Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Я довольно часто критикую те или иные сюжеты за то, что тот или иной персонаж демонстрирует преступное бездействие. В свою очередь возникает вопрос, а возможно ли такое, чтобы бездействие было оправдано и персонаж допускал некое происходящее зло? Как ни странно, но — да. Оправданное допущение зла называется добродетелью недеяния. Оно вполне возможно для положительного персонажа.       В первую очередь мы должны определиться вот с чем. Есть ли перед персонажем общественный долг вмешаться? Если он король, аристократ, рыцарь, президент, офицер, полицейский и т.д., то он в любом случае обязан вмешаться, вне зависимости от последствий для него. Добродетель недеяния будет для него некой крайностью. Что же касается тех, перед кем нет такого долга, продиктованного социальной ролью, то здесь есть выбор — персонажи действует не в силу общественной клятвы, а берёт всё на свой страх и риск.       С этим мы разобрались. Теперь, чтобы наглядно продемонстрировать добродетель недеяния, я возьму пример от противного. Недавно я сделал рецензию на роман «Фауст, его жизнь, деяния и низвержение в ад» пера Клингера Фридриха Максимилиана (1752-1831), где я называл его образчиком какоцентризма — «Вторым Апокалипсисом» наших праотцов [1]. Как можно понять из названия, он представляет собой очередную вариацию на тему легенды о докторе Фаусте, которая в общих чертах известна всем. Фауст представлен как живущий в нищете популяризатор книгопечатания — он напечатал Библию и пытается её продать, чтобы накормить свою голодающую семью, но всё натыкается на людские пороки. Тогда он решает призвать демона из ада и подчинить его себе, чтобы он одарил его богатствами, а также дал возможность узнать, почему в мире так много зла. Сатана устраивает по этому поводу праздник в аду, потому как желает спонсировать книгопечатание ради своих планов: с помощью книгопечатания он собирается распространить разнообразные экстремистские идеологии, которые помогут ввергнуть Европу в кровавую бойню и окончательно дискредитировать христианскую церковь, чтобы потом можно было заменить её на свой собственный культ. Сатана посылает Фаусту «в помощь» своего демона Левиафана. Левиафан выполняет все поручения Фауста, в том числе с его помощью главный герой пытается всячески помогать людям, но так как мы имеем дело с Архитектором Судьбы, всё заканчивается плохо — в конце романа Фауст окончательно впадает в отчаяние, а Левиафан подробно рассказывает ему, к чему привели все попытки помогать людям: Они ехали по большой дороге и, не доезжая нескольких сот шагов до города, увидели виселицу, на которой был повешен стройный, красивый юноша. Фауст поднял глаза. Свежий вечерний ветерок слегка покачивал труп и развевал светлые волосы, падавшие на лицо мертвеца. Фауст хорошо разглядел красоту юноши, залился слезами и воскликнул с дрожью в голосе: — Бедный юноша, во цвете лет ты повешен на этой проклятой перекладине! Что же ты совершил, если человеческий суд вынес тебе, совсем еще мальчику, такой жестокий приговор? Д ь я в о л (серьезно и торжественно) : Фауст, это дело твоих рук. Ф а у с т: Моих рук? Д ь я в о л: Да, твоих. Посмотри на него внимательнее — это твой старший сын! Фауст взглянул на мертвеца, узнал в нем своего сына и рухнул наземь. Д ь я в о л: Ты уже обессилел? Этак ты быстро лишишь и меня плодов моего труда, ибо эти плоды заключаются лишь в твоем горе. Рыдай, вой, близится час, когда я сорву пелену с твоих глаз! Слушай! Одним дыханием я смету тот запутанный лабиринт, из которого ты не находил выхода, освещу пути нравственного мира и покажу тебе, сколь противоестественны твои попытки обойти их. От меня, дьявола, ты узнаешь, что червь, подобный тебе, не вправе подвергать своему суду зло и мстить за него, мешая тем самым вращению колес огромного, точно работающего механизма. Я покажу тебе, какие это приносит плоды. Постепенно я перечислю их все, чтобы тяжесть каждого твоего греха, каждого твоего безумного поступка камнем легла на твою душу. Помнишь юношу, которого я должен был по твоему требованию вытащить из воды в день вашего отъезда из Майнца? Тогда я предупреждал тебя, но ты захотел следовать велению сердца. Узнай же теперь, что из этого получилось! Если бы ты дал тому злодею утонуть, твой сын не кончил бы свою жизнь на Этом позорном столбе. Человек, ради которого ты дерзко нарушил законы судьбы, вскоре после твоего отъезда сблизился с твоей молодой женой, которую ты покинул. Его пленили не столько ее молодость и красота, сколько щедро оставленное нами золото. Он легко завоевал сердце покинутой, быстро сумел покорить ее, и она отдала ему все, что имела. Твой отец не хотел примириться с новыми порядками в доме, и молодой человек бил и истязал старика до тех пор, пока тот не нашел убежище в доме для престарелых бедняков. Там он на днях умер от горя, которое ты причинил ему и всей семье. После его смерти твой сын набросился на этого молодого человека с упреками. Тогда тот и его выгнал из дому. Стыдясь просить милостыню, юноша скитался в лесах, долго боролся с муками голода и наконец, чтобы хоть немного утолить их, решился украсть несколько грошей с тарелки для пожертвований в одной из церквей этого города. Но сделал он это так неловко, что его поймали. Премудрый магистр, снисходя к молодости преступника, приговорил его только к повешению, хотя твой сын со слезами на глазах уверял своих судей, что уже четыре дня ничего, кроме травы, не ел. Твоя дочь живет во Франкфурте и добывает себе пропитание, продавая свою юность и красоту всякому, кто согласен платить. Твой второй сын служит у прелата, который проделывает с юношами то же самое, что недавно Папа [Римский] хотел проделать со мной и за что он назначил столь низкую плату в тарифе грехов [т.е. содомию]. Молодой человек, которого я спас, отнял у твоей жены все, что у нее было. Твой друг, спасенный нами от нищеты, отказал твоему старому отцу в помощи и прогнал твоих детей, когда они прибежали к нему, умоляя дать им хлеба. Теперь я покажу тебе твою семью, чтобы ты своими глазами увидел, во что она превратилась по твоей вине, а потом я приведу тебя сюда обратно и рассчитаюсь с тобой. Ты умрешь смертью, какая еще не была уделом ни одного из сынов земли. Я буду терзать твою трепещущую душу, пока ты не превратишься в окаменевшее олицетворение отчаяния.

Вот так, читатель! Помогать утопающим — себе дороже! Дальше демонический Архитектор Судьбы подробно рассказывает Фаусту, к чему привели причинно-следственные связи, которые потянулись от каждого его поступка — я приведу в сокращении, главным образом сделав акцент на попытках главного героя наказать злодеев и улучшить жизнь социума, свергнуть тиранов, облегчить гнёт деспотизма, умерить кассовых эксплуататоров: Фауст закрыл глаза руками, — червь безумного страдания грыз его сердце. Д ь я в о л: Узнай же итог своей жизни, пожни то, что посеял! Вспомни при этом, что я не исполнил ни одного из твоих преступных поручений, не предупредив тебя о последствиях. Вынужденный тобою, я как будто нарушил законы судеб, а на самом деле я, дьявол, стою здесь перед тобою, ни в чем не повинный, ибо все это были деяния, которых требовало твое собственное сердце. … Правда, с князем-епископом тебе больше повезло. Он велел похоронить Ганса Рупрехта и щедро одарил его семью. В результате моего волшебного представления он потерял весь свой жир и стал одним из самых добрых и снисходительных государей. Но, установив свои новые порядки, он до того распустил подданных, что они быстро превратились в толпу мошенников, пьяниц и лентяев, разбойников и беспутных гуляк. Чтобы снова сделать из них достойных людей, теперешнему епископу пришлось стать их палачом, разрушить и предать казни сотни семей, дабы остальные, устрашенные этим примером, вновь подчинились гражданским порядкам. Целая троица пьяниц и чревоугодников не заставила бы этот народ так страдать, как он страдает теперь под властью тех лиц, которым новый государь в силу необходимости должен был вручить меч правосудия и отмщения. Доктор Робертус, известный поборник свободы, человек, близкий тебе по духу, с самой юности был уже врагом министра, которого он ненавидел за его незаурядные способности. Источником независимости суждений доктора Робертуса были зависть и ревность; если бы министр придерживался иных взглядов и ратовал бы за свободу, то Робертус охотно стал бы сторонником самого непримиримого деспотизма, ибо его жестокое и дикое сердце только для того и было создано. На самом деле честным человеком был министр, Робертус был чудовищем, готовым испепелить весь мир, лишь бы только насытить свое безмерное честолюбие, что ему отчасти и удалось. Выполняя твое повеление, я был вынужден спасти его и снабдить большой суммой денег. Так узнай же, на что он потратил эти деньги, и радуйся последствиям своего поступка. Он использовал предоставленную ему свободу и тот безумный восторг, который вызвало в умах народа его исчезновение, и поднял с помощью твоего золота ужасное восстание. Он вооружил крестьян, которые стали убивать дворян и принялись опустошать всю страну. Благородный министр пал жертвой его мести. Робертус, твой поборник свободы, затеял эту злосчастную крестьянскую войну, которая постепенно распространится по всей Германии и опустошит ее. Всюду кровопролития, убийства, грабежи и святотатство, а твой благородный герой стоит во главе безумной толпы, грозящей превратить Германию в кладбище. Вырвав этого безумца из рук правосудия, ты поистине преуспел в уничтожении ненавистных нам людей; сам сатана не придумал бы лучшего средства. Пожинай плоды посеянного тобой горя! Вернемся теперь к тому двору немецкого государя, где ты был так скор и смел в отмщении за поруганную добродетель и попранную справедливость. Этот государь и его любимец были лицемерами, но их действия способствовали счастью народа, потому что у обоих хватало ума понять, что довольство подданных выгодно для правителей. Зачем жаждущему знать, что источник, чистая вода которого утоляет его жажду, берет свое начало в горных недрах, пропитанных ядом? С него достаточно того, что он без вреда для себя может охладить жар своего тела. Тебе этот лицемер не понравился, потому что не соответствовал твоим высоким требованиям, которые ты по вполне понятным соображениям хотел навязать и мне. И, следуя твоему приказанию, я был вынужден уничтожить его своим появлением. На престол вступил его несовершеннолетний сын. Опекуны малолетнего государя принялись угнетать и притеснять народ, который был некогда счастлив под властью лицемера. Они развратили сердце и ум будущего правителя и всячески способствовали тому, чтобы он истощил свое тело распутством. Теперь, став уже взрослым, он остался игрушкой в их руках, а они продолжают деспотически властвовать над ним и над народом. Если бы ты не заставил меня убить отца, он воспитал бы сына согласно своим принципам, развивал бы его способности и сделал бы из него человека, достойного стать во главе народа. Многие тысячи людей, которые стонут теперь под игом трусливого, коварного сластолюбца и в горе которых повинен ты, были бы самыми счастливыми подданными в Германии. На радость аду, ты, отомстив одному-единственному человеку, обездолил целый народ. Пусть же падут на твою голову плоды твоего деяния, их слезы, их отчаяние и кровавые последствия их будущего возмущения! Гордись своим строгим судом! Безумец, по твоему велению я должен был сжечь замок жестокого графа вместе со всеми, кто в нем находился, вместе с его женой и грудным младенцем. А чем провинились эти несчастные? Для меня это был миг блаженства! Ты виноват в том, что на груди матери младенец превратился в пепел. Ты виноват в том, что граф напал на владельца соседнего замка, подозревая его в поджоге, и предал огню его владения, а его самого убил. Междоусобица, вызванная моим вмешательством, бушует в той части Германии и поныне. Уже тысячи людей погибли от меча взаимной мести, и борьба не прекратится до тех пор, пока обе стороны не обессилят и не уничтожат друг друга окончательно. Это сделал ты, червь, валявшийся на ложе сладострастия, прибегнувший к помощи ада, чтобы утолить свои чувственные желания, ты, мститель за попранную справедливость. Стенай, вой! Я извлеку из мрака еще немало ужасов! … Что бы ты ни делал, ты всюду сеял семя несчастья, и оно будет расти и плодиться во веки веков. Надеюсь, теперь тебе будут понятны слова, которые я произнес, когда разрушал дом, где работали анатомы. Я сказал тебе, что подобно тому, как они режут живое человеческое тело, чтобы насильственно проникнуть в сокровенные тайны природы, ты, пользуясь подвластной мне силой разрушения, безумствуешь в мире нравственном. Тогда ты не обратил внимания на мои слова. Так вдумайся в них теперь. Эти люди заслужили смерть под развалинами своего застенка, но за что же погибли ни в чем не повинные жители нижнего этажа? Ведь они даже не подозревали об ужасах, которые творились над их головами! Почему же они-то должны были погибнуть? Почему эта добрая, счастливая семья должна была стать жертвой твоей поспешной мести? Судья и мститель, об этом ты не подумал! Так подумай теперь обо всех последствиях своего безумия, окинь их мысленным взором и пади ниц перед ужасом увиденного. Не говорил ли я тебе, что человек более скор в своих суждениях и в отмщении, чем дьявол в свершении зла? … Фауст открыл неподвижные глаза и взглянул на небо. Д ь я в о л: Оно не слышит тебя! Гордись мыслью, что ты пережил мгновение, в сравнении с которым все преступления дьяволов показались бы ничтожными, если бы приговор над ними не был уже произнесен! Отзвуки его еще слышны в мрачных просторах вечности. Я говорю о том мгновении, когда ты попытался заставить меня снять завесу, скрывающую от вас предвечного. Ангел, который ведет список ваших грехов, задрожал на своем лучезарном седалище и, отвратив лицо, вычеркнул имя твое из Книги Жизни. Ф а у с т (вскочив) : Да будешь ты проклят! Пусть буду проклят и я! Будь проклят час моего рождения и тот, кто родил меня, будь проклята грудь, которая меня кормила! Вот так, читатель, вот так, мой дорогой, к чему приводит желание активно изменить мир к лучшему! Дьявол — архитектор судьбы, воплощение зла, он делал добро только с тем намерением, чтобы оно обернулось по крайней мере соразмерным злом, и обвинил во всём Фауста!       На этом примере видно, что лежит в основе добродетели недеяния — осознание, что человек не знает последствий своих действий — человек может лишь предполагать, но, как говорится, архитектор судьбы располагает: в случае, если прогнозировать последствия своих действий сложно, то имеет смысл от них отказаться, даже если для этого придётся допустить зло сегодня. Наглядный пример показан выше: Фауст не подумал, что в доме, где аморальные учёные заживо режут людей, могут быть невиновные (Дьявол с удовольствием использовал свободу воли Фауста для распространения зла в материальном мире). В более сложных ситуациях таких переменных может быть сколько угодно, в том числе таких, реализация коих может злом превзойти всё добро. Классические «благими намерениями…» и «хотели как лучше, а получилось как всегда».       Добродетель недеяния, конечно, должна быть обоснована: скажем, по горькому опыту известно, что в Китае, из-за особенности местного законодательства, развелось приличное количество мошенников, которые посреди людных улиц изображают, что им плохо, когда вы подходите к ним на помощь, они требуют от вас компенсацию — именно поэтому в Китае родители учат своих детей не подходить к незнакомым людям, которым якобы или действительно стало плохо; если речь идёт о гражданской войне с кучей фракций, которые меняют свою программу, врут в пропаганде, а их лидеры практикуются в искусстве усидеть сразу на нескольких стульях одновременно — то тут пофигизм может быть оправдан даже для офицеров и командиров. Борьба с царизмом и буржуазией приводит к установлению репрессивной социалистической диктатуры и нового класса эксплуататоров — номенклатуры; как вариант — разжигает реакцию, которая приводит к процветанию фашизма. Можно придумать много вариантов, когда ваши действия отзываются страшным противодействием.       Ещё одна схожая идея: отказаться от действий, когда в них нет конкретного смысла. Отвержение действия ради действия. Практика чаще задавать вопросы: что конкретно я этим добьюсь и кому будет от этого хорошо?