческого организма. Она выглядела застенчиво, когда вошла в каюту и позволила двери закрыться за ее спиной. — Вообще-то, это я думала, могу ли я чем-то помочь тебе? Моя мама увлекалась рукоделием и научила меня неплохо шить, когда я была маленькой. Я подумала, что ты мог бы оценить небольшую помощь в переделке нескольких рубашек… просто на то время, что потребуется для исправления всей этой ситуации. Спок посчитал это приемлемой причиной ее вторжения. — Это несомненно поможет. Я еще не принял решения, как я буду справляться со сложностями одевания, являющимися следствием моего состояния. — Он и правда об этом еще не думал. Странно. — Я рассмотрела заднюю часть твоей униформы во время смены. — Сказала Нийота, подходя ближе. — Я думала о двух разрезах для верхней части крыльев и о какой-нибудь застежке снизу, чтобы ты мог продеть рубашку через голову и затем застегнуться. — Это кажется разумным решением. — Согласился Спок. Он посчитал необходимым не поддаться искушению отойти подальше. Возможно, это была реакция на постоянные прикосновения тех, кто был так близко к нему в коридорах. — Я могла бы использовать ту форму, что на тебе сейчас, в качестве примера, — предложила Нийота, заходя ему за спину. — Хотя, нам, похоже, придется разрезать ее, чтобы снять с тебя. Эти разрезы слишком малы, чтобы пропустить все крыло, их хватает только чтобы открыть место соединения крыльев и твоей спины. — Согласен. У меня есть нож на столе, если вы захотите мне помочь. — Номинально это был церемониальный нож, один из немногих уцелевших при разрушении Вулкана, но он был острым и находился под рукой, и Спок почувствовал в себе иррациональное стремление сделать что-нибудь продуктивное в отношении своего нового состояния. Нийота быстро разрезала обе рубашки, к большому его облегчению ни разу не коснувшись тела. Он должен был знать, что ему не нужно беспокоиться в отношении нее. Она отступила назад, пока он стягивал одежду, и смотрела на него серьезным, испытующим взглядом. — Они очень чувствительны? — задумчиво сказала она, и ее слова звучали одновременно как вопрос и как утверждение. — Возможно, их делает такими сложная нервная система, необходимая для управления ими, — все же ответил Спок. Он обнаружил, что желания обсуждать чувствительность своих крыльев с ней у него не больше, чем желания обсуждать это с любым другим членом команды. — Как ты справляешься с реакцией экипажа? Они, очевидно, продолжают любопытствовать, даже выходя за рамки разрешенного поведения. Спок несколько мгновений обдумывал ее слова, прежде чем ответить. — Я выживу, — наконец, сказал он, намеренно выбирая фразу в человеческом стиле. Выживание было единственным логичным вариантом. — Если я смогу тебе чем-то помочь… — она не договорила. В ее голосе были намек и обещание, но также и некоторое беспокойство. Он ценил обеспокоенность, по крайней мере, от нее, но у него было ощущение, что скоро это достанет его до печёнок, если выражаться словами капитана. Как бы то ни было, благодарность была быстро сметена раздражением от того, что она намеревалась предложить ему сейчас половой акт. Спок все еще был полон намерения сохранять контроль над своим телом и не собирался позволить ей осуществить другие варианты. — Более чем достаточно того, что сейчас вы помогаете мне, снабжая меня одеждой, которую я смогу носить, — уверил ее Спок. Он ценил ее предложение, и, возможно, принял бы его в другой день, но не сегодня. Протянув руку, он коснулся ладонью ее щеки. Он знал, что его жест может вновь дать ей понять, что ее предложение не было полностью нежелательным. Спок медленно учился тому, что такие мелкие действия могут вновь уверить ее в его чувствах, даже без их внешнего проявления, в манере, полностью учитывающей вулканскую логику. Как бы там ни было, прямо сейчас он чувствовал еще и любопытство относительно испытываемых ею эмоций, и физический контакт позволил ему их проверить. Она была обеспокоена, как он и ожидал, но ему не понравилась степень испытываемого ей любопытства относительно его крыльев. Ее возбудила его несдержанная голосовая реакция на прикосновения старшины Рэнд. Он и не осознавал, что она была так недовольна его сдержанностью во время их совокуплений. Звонок в дверь дал Споку повод отдернуть руку до того, как его дискомфорт стал очевиден. — Войдите, — сказал он. В дверях появился капитан Кирк, нагруженный подносом с едой. — Если я помешал, могу уйти, — с широкой усмешкой сказал он в манере, которую Спок идентифицировал как поддразнивание. — Вовсе нет, капитан, — вежливо заверил его Спок, в то время как щеки Нийоты окрасились легким румянцем. — Я подумал, что ты, наверное, не захочешь толкаться в толпе в кафетерии, — сказал капитан Кирк, приподнимая поднос. — И хотя, думаю, мы тоже могли бы обсудить парочку вещей, я поужинаю где-нибудь еще, если вы двое захотите. — Нет, капитан, все в порядке, я уже ухожу, — к большому облегчению Спока сказала Нийота. — Если вы дадите мне еще одну-две рубашки, коммандер, я посмотрю, как быстро смогу их переделать. — Благодарю, лейтенант. — Спок жестом пригласил капитана войти и проследовал в спальню, где достал две синие форменные рубашки и две черные нижние рубахи. Едва он передал Нийоте одежду, она тут же ушла, коротко и вежливо попрощавшись. К тому времени, как она удалилась, капитан Кирк уже перенес содержимое своего подноса на стол. Спок с удивлением отметил, что там были только вегетарианские блюда. Обычно капитан не был столь предупредительным. — Я могу уйти, — вновь предложил капитан, когда за Нийотой закрылась дверь. — Это не является необходимым, капитан,— уверил его Спок, в то же время пытаясь игнорировать тот факт, что он стоял перед вышестоящим офицером одетым не по форме. Он должен был это игнорировать, поскольку в настоящее время у него не было ни одной рубашки, которую он мог бы успешно надеть. Странно: то, что они сейчас взаимодействовали в не вполне одетом состоянии, его беспокоило сильнее, чем все те случайные столкновения в их общей ванной, когда капитан не удосуживался запереть дверь. Как бы то ни было, сейчас он также игнорировал и все усиливающееся ощущение тепла в животе, разительно отличающееся от той боли, которую вызывала внутри него Нийота. Но все же он не видел причин задерживаться на этом нелогичном ощущении. Он поставил стул с одной стороны стола и сел. — Вы сказали, что хотели обсудить некоторые вопросы. Капитан Кирк с нервным видом сел напротив. — В основном я хотел убедиться, что ты в порядке. — Во время моего дежурства были какие-то признаки, указывающие на то, что я недостаточно адекватно функционирую? — спросил Спок, скрывая свою обеспокоенность за вулканской невозмутимостью, которую он так тщательно взращивал в себе всю свою жизнь. — Нет, что ты. — Капитан Кирк махнул рукой, будто пытаясь физически развеять витавшее в воздухе беспокойство. Спок воспротивился внезапному желанию удержать крыло на месте. — Ты справлялся превосходно, так же, как и всегда, даже с учетом… отвлекающих факторов. Я просто… Спок его прервал, как только уверился, в чем именно была причина обеспокоенности капитана: — Вы волновались о моем эмоциональном состоянии. — Да, очень, — смущенно признался капитан Кирк, — я знаю, вы, вулканцы, не любите вообще признаваться в наличии эмоций, но еще мы оба знаем, что при достаточно неблагоприятных обстоятельствах они могут стать существенным фактором. — Вы намекаете, что, по вашему мнению, я эмоционально скомпрометирован текущей ситуацией? — Спок утратил контроль настолько, что позволил себе нахмуриться, что не предвещало ничего хорошего для ответа на вопрос. — Вовсе нет, — торопливо проговорил капитан Кирк, — слушай, я прошу прощения за то, что касался тебя в медотсеке, и за то, что я сказал. И еще я прошу прощения за действия всего экипажа. Любому было бы очень трудно приспособиться к тому, что у него внезапно появились крылья, но когда они столь чувствительны, а все вокруг их трогают… я просто хочу, чтобы ты знал — если я чем-то могу помочь… — Я… ценю ваши слова, как эти, так и те, что вы произнесли на мостике, — серьезно сказал Спок, поражаясь, как много значили для него слова капитана. — Но все же, я буду справляться с этим столько, сколько будет необходимо. Я верю, что мистер Скотт достаточно скоро найдет решение проблемы. — Я просто надеюсь, что он сможет это исправить… вернуть тебя в норму… когда он поймет, в чем дело, — пробормотал капитан Кирк, глядя на свои сложенные на столе руки. — Я тоже надеюсь на это, — признал Спок, — но, до тех пор, возможно, команда станет вести себя лучше, как только спадет новизна ситуации. — Он надеялся. — Я могу поговорить с ними, сделать объявление, — предложил капитан Кирк. — Это не является необходимым. Я уверен, что эта тенденция вскоре исчезнет. — Хорошо, Спок. — Вы хотели что-либо еще? Капитан Кирк покачал головой. — Нет… нет, я просто хотел тебя проведать. Боунс сказал, что по всем показаниям его сканеров ты здоров, и Скотти пашет как бешеный, чтобы разобраться, что произошло. Группа высадки принесла образцы всего, что нашла на планете, чтобы показать их Скотти и научной группе. — Тогда я полагаю, что проведу время до моей следующей смены в медитации. Капитан Кирк быстро встал. — Конечно. Не позволяй мне в будущем прерывать тебя. Капитан Кирк ушел уже пять минут назад, и все эти пять минут Спок провел, пристально глядя на закрывшуюся дверь, прежде чем осознал, что никто из них так и не притронулся к еде. Что ж, он сможет съесть что-нибудь позднее. — Компьютер, установить температуру на два градуса выше стандартной вулканской. Прямо сейчас он не был голоден. Он зажег свечу, сел на пол в середине комнаты, расправив для баланса крылья, и погрузился в медитацию.