No Single Raindrop

Глава 4: Сиари Ни одна капля дождя Матриарх Бенезия Т'Сони, о Сиари, Атаме и Культуре Асари, через призму оставшихся позади. Собрала и организовала Лиара Т'Сони-Шепард Тридцать создали сиари, но мы не следим за ним так же, как кланы и бесклановые. Я часто слышу, как сиари называют религией, что для меня не имеет никакого смысла. Сиари - это способ взглянуть на то, как работает Вселенная, о том, как люди подходят друг другу. И людьми я имею в виду асари, людей, саларианцев, ворча, кроганов - всех и каждого, кто может думать и чувствовать. Я понимаю, что бесклановые имеют тенденцию воспринимать это намного глубже, а клан Мундэнс, в наши дни, почти полностью фокусируется на сиари. Но смотреть на сиари, как религию - это просто неверный перевод любых слов или понятий. Религия подразумевает поклонение чему-то большему, но в сиари - меньше о поклонении и больше о том, как человек живет своей жизнью и взаимодействует с другими. В сиари нет ничего большего, кроме самого себя, кроме общей совокупности всего сущего. У религии есть правила, по которым нужно прожить свою жизнь, чтобы пожинать плоды или избегать наказания, тогда как сиари не судит, только направляет. Оно не ограничивает или не допускает, оно просто просит, чтобы разумный подумал, прежде чем совершит действие. Я не скажу, что уделяла этому достаточно много внимания когда была моложе, но основные принципы достаточно просты, и даже асари из Тридцати преподавали все основы с философской точки зрения. Самую основную концепцию сиари называют Трехмерным Пониманием. Это не столько религиозный текст, сколько мантра, или способ смотреть на вселенную вокруг себя. Это в какой-то мере близко к человеческой философии дзэн, или Непрерывному Колесу салариан. Первое из Пониманий - труднейшее для осознания: все вещи в конечном счете связаны, ничто не может работать в вакууме, не влияя на что-либо другое. Люди знают это, инстинктивно, но все же отвергают - потому что мы предпочитаем верить, что являемся хозяевами нашей собственной судьбы, а не просто кучей нейрохимических реакций, слепо отвечающих на раздражители. Все вещи не являются “одним”, так как это скоропалительно отбрасывается многими, не осознавшими смысла Первого Понимания. Все вещи объединены в большее целое, основу, подразумевающую, что вы всегда должны учитывать, что за действия вы предпринимаете, и как эти действия влияют на других. Именно это соображение заставляет мой вид действовать таким образом, что другие называют спокойной, сдержанной манерой. Девам предлагается свободно скитаться, исследовать и видеть это взаимодействие лично, в том, что моя мать часто называла парадоксом наблюдения. Что определяет вас, ваши убеждения, мысли, чувства и желания - или как вы на самом деле воплощаете эти вещи в действие? Если первое, то почему люди оцениваются только в последнем? И если вы определяетесь своими действиями в одиночку, то чем вы руководствуетесь в своих действиях? Это предусмотрительность или инстинкт? Сиари поражает тем, что разумный должен учитывать, почему он предпринимает действие, прежде чем его принимать, или вы зверь, реагирующий на инстинкты, а не мысли. Второе Понимание заключается в том, что, поскольку все вещи связаны, то и всё связано. Существуют огромные различия между инопланетянами. Цвет крови и химия, текстура кожи и наша природа. Пластины, когти, странные атмосферы - они все разделяют нас. Наши языки исходят из разных глоток, наши этики и морали сталкиваются друг с другом, и наши взгляды на вселенную редко носят сопредельный характер. Но, как писал ваш Шекспир, разве мы не все по-настоящему похожи? Разве мы не все имеем свои взгляды и чувства, любим и ненавидим? Мы все должны есть, мы все должны спать, мы все страдаем от войны и нас всех утешает любовь. Разве мы не все чувствуем эмоции, неужели мы не все заботимся и боремся ради защиты наших детей? Если нас уколоть - разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать - разве мы не смеемся? Отравите - и мы умрём. А если нам наносят вред, как Жнецы - разве мы не будем жаждать возмездия? Должна признаться, что я получила удовольствие в чтении некоторых произведений Шекспира, поскольку в своем мышлении, во многом он очень похож на асари. В нас нет ничего настолько разного, чтобы это стало бы важно. Мы все крошечные искры света, на берегу океана, столь обширного и темного, что разум не может понять его. Какое значение имеют крошечные сдвиги между нами, по сравнению с невероятной пропастью лежащей между нами и такими вещами, как Жнецы или Тьма? Сиари поражает тем, что разумное должно найти сходство в жизни, одно за другим, чтобы найти наши точки соприкосновения. Эти точки соприкосновения связывают нас друг с другом, что позволяет нам понять нашу общую боль.Одной из самых печальных вещей, которые я когда-либо видела, произошла в последние дни борьбы с Жнецами, это был крошечный турианский ребенок, потерянный и испуганный, его утешал высококастовый батарианин. Крошечные когти, играли длинными шелковистыми волосами батарианина собранными в хвост, поступок, который несколько лет назад привел бы к худшим пыткам и смерти, о которых батарианин мог бы представить. Батарианский мужчина просто улыбался и позволял мальчику играть, а когда его обезумевшый и раненый отец, только прибывший транспортом с Палавена, нашел его, батарианин передал его с улыбкой. Я не могу выкинуть из головы его слова. “Не отпускай своего сына, турианин. Ты можешь однажды проснуться чтобы обнаружить, что держишь в руках лишь пепел - и никакие слезы не смогут вернуть его, как только его не станет.” Батарианин и турианин, оба отцы, один воссоединился со своим ребенком, другой терпел оскорбление в своей культуре в течение нескольких мгновений, пока мог притворяться, что турианский мальчик был его собственным сыном. Сиари говорит, что эти связи, эти сходства - наша общая боль, наши первичные страхи, наши самые острые чувства - важнее, чем просто физические различия. Наконец, и наиболее важно, сиари говорит, что это существование является лишь завесой над чем-то еще, что находится за пределами обычных физических возможностей. Это, как я считаю, именно тот аспект, который заставляет многих классифицировать сиари как религию поклонения, а не философию. Многие религии предлагают некоторую форму загробной жизни. Туриане считают, что действительно достойные и доблестные души живут как духи, в вечном долге присматривая за своим народом. Батариане верят, что душа мигрирует через глаза и уходит за пределы, элкоры верят, что их души возвращается в землю, а люди верят, что души движутся к духовное единство со своим Богом. Сиари полагает, что все эти убеждения - это нечто большее, чем просто принятие желаемого за действительное, что что-то жизненно важное и глубокое в наших душах переживает смерть наших физических форм. То, что цель “жизни” состоит в том, чтобы развить и вырастить душу, подготовить ее к следующему этапу. То, что наши связи, наши действия, наше место во вселенной - это еще один шаг на пути, которого мы вряд ли можем себе представить. Асари не боятся смерти. Многое из того, кто мы есть - наши любовь и мечты, наши воспоминания и убеждения, наши надежды и заботы - оставлены в умах тех, с кем мы связываемся и объединяемся. У меня есть слабые и рассеянные воспоминания о моем самом древнем предке, Натессе, когда она вонзила Туман-Нисходящий-С-Ночного-Океана(*) в черное сердце Безмолвной Королевы, и выражение удивленной агонии на лице ардат-якши все еще пробуждает во мне дрожь, даже несмотря на то, что Натесса и Безмолвная Королева умерли более десяти тысяч лет назад. Это делает асари... невосприимчивыми... к страху смерти, который чувствуют многие другие расы. К тому времени, когда асари, как считается, заканчивают свой жизненный путь, мы ужасно устаем. Наши тела могут жить более тысячи лет, но вес этих лет начинает тяготить сильнее и сильнее. Сиари, как мне кажется, помогает в борьбе с этой тяготой, напоминая, что жизнь есть нечто больше, чем просто жить здесь и сейчас. Моя мать практиковала философию сиари, не придавая большого значения более современным интерпретациям, тем, которые предлагают некое мистическое энергетическое поле, объединяющее всех существ. Данный взгляд на сиари является более поздним и, откровенно говоря, не содержащим истинных понятий, практикуемых в течение многих долгих лет. Сиари - невидимое, неподвластное - это эмоции, которые объединяют нас и связывают нас, последствия, которые кажутся невинными и связи, мгновенно создаваемые. Сиари используется во многих вещах в повседневной жизни асари, но более всего распространены Жесты. Сиари выражается в жестах, которых всего девять. Единство, разделение, согласие, отрицание, спокойствие, закрытие, приветствие, отбытие и разочарование. Каждый жест имеет особое значение, и часто используется, чтобы напомнить об одном из аспектов сиари. Единство Сиари - это выражение понятия, что всё связано. Он часто используется при попытке найти общую точку зрения в споре или выразить то, что две точки зрения могут быть удовлетворены взглядом со стороны. Это широко используемый жест и знак вежливости. Противоположный ему - это жест разделения сиари, знак, указывающий на то, что тема или докладчик действуют в каком-то смысле, неприемлемо или нарушают саму идею попытки найти общий путь. Это не враждебный знак, просто один из видов разногласия. Соглашение Сиари является признаком присоединения вашего голоса к чему-то еще, для поддержки точки зрения, высказанной данным человеком, и обозначения того, что вы полностью согласны. Часто используется в качестве дополнения, но его можно воспринять плохо, если заявление является прямым вызовом другому лицу. Отрицание Сиари является сильнейшим выражением отрицания в жестах, полным отказом от всего сказанного. Это подразумевает, что действие или дискуссия настолько ушли в сторону, что в нем них нет поворота к лучшему или компромисса. Спокойствие сиари - это знак, используемый, когда сталкиваются две точки зрения. Это не означает, что у показывающего есть лучшие ответы, только то, что гнев и насилие ничего не решают и лишь разрушают. Закрытие Сиари наиболее часто используемый жест, и оно имеет определенное ритуальное значение, похожее на человеческое “аминь” или кварианское “Kee'lah selai”. Это предполагает, что аспекты сиари были выполнены в полном объеме и что все, что остается, - это действия вслед за словами. Приветствие и отбытие сиари - это просто жест приветствия и прощания с приглашением принять участие в обсуждении или знаком того, что слова будут приняты во внимание. Разочарование Сиари редко используется, это знак, обозначающий, что показавший его не может понять, как сделать концепцию приемлемой в рамках сиари, и открыт для других точек зрения. Демонстрируемые руками знаки Сиари используются для тонкого намека об обратной связи и эмоциональных состояниях. Один и тот же знак, сделанный в спокойствии, посылает совершенно другое сообщение, нежели он сделан в спешке или со слишком большим количеством движений. В культуре асари есть множество стихотворений и песен, но вот моё любимое, Шепард оно так же очень нравится. Как и в большинстве стихов асари, размер и рифма теряются в переводе, но слова по-прежнему... поразительны. Жизнь не оправдывает или изводит без причины, даже если и кажется что она делает это. Все вещи которые связаны прикосновениями к точкам, где они разделяют самые общие черты так же как все любовники, объединяются там, где они разделяют наибольшее удовольствие все воины объединяются там, где они наносят наибольший урон Нет никакого действия, которое находится в изоляции Если кто-нибудь не изолирует себя полностью а затем, когда кто-то недоволен что остался в одиночестве их выбор влияет только на них самих Когда жизнь досаждает кого-то затем спросите, почему ваш курс лежит параллельно тому, что раздражает Все вещи которые связаны находятся во власти приливов, движущих их с места на место трагедия не преследует траурные одежды ища слез и тоски, вместо дураков ищущих боли Нет действий, причина которых судьба это судьба, что топит глупую деву или нехватка кислорода в её легких и тот факт, что она не умеет плавать? Когда жизнь сокращает вашу жизнь затем спрашивает, почему ты без защиты встаешь под деформационный меч Все вещи которые связаны управляются теми же порывами и потребностями дурак ищет вещи, чтобы радоваться и отвлекаться мудрый ищет вещи, чтобы размышлять и готовиться Нет никакого действия, которое навязывается вам Если вы не позволили другим управлять собой на вашем пути через слепоту или принимая то что нельзя увидеть и услышать Сиари, по словам моей матери - это стремление к более глубокому пониманию того, почему и почему нет. У меня есть фрагмент из ее журнала, который иллюстрирует силу и глубину ее мышления. “Однажды, когда я была молода, я встретилась с девой с гор Мунфелл, когда медитировала о естественной красоте вокруг меня. Она была горда и юна, моложе меня, и она стремилась к большему мастерству в Искусстве.” “Мы делились рассказами и историями о наших прошлых событиях, и она научила меня ее стилю работы с мечом, как и я делилась с ней своим мастерством в управлении Искусством. Затем мы ели, тренировались и смывали пот с наших тел в чистом море, и сливались друг с другом. В заключении, она сидела, уставившись на тонкий полумесяц луны, её деф-меч лежал у неё на коленях.” “Когда я спросила её, о чем она думала, она сказала ‘Сиари.’” "Меня смутил её ее короткий ответ, и я попросила объяснить. Она сказала, что она странствует почти двадцать лет, спит и учится, учит и делится. Когда я спросила ее, почему, она рассмеялась.” “Однажды, она сказала, ее стиль лезвия будет широко распространен, и многие придут искать ее учения и что она примет все знания, которые они принесут ей, и поделится ими, пока не сможет распространять свои учения дальше, и дальше, в постоянно расширяющемся кругу. И когда она наконец станет матриархом, ее единственным уроком станет то, что, если все вещи являются одним - тогда должно быть и одно является всеми вещами.” “Я нашла это размышление глубоким на первый взгляд, но обдумывая дальше сочла его ограниченным. Я спросила ее, что она будет делать, если столкнутся два пути знания, и она засмеявшись, показала мне на множество ударных кратеров на поверхности луны." ”Она сказала, что просто из-за того что вещи не уступая дорогу сталкиваются друг с другом, истинной является то, что переживает столкновение. Все вещи и все пути приведут только к одному истинному пути, и когда этот путь будет обнаружен с помощью достаточного количества сравнений, это станет самоочевидно.” “Вскоре после этого я услышала об этой асари, которая нашла то, что искала, а затем потеряла все. Ее звали Седерис, и я не могла не удивляться тому, что она была тогда так здорова и красива однажды, и теперь так темна. Я встретила её много лет спустя, в месте, где я никогда не ожидала ее увидеть, она просто поцеловала меня в губы и сказала, что я была самым нежным ее любовником.” “Когда я спросила ее, почему она обратилась к темноте, безумие в ее глазах на мгновение ослабло, и я увидела то, что заставило мое сердце почти замереть от ужаса. Ее безумие лишь скрывало какую-то страшную истину, и она улыбнулась, во весь рот. Ухмылка была жуткой.” “Она сказала, что нашла этот высший путь, и в конце концов, у нее не хватило сил, чтоб вступить на него.” “Когда я думаю о том, насколько сильной была Иона Седерис и какой у нее был потенциал, идея о том, что этот путь был для нее слишком темным и ошеломляющим, оставляет меня без сил в холодном поту. Сиари в том, что все связано, и все люди объединены, но это может привести в темное место, которое лучше всего оставить незаметным для любознательных искателей. Нет ничего, что можно было бы найти в равновесии, если тьма должна будет осквернить душу сильнее, чем свет может ее исцелить.” “В конце концов, нельзя удалить кровь из воды, после того как она туда пролилась.” Темная сторона философии сиари проста: если все вещи действительно связаны, то каждое злое действие, каждое искажение добра и света, каждый больной и искривленный импульс также является частью всех нас. Реальность заключается в том, что в нас нет чистоты, кроме той, которую мы заставляем и удерживаем для себя, и что, возможно, высшее понимание приводит к тому, чего никто из нас не может постичь. Хорошо ли преследовать то, что приводит к безумию, к отчаянию, к убийствам и хаосу? Если это часть нас, как любовь, надежда и доброта, то каждый заканчивает вопрос - есть ли баланс, который нужно преследовать, или нужно отрезать часть своей души, чтобы быть хорошим человеком? Является ли сама концепция баланса сиари ложью, когда нам говорят, что ничто действительно не может быть независимым в том, что ведет к этому? Учитывая мрачные ночные кошмары, которые мы все видели, когда пришли Жнецы, такие размышления могут быть более истинными, чем моя мать даже осмелилась себе представить.