Пернатое безумие

Когда писк дверной панели нарушил его медитацию, Спок почувствовал себя дезориентированным. Он знал, что находился в своей каюте, но его чувство времени было разбалансировано. Он должен был следить за ходом часов и минут. Обычно он знал текущее время с точностью до секунды, однако сейчас он не имел и понятия, как долго медитировал. Ему потребовалось некоторое время, чтобы распутать лишнюю пару конечностей и подняться на ноги. И он никогда бы не признался ни себе, ни кому-либо еще, что на полпути был близок к падению. Глаза ощущались странно опухшими, а разум — глубоко увязшим в потоке времени, затраченном на медитацию. Неуверенно ступая, Спок добрался до стола и нажал кнопку открывания двери. Когда входная дверь открылась, выпуская наружу теплый воздух, глаза Спока были устремлены на часы, которыми он никогда ранее не пользовался. До его смены на мостике остался всего час, а ему еще нужно было показаться доктору Маккою. Как он мог настолько потерять счет времени? — Спок? — позвала его из коридора мягким голосом Нийота. В ее руках он увидел кучку синей и черной ткани. — Ты в порядке? — Я адекватен. — Формально это не было ложью. — Ваши усилия увенчались успехом? — Вполне. — Улыбка озарила ее лицо, когда она, наконец, вошла в каюту. — Компьютер, температурные установки до стандарта Федерации. По крайней мере, я думаю, что увенчались. — Она протянула ему черную нижнюю рубашку. — Почему бы тебе не примерить одну, чтобы убедиться в этом. Спок подавил дрожь от слишком быстрого понижения температуры и принял рубашку со слабым чувством облегчения. Когда он потянул рубашку через голову, свободный лоскут ткани лег по спине между крыльев, почти не вызывая отвлекающих ощущений. Потянувшись назад, он обнаружил легкие в обращении застежки на талии. — Приемлемо. Ее выражение лица как-то изменилось, но Спок в своем сумбурном состоянии не мог точно определить, как именно. — Я рада. — Просто сказала она, протягивая ему синюю рубашку и складывая оставшиеся вещи на стол. — Теперь, когда ты прилично одет, позавтракаешь со мной? — Боюсь, это невозможно. — Сказал он, спеша надеть форменную рубашку поверх нижней. Ее застежки под крыльями сработали так же гладко, не цепляя его перьев. — Почему? У нас еще около часа, и мы всегда завтракали вместе… — Мне нужно до смены посетить доктора Маккоя. — Спок быстро глянул в зеркало, чтобы убедиться, что волосы лежат надлежащим образом. — Я и так уже задержался дольше, чем должен. — Он не упомянул, хотя и подумал об этом, что почувствовал бы себя весьма неудобно, идя по коридорам в таком неприличном виде, вообще без рубашки. Он быстро пошел к выходу, но уже в дверях замер, припомнив уроки своей матери о человеческом этикете. — Я чрезвычайно ценю вашу помощь. — Сказал он, развернувшись к Нийоте лицом и сопровождая свои слова официальным поклоном. Затем он вышел. *** — Лейтенант Ухура и вправду умеет шить. — Заметил Джим на следующий день, когда они со Споком покидали мостик после смены. Если не обращать внимания на крылья, спереди униформа Спока выглядела точно так же, как и всегда. — Она выполнила работу приемлемо. — Ответил Спок. Вскинув бровь, Джим обернулся к нему. — Всего лишь приемлемо? — лукаво спросил он. — Я бы сказал, что ты ее недооцениваешь. — Как бы вы предпочли, чтобы я описал ситуацию? — спросил Спок. Его голос странно дрогнул на третьем слове, и Джим успел заметить, как мимо них по коридору с поднятой рукой проходит матрос. Капитан сверлил его взглядом до тех пор, пока матрос не принял достаточно виноватый вид. — Что она сделала хорошую работу, даже отличную, и, более того, вышла далеко за пределы своих обязанностей. — Сказал Джим, сопровождая широкими жестами каждое новое описание. Но при этом он внимательно следил, чтобы держать руки подальше от Спока. Он не хотел быть причиной еще большего стресса для него. То, что остальная команда в коридорах не могла удержать при себе руки, и так уже было достаточно скверным. — Должно быть, это так, раз вы так говорите. — Сухо ответил Спок. Джим хохотнул. — Мило. Спок повернул к нему голову, вопросительно подняв бровь. — Я не понимаю причины вашего веселья. Это было точное утверждение по отношению к человеческим выражениям. Вы в подобных делах намного опытнее меня. — И снова это странное напряжение. Джим быстро оглядел коридор перед тем, как обдумать слова Спока. — Ты… ты, — запнулся Джим. Однажды он вынудит Спока признаться в своем сухом остроумии. Полувулканец гораздо чаще понимал человеческую природу, чем признавался в этом, Джим был уверен. — Боунс все еще полон решимости превратить тебя в живую подушечку для иголок? — он сменил тему, поняв, что сегодня Спок не собирается делать подобных признаний. — Я не уверен в точности ваших выражений. — Сказал Спок. — Но он требует от меня дважды в день приходить для полного физического обследования. Джим поморщился. Во время двух последних медосмотров Боунс посчитал нужным завалить Джима с помощью седативного гипо, чтобы тот, наконец, был обездвижен. Он не вполне был уверен в причине своей столь сильной ненависти к медосмотрам, учитывая, сколько времени он проводил в медотсеке после ранений, но он действительно их ненавидел. Дважды в год и то было достаточно неприятно, а уж дважды в день… Джим бы точно свихнулся. — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я приказал ему отвалить. — Предложил он. — В медицинских вопросах полномочия доктора Маккоя превосходят даже ваши, капитан. — Отметил Спок. — Ради твоего психического здоровья я брошу вызов даже Боунсу. — Слегка похлопав Спока по плечу, Джим оставил его у дверей в медотсек. Он не слишком хорошо себя чувствовал, бросая там Спока одного, но он также не хотел оказаться поблизости, когда дверь откроется. Всегда был шанс, что Боунсу вдруг вздумается затащить его внутрь ради своих темных медицинских делишек. *** К тому времени, как он сбежал из медотсека, Спок уже гораздо благосклоннее относился к идее принять предложение капитана поговорить о нем с доктором Маккоем, хотя и было нелогичным полагать, будто капитан сможет как-то исправить положение. Хотя процесс сбора данных и ускорялся с каждым осмотром, по мере того, как они с доктором Маккоем вырабатывали свой ритм тестов, он оставался все таким же неприятным. И даже вдвойне, поскольку эти осмотры не давали никаких результатов. Здоровье Спока было идеальным, точно таким же, как и до неполадки транспортатора. Если бы Спок мог позволить себе проявить эмоции, то он был бы очень раздражен настойчивостью доктора. Он понимал, что продолжение проведения тестов и сбора анализов имело логичные причины, но это вовсе не означало, что он на самом деле горел желанием дважды в день посещать лазарет. Особенно с тех пор, как доктор, к своей превеликой радости, обнаружил новые бреши в эмоциональном контроле Спока и с тех пор при каждой встрече пользовался этим с нескрываемым удовольствием. Еще одним фактором раздражения было то, что процент встречных членов экипажа, трогающих крылья, был выше во время пути из медотсека, чем на пути в медотсек. Единственным отличием в этих ситуациях, как смог определить Спок, было присутствие капитана. Это процентное соотношение также было выше на пути из его каюты на мостик перед сменой, чем после нее, что выглядело подтверждением гипотезы о том, что присутствие капитана Кирка ограничивает активность экипажа в коридорах. Очаровательно. Чувство возбуждения, снова и снова скручивающее его живот при каждой вспышке ощущений, пронизывающей крылья, было гораздо менее очаровательным. Спок был бы более чем счастлив вообще не контактировать с экипажем, хотя он не признался в этом доктору, и не собирался этого делать. Несмотря ни на что, у него были свои обязанности, которые необходимо выполнять. Пусть он и не сказал об этом доктору, покидая медотсек, ему очень многое предстояло сделать, чтобы «Энтерпрайз» была готова покинуть орбиту Сардина III в установленные сроки. Протоколы изоляции и деконтаминации были хорошо продуманы, и подготовка не требовала надзора с его стороны, и потому в этот вечер он намеревался заняться звездной картографией — проверить данные наблюдений за Сардина, местной звездой. Ее уникальный спектр занимал умы его научной группы еще за несколько недель до их прибытия сюда. Некоторые из личных гипотез Спока были подтверждены данными последней проверки, и он подготавливал датчики для следующей, когда его отвлекло прикосновение руки к его плечу. Эта рука и все тело стоявшего сзади располагались так, чтобы избежать контакта с крыльями, что Спок оценил. Обычно лишь немногие из членов экипажа осмеливались нарушить его личное пространство, и вне коридоров корабля это положение сохранялось и теперь. Это означало, что, скорее всего, позади него стоит либо Нийота, либо капитан Кирк. — Чем могу помочь, лейтенант? — спросил он, заметив краем глаза темный цвет кожи. — Тебя не было в твоей каюте. — Сказала Нийота. Периферическим зрением он увидел поднос с двумя вегетарианскими блюдами. — Я принесла ужин, поскольку ты пропустил еще и обед. — Я ценю вашу помощь, лейтенант, — что не было совсем ложью, — но в настоящий момент я не голоден, — и это тоже не было ложью. Любопытно. Пальцы на его плече сжались до степени некомфортности, и Спок повернулся, чтобы посмотреть на Нийоту. Ее брови были нахмурены, а весь вид говорил об испытываемом ей недовольстве. Эта оценка была подтверждена, когда она заговорила, в этот раз на вулканском: — Наши завтраки вместе стали нерегулярными, и прошло уже более двух недель, как мы с тобой ужинали вдвоем. — Резко сказала она, ее гнев размыл обычно четкое произношение. — Я принимаю то, что ты очень занят подготовкой к этой миссии, но это не объясняет, почему наши отношения стали столь ограничены на протяжении такого длительного времени. — Я не понимаю вашего беспокойства. — Признался Спок, также на вулканском. Он помнил, что некоторые из его ученых знали вулканский, но полагал, что никого из них в данный момент не было на смене. — У нас не было секса два месяца, — сверкнув глазами, сказала Нийота. — А сейчас ты даже не хочешь прерваться ненадолго и поужинать со мной, хотя с момента происшествия ты должен быть на облегченном режиме дежурства. — Неисправности транспортатора не повлияли на мою способность надлежащим образом исполнять мои обязанности. — Поправил ее Спок. Рука Нийоты отпустила его плечо и легко прошлась вдоль перьев. Спок не смог удержаться, чтобы не отдернуться от ее прикосновения с тихим шипением. Потребовалось несколько мгновений, чтобы его лицо, искаженное в попытке понять ее намерения, разгладилось. — Ты сам не свой. — Сказала Нийота. — А вы, судя по вашему поведению, весьма интересуетесь мной. — Резко парировал Спок до того, как смог себя сдержать. Он все еще помнил те чувства, что получил, коснувшись ее прошлым вечером. В памяти была еще свежа испытываемая ею смесь любопытства и возбуждения. Ему было неприятно заметить, что ее прикосновения, пусть всего лишь к перьям, а не непосредственно к коже, отчетливо дали ему понять, что, несмотря на их текущие споры, ее все еще возбуждала мысль о том, чтобы провести с ним время подобным образом. Ее глаза расширились, а рука отдернулась, к большому его облегчению прерывая контакт. — Да, интересуюсь, — сказала она, — как и многие другие. Но я та, с кем ты встречаешься. Так почему мне нельзя тобой интересоваться? — Я здесь не для того, чтобы утолять ваше любопытство. — Он глубоко хоронил свое недовольство, но отголоски все же прорывались на поверхность. — Приношу извинения за то, что в последние недели наши отношения страдали. Мы оба были заняты. У меня сложилось впечатление, что подобные спады были ожидаемы, когда мы оба принимали свои должности на борту «Энтерпрайз». — На это замечание она с потемневшими щеками отвела взгляд. — Я ожидал, что вы знаете меня достаточно, чтобы понимать, что в данном конкретном случае я желал бы сам разобраться в ситуации, и потому выражал свое отношение не столь явно. Будьте уверены, что этот инцидент послужит для меня толчком для исправления моих заблуждений. В его груди будто рос пузырь, с резкой болью раздвигая в стороны находящиеся там органы. В последний раз, когда Спок ощущал подобное, пузырь в итоге лопнул, и он почти задушил капитана Кирка на мостике. В этот раз Спок встал и стремительно вышел из комнаты. Уж лучше грубость такого неожиданного ухода, чем риск еще одного эмоционального выброса. *** Джим ворвался в транспортаторную, принесшую столько неприятностей Споку. Он сначала заглянул в инженерное отделение, но там ему сказали, что Скотти лично наблюдает за работами. — Так что уже обнаружил наш чудо-инженер? — шутливо спросил Джим. Он мог при необходимости быть официальным, но Скотти, казалось, ценил между ними более непринужденный тон, когда рядом не было кого-либо более высокого ранга, кто мог бы отнестись к этому неодобрительно. После всего, через что они прошли вместе за все эти годы, с самой первой встречи, Джим считал Скотти не просто членом экипажа, а скорее своим другом. К сожалению, сегодня, Скотти, похоже, не был расположен к шуткам. — Ничего. — Отрезал он, выглядя так, словно готов был врезать кулаком в стену. Оглядевшись, Джим заметил четырех инженеров, копающихся в компьютерах и в проложенной в стенах проводке. Это были четыре лучших инженера по транспортации, которых Скотти удалось выпросить, перекупить или украсть с других кораблей флота. — Логи чисты. — Сказал Скотти. — Так что мы физически делим системы на части и проверяем каждую отдельно, на что нам потребуется дня два. — Два дня? — протестующе воскликнул Джим. — Это непростые системы, капитан. — Возразил Скотти, его пальцы начали выстукивать дробь по стене рядом с ним. — Что, если дело не в проводке? — спросил Джим, следя глазами за ритмично двигающимися пальцами Скотти. — Тогда мы проверим все программы от начала и до конца. — Ответил Скотти. — Это долго? — Если не найдем что-то очевидное, то минимум пять-шесть дней. Джим вслушивался с минуту и, наконец, узнал в этом перестуке старого доброго «Шотландского солдата»*. В прошлом году во время долгих перелетов Скотти знакомил команду с национальными шотландскими наигрышами на волынке. Если Скотти выстукивал традиционные военные песни, дело было хуже, чем он представлял. — А если дело не только в транспортаторе? — Тогда это может занять недели. — Скотти выплюнул слова так, словно ему было так же противно их произносить, как Джиму — слышать. Джим сделал глубокий выдох. — Делгазианцы будут в восторге. Они ненавидят, когда на их землю садятся шаттлы. — Конечно же, совсем не это заботило Джима в первую очередь. Он беспокоился о Споке, но Спок не был его единственной ответственностью. По крайней мере, Боунс сказал, что пока все вроде бы в порядке. Накидывая на плечи мантию капитанской ответственности, Джим распорядился: — Делай все, что считаешь нужным. — И подбадривающе хлопнул Скотти по плечу. — Просто держи меня в курсе. — Есть, капитан. *послушать «Шотландского солдата»: https://www.youtube.com/watch?v=SCSB_BiNSZo *** Возвращение в каюту было неописуемым облегчением. Случайные прикосновения к крыльям по пути лишь добавляли эмоциональной нестабильности, не позволяя достичь так нужного ему равновесия разума. Как он заметил, общаясь с Нийотой, с каждым прикосновением к крыльям его телепатическая проницаемость росла все больше и больше. И потому, помимо повышенной возбудимости, которую ему приходилось постоянно сдерживать, Спок также изо всех сил пытался разложить мысли по полочкам и отсеять странную коллекцию чужих шальных мыслей. Судя по ним, экипаж находил его крылья либо возбуждающими, либо символически-священными, либо и то и другое вместе. Кроме того, медперсонал расследовал странную вспышку ЗППП среди команды инженерного отделения, научники сплетничали о любовном треугольнике, а несколько сотрудников службы безопасности беспокоились о своих шансах на повышение. Спок зажег жаровню. Он будет медитировать, пока не удалит все чужие мысли и эмоции, а также не разберется со своими собственными. Он должен сообщить доктору Маккою о своем повышенном эмоциональном состоянии, как о побочном эффекте неполадки транспортатора. Однако, он не желал этого делать. В настоящее время доктор был столь раздражительным, что Спок не имел ни малейшего желания давать ему дополнительные поводы для придирок. Скорее всего, эта проблема спадет в ближайшие несколько дней, когда Спок научится управлять своими новыми конечностями. Ну конечно спадет. Она должна. *** — Твой гормональный уровень растет. — Сказал следующим утром доктор Маккой, так сверля глазами свой трикодер, будто прибор был каким-то образом виноват во всем. Вместо того, чтобы дать быстрый ответ, Спок сначала глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. В детстве этот способ помогал ему сохранять контроль над эмоциями. Он был расстроен тем, что настолько утратил самообладание, что ему снова пришлось прибегать к детским методам, но медитация прошлой ночью помогла ему не в той мере, как он надеялся. — Из того, что вы сказали, видно, что уровень гормонов находится в пределах стандартных колебаний для вулканцев. — В итоге произнес Спок. — И у тебя иногда были такие показатели, — признал доктор Маккой, — но их значения неуклонно растут при каждой моей проверке, сильнее, чем обычные случайные колебания. — Вы ранее никогда не снимали дважды в день показания моего гормонального уровня. — Сказал Спок. — Откуда вы можете знать, что это не нормальное их повышение в течение нескольких дней перед тем, как понизиться? Доктор Маккой хмыкнул, но все же опустил трикодер. — Ладно, пока я пропущу это, но мне это не нравится. Ты точно не заметил ничего необычного? Закрыв глаза, Спок боролся с румянцем, угрожающим залить зеленым его уши. — Учитывая поведение экипажа с момента поломки транспортатора, я не удивлен испытываемому мной повышенному уровню возбуждения. — Мне не нравится слышать, что они так себя ведут. — Сказал доктор Маккой. — Им должно бы прилететь за это. — С момента поломки прошло сорок девять и три десятых часа. — Ответил Спок. — С учетом численности экипажа и времени, проведенного мной на сменах либо в своей каюте, можно заключить, что есть еще несколько членов экипажа, кто пока не воспользовался возможностью меня коснуться. — Ты думаешь, что это вскоре закончится? — По большей части. — Надеюсь, ты прав. Спок не мог выразить, насколько он и сам на это надеялся.